Союз против судьбы

В воскресенье утром, утопая по колено в снегу, Гермиона снова побрела к хижине Хагрида. Я хотела пойти с ней, но гора домашних заданий достигла пугающей высоты, и я неохотно осталась в общей гостиной, стараясь не обращать внимания на весёлые крики, доносившиеся снизу, где ребята катались на коньках по замёрзшему озеру, ездили на санках и заговаривали снежки, чтобы они долетали до самого верха башни и ударялись в окна. В конце концов я потеряла терпение, высунулась в окно и заорала:

— Эй! Кончайте херней страдать! Иначе позову старосту! — я покосилась на Роуз. — Уроды. Это близнецы Уизли, — выплюнула я, закрывая окно.

***

И во вторник, основательно закутавшись от холода, мы с пшеничкой шли на урок к Хагриду с тяжестью на сердце. Я беспокоилась не только из-за сюрприза, приготовленного Хагридом, — я не знала, как поведут себя остальные ученики, в особенности Малфой с приспешниками, если урок будет проходить под наблюдением Амбридж.

Однако когда мы уже подходили к нему, жабы видно не было. Хагрид один стоял и ждал всех на опушке Запретного леса. Выглядел он, ну, совсем не очень. Мне было интересно, что за существо его укусило, раз рана до сих пор не зажила.

— Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону тёмных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту.

— Кто это там любит темноту? — услышала я голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Малфой обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали?

Я устало вздохнула. Но вспомнив неудачный поход Драко в лес, заметно повеселела. И меня удивляло одно: зачем он всячески доводит Гарри, что тот уже применяет физическую силу. Может.. он в него... Боже! Нет! Он его ненавидит. Вот и всё.

— Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберёг для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить.

— А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных.

Среди нас-слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и у некоторых гриффиндорских было такое выражение на лицах, как будто Малфой высказал их опасения.

— Конечно, приручил, — ответил Хагрид.

— Что же тогда у вас с лицом? — не унимался Драко.

Я цокнула, хотела уже заткнуть его. Но меня опередил Хагрид, сказав: «Не твоё дело!».

Он повернулся и зашагал в лес. Мы явно не горели желанием следовать за ним. Я посмотрела на Роуз; она вздохнула, но ответила на мой взгляд кивком, и вместе мы двинулись за Хагридом.

Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие ещё плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть.

— Подходите-подходите, — подбадривал Хагрид. — Я привлеку их мясом. Хотя я всё равно позову — им нравится, когда я прихожу.

Он отошёл от нас всех и издал странный вой. Но на удивление — никто не рассмеялся. Наоборот, все застыли в немом шоке.

Но почему-то Хагрид перестал звать кого-то и достал угощение в пустоту.

— Поднимите руки, кто их видит, — поинтересовался он.

Я огляделась и увидела руки вверх у Невилла и Гарри. Но как? Они что, избранные? Хотя, по факту так и есть..

— Извините, — злобно сказал Малфой, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть?

Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд мы все смотрели на неё, потом кто-то ахнул, а Парвати завизжала.

— Отчего это происходит? — Парвати в ужасе отступила за ближайшее дерево. — Кто его ест?

— Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и я тихо охнула за плечом у Гарри. — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?..

— Они же несчастные! Это плохая примета! Профессор Трелони говорила.., — перебила его испуганная Парвати.

— Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет... Глядите, вот ещё пара...

В один миг Парвати запищала, а затем выпалила:

— А! Кажется, я что-то чувствую! Оно касается меня! — в ужасе кричала она.

— Да не бойся, — успокаивал Хагрид. — Он тебе ничего плохого не сделает. А теперь кто мне скажет, почему некоторые их видят, а некоторые нет?

Конечно же, Грейнджер подняла руку. В частности — я ей завидовала. То есть не ей, а уму. Хорошая подруга, лучшая в классе и наверняка любименькая дочурка. Но мне было лень учиться, так что меня можно назвать диванным критиком. Я этого не отрицаю.

— Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть, — удовлетворённо ответила Гермиона.

— Правильно, молодец, — торжественно произнёс Хагрид. — Десять очков Гриффиндору. Фестралы, значит...

