ритм сердца
Тишина давила, но теперь в ней пульсировало что‑то новое — не только страх, но и странное, обжигающее осознание. Рейвен чувствовала тепло ладони Теодора даже после того, как их руки разомкнулись. Магия всё ещё звенела между ними, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
Он поднял взгляд — и она не смогла отвернуться. В его глазах отражалось синее пламя камина, но было что‑то ещё: смесь усталости, тревоги… и чего‑то, от чего у неё перехватило дыхание.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Теодор, протягивая руку. Его пальцы едва коснулись её запястья — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по спине пробежали мурашки.
— Это от холода, — солгала она, хотя внутри всё горело.
— Не ври мне, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Мы теперь связаны. Я чувствую, когда ты лжёшь.
Рейвен резко выдохнула. Это было невыносимо — знать, что больше нет никаких барьеров. Ни секретов. Ни защиты.
— Тогда ты должен знать, что я боюсь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Боюсь не за себя.
Теодор замер. В его взгляде мелькнуло что‑то уязвимое, почти детское — и это обезоруживало сильнее любого заклинания.
— Глупая, — произнёс он хрипло. — Я тоже.
Их пальцы переплелись сами собой. Не из необходимости, не из‑за магии — просто потому, что сейчас это казалось единственно правильным.
Но Тень у стены снова зашевелилась. Чёрная полоса на полу дрогнула, потянулась к ним, словно ревнивый призрак, не желающий делить их связь ни с кем.
— Она не даст нам покоя, — Рейвен с трудом оторвала взгляд от Теодора, пытаясь сосредоточиться. — Пока мы не решим, что делать.
— А если… — он запнулся, и впервые за всё время она увидела в нём неуверенность. — Что, если мы не будем ничего решать? Что, если оставим всё как есть?
— Ты предлагаешь жить с этим? С ощущением, будто кто‑то постоянно копается в твоих мыслях?
— Нет, — он сжал её руку крепче. — Я предлагаю научиться пользоваться этим. Не как проклятием, а как… преимуществом.
Она нахмурилась:
— Как?
Теодор вдруг улыбнулся — криво, но так, что у неё ёкнуло сердце.
— Например, я теперь знаю, когда ты собираешься спорить. И могу поцеловать тебя до того, как ты успеешь возразить.
Рейвен вспыхнула:
— Теодор Нотт, ты…
Он не дал ей договорить. Его губы коснулись её губ — коротко, почти целомудренно, но от этого прикосновения по телу прокатилась волна жара, заглушившая даже холодный шёпот Тени.
Когда он отстранился, она тяжело дышала.
— Подлый приём, — выдавила она.
— Эффективный, — он подмигнул, но тут же посерьёзнел. — Видишь? Мы можем предугадывать действия друг друга. Использовать это в бою. И… в жизни.
Рейвен хотела возмутиться, но не смогла. Потому что в его словах была правда. И ещё — что‑то большее. Что‑то, от чего замирало сердце.
— Ладно, — наконец сказала она, с трудом возвращая себе хладнокровие. — Но если ещё раз воспользуешься этим трюком без предупреждения…
— …ты ответишь тем же, — закончил он за неё с усмешкой. — Договорились.
Тень в углу тихо зашипела, но они больше не обращали на неё внимания.
Потому что теперь у них был не только общий враг — у них была общая сила. И, возможно, нечто гораздо более опасное… и прекрасное.