— Кхе-кхе.

Я обернулась, но лучше бы этого не делать, дабы не портить себе настроение!

— А, здрасьте! — с улыбкой сказал Хагрид, обнаружив источник звука.

— Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — как и в прошлый раз, громко и раздельно произнесла Амбридж, словно обращалась к иностранцу, причём тупому. — С уведомлением, что буду инспектировать ваше занятие?

— Да-да, — бодро подтвердил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это... не знаю... вы их видите? Сегодня у нас фестралы.

— Простите? — громко сказала Амбридж, приставив к уху ладонь. — Что вы сказали?

Хагрид немного смутился:

— Ну... фестралы! — гаркнул он. — Ну, знаете... такие большие лошадки с крыльями!

Для наглядности он помахал своими ручищами. Профессор Амбридж подняла брови и стала писать в блокноте, сопровождая это бормотанием: «Вынужден... прибегать... к примитивному... языку... жестов».

Как же она меня достала! И я уверена, что не одну меня!

— Ну, так... это... — Хагрид, несколько волнуясь, снова обратился к нам: — Хм... о чём я говорил?

— «По-видимому... легко... теряет... нить... изложения», — бубнила Амбридж, но достаточно громко, чтобы слышали все.

Драко маслился так, словно Рождество наступило на месяц раньше; Гермиона же, напротив, побагровела от гнева.

— Ага, ну да. — Хагрид бросил виноватый взгляд в сторону блокнота, но мужественно продолжал: — Я хотел вам рассказать, как мы обзавелись этим табунком. Начали мы с одного самца и пяти самочек. Этот, значит, — он потрепал по воздуху, — зовётся Тенебрусом, он мой главный любимец, первый родился здесь, в лесу...

— Вам известно, — громко перебила его Амбридж, — что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»?

Умеет она всё портить. Но, посмотрев на Хагрида, я увидела, что он лишь засмеялся.

— Фестралы не опасные! Они, конечно, могут куснуть, если быть слишком навязчивым..

— «Проявляет... признаки... одобрительного... отношения... к насилию», — бормотала Амбридж, чиркая в блокноте.

— Да полно вам! — Теперь Хагрид немного встревожился. — Ведь и собака вас укусит, не ровен час... А у фестралов плохая репутация из-за всяких разговоров про смерть, люди держали их за дурную примету. Просто не понимали. Верно я говорю?

Амбридж не ответила. Она кончила писать в блокноте, потом посмотрела снизу на Хагрид и опять очень громко и медленно проговорила:

— Пожалуйста, продолжайте занятие... Я похожу, — она изобразила ходьбу (Малфой и Паркинсон задохнулись от беззвучного смеха), — среди учеников и задам им несколько вопросов. — Она показала на рот, изображая разговор.

***

От лица автора:

Хагрид уставился на неё, не в силах уразуметь, почему она ведёт себя так, как будто он не понимает нормальной речи. У Гермионы от ярости выступили слёзы.

— Ведьма, старая злая ведьма! — прошептала она, когда Амбридж подошла к Пэнси Паркинсон. — Я понимаю, что ты задумала, гнусная, злобная, испорченная...

— Ну так ног... — Хагрид изо всех сил старался поймать потерянную мысль, — да, фестралы. Да. У них много хороших качеств...

— Как вам кажется, — громко спросила Амбридж у Пэнси Паркинсон... — Вы в состоянии понимать речь профессора Хагрида?

У Пэнси Паркинсон, как и у Гермионы, были слёзы на глазах — только она давилась от смеха и поэтому едва смогла выговорить:

— Нет... потому что... это... большей частью... похоже... на рычание.

Амбридж записала в блокноте. Неповреждённая часть лица у Хагрида побагровела, но он старался вести себя так, как будто не слышал ответа Пэнси Паркинсон.

— Да... Хорошие качества фестралов. Когда ты их приручил, как этих, ты уже никогда не заблудишься. Изумительно ориентируются — только скажи им, куда тебе надо...

— Ну да, если они понимают твою речь, — громко заметил Малфой, и Пэнси Паркинсон снова согнулась пополам от смеха.

Амбридж посмотрела на них снисходительно и повернулась к Невиллу.

— Вы видите фестралов, не так ли, Долгопупс? Невилл кивнул. — Кто при вас умирал? — равнодушно спросила она.

— Мой... мой дедушка.

— И что вы о них думаете? — Она показала короткопалой рукой на лошадей, которые уже обглодали половину коровьей туши почти до костей.

— Ну... — нерешительно начал Невилл и оглянулся на Хагрида. — Ну... они хорошие...

— «Ученики... запуганы... настолько... что... не признаются... в своём страхе», — декламировала запись Амбридж.

— Нет! — Невилл был явно расстроен. — Нет, я их не боюсь!

— Ничего, ничего, — сказала Амбридж, похлопав Невилла по плечу и изобразив понимающую улыбку, которая показалась Дженнифер злобной гримасой.

— Дженнифер Блэк, подойди ко мне, дорогая, — не глядя на Блэк, промолвила Амбридж.

***

От лица Дженнифер:

Я вздрогнула, услышав, что меня зовут.

Подойдя к ней, я оглянулась и поймала на себе взгляд золотого трио. Те слушали, не подставлю ли я Хагрида. Такого они обо мне мнения?!

Но не успела я опомниться, как жаба спросила:

— Нравятся ли вам уроки «Уход за магическими существами»? Или это всё же опасный и ненужный урок по вашему мнению?

— Ну, конечно, нрав..

Но не успела я договорить, как она быстро отписала что-то в свой блокнот и, гордо встав, заявила:

— Ну что ж. Я достаточно тут увидела. Вы получите, — с таким жестом, как будто взяла что-то из воздуха, — результаты инспекции через десять дней. — Она растопырила десять кургузых пальцев и с широкой, ещё более жабьей, чем прежде, улыбкой двинулась прочь, оставив позади себя хохочущих Малфоя и Пэнси Паркинсон, трясущуюся от ярости Гермиону и растерянного, огорчённого Невилла.

— Подлая, лживая, старая горгулья, — бушевала полчаса спустя Гермиона, когда мы возвращались в замок по коридорам, нами же протоптанным в снегу. — Вы поняли, к чему она клонит? Это её помешательство на полукровках — хочет представить Хагрида каким-то безмозглым троллем, а всё потому, что у него мать была великанша... Нечестно — урок был совсем не плохой... Конечно, если бы опять соплохвосты... а фестралы славные — в смысле, для урока то, что надо.

— Амбридж сказала, что они опасны, — возразила я.

— Хагрид и сам сказал, что они умеют за себя постоять. Думаю, обычный преподаватель, вроде Граббли-Дерг, не показал бы их нам раньше, чем к экзаменам на ЖАБА, а они ведь интересные, правда? Кто-то их видит, а кто-то — нет. Хотела бы я их увидеть.

Я резко повернула на неё голову. И мы встретились взглядами с Роуз. Она тоже мыслила как я: «Вроде такая умная, а сейчас так глупит над словами». Не успела я ей и слова сказать, как меня перебил Гарри:

— Неужели? — тихо сказал Гарри.

Похоже, до неё только теперь дошёл страшный смысл её слов.

— Ой, Гарри... извини... конечно, нет, какую глупость я сморозила.

— Ничего. Бывает, — отмахнулся он.

— Я удивляюсь, сколько народу их видит, — сказал Рон. — Смотри, у нас целых трое.

— И мы удивляемся, Уизли, — раздался позади злорадный голос. Неслышно ступая по снегу, позади нас шли Малфой, Крэбб и Гойл. — Если бы при тебе кто откинул копыта, может, ты и квоффл увидел бы?

Они с гоготом прошли вперёд и через несколько минут затянули: «Уизли — наш король». Уши у Рона стали алыми.

— Не обращай внимания, не обращай внимания, — приговаривала Гермиона.

Она вынула волшебную палочку и заклинанием включила горячий воздух, чтобы растопить в снежной целине тропинку к теплицам.

***

Пришёл декабрь со снегопадами и целой лавиной домашних заданий для пятикурсников. С приближением Рождества обременительнее стали и обязанности старост для Роуз и Драко. Они надзирали за украшением замка. Следили за первокурсниками и второкурсниками, чтобы на переменах они не выбегали на мороз.

«— Какие же глупые и избалованные эти дети!» — грубо отзывался о них Драко.

«— Кто это мне это говорит?» — парировала Роуз.

Посменно патрулировали коридоры с Аргусом Филчем, решившим, что предпраздничное настроение приведёт к массовым дуэлям юных волшебников.

***

От лица автора:

Сидя в общей гостиной и наслаждаясь теплым вечером, исходящим из камина и кружки чая с шоколадом, Дженнифер читала «Алису в стране чудес» и параллельно лохматила волосы Поттера. Он лежал на её коленях и хотел встать, чтобы начать писать сочинение, но боялся испортить такой чувственный момент.

Гермиона же снова вязала шапки для эльфов:

— Сколько бедняг я ещё не освободила, и они должны просидеть тут Рождество из-за того, что не хватает шапок!

А у Гарри не хватало духу сказать ей, что все её шапки забирает Добби; он только ниже склонялся над своим сочинением по истории магии. О Рождестве ему вообще не хотелось думать. Впервые за годы учения он очень хотел провести каникулы вне Хогвартса. После исключения из команды и из-за того, что Хагриду угрожал испытательный срок, школа его тяготила. Единственное, что обрадовало бы его — собрания ОД, но в каникулы их не будет — почти все ребята разъедутся по домам. Гермиона собиралась кататься на лыжах. Идея такого отдыха позабавила Рона, впервые услышавшего, что маглы нацепляют на ноги дощечки и катаются по горам. Рон уезжал домой, в «Нору». Несколько дней Гарри снедала зависть, пока в ответ на его вопрос, как Рон поедет домой, тот не сказал: «Ты ведь тоже едешь! Разве я не говорил? Мама месяц назад написала мне и велела тебя пригласить!»

Гермиона сделала большие глаза, но Гарри воспрял духом. Перспектива провести праздники в «Норе» была чудесной, только одно её омрачало — виноватое чувство, что с ним не будет Сириуса. Он даже подумал, не уговорить ли миссис Уизли, чтобы она пригласила крестного и Дженнифер. Но вряд ли Дамблдор позволит Сириусу покинуть площадь Гриммо, да и миссис Уизли может не захотеть — уж больно часто они с Сириусом препираются. А Дженни может и Регулус Блэк не отпустить. А если на каникулы приедет и её брат — он точно не отпустит.

Сириус не подавал о себе вестей с тех пор, как последний раз появился в камине, и, хотя Гарри понимал, что Амбридж на стороже и связываться с ним рискованно, ему неприятно было думать о том, как Сириус сидит в старом материнском доме и бесится, коротая время с Кикимером и Регулусом.

***

На последний перед праздником сбор ОД Гарри и Дженнифер пришли в Выручай-комнату рано. И были очень рады этому, потому что, когда вспыхнули факелы, оказалось, что Добби взял на себя труд украсить к Рождеству помещение. Ясно было, что это дело его рук — никому больше в голову не пришло бы развесить под потолком сотню золотых игрушек с изображением Гарри и подписью: «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!»

— Это очень мило! — дотрагиваясь до игрушек, умилялась Дженнифер.

Гарри слегка приподнял уголки губ и принялся снимать игрушки.

— Эй! Ты что делаешь? — непонимающе спросила девушка.

Гарри недоуменно посмотрел на неё и спросил:

— А если кто-то увидит и подумает, что я слишком самолюбив и про себя такое наклеил?

— Когда это тебе было не всё равно на мнение других? Если бы мне такое сделали, я бы была самая счастливая. Тебе уделили время, вообще-то.

— Наклею это в твоей комнате на всю стену тогда, — в саркастической форме посмотрел на неё Гарри.

Едва он успел сорвать последнюю, как дверь со скрипом отворилась и вошла Полумна Лавгуд, мечтательная, как всегда.

— Здравствуй, — задумчиво сказала она, оглядывая то, что осталось от украшений. — Красиво. Это ты развесил?

— Нет. Добби, эльф-домовик.

— Омела. — Она сонно показала на большую гроздь белых ягод почти над самой головой Гарри. Он выскочил из-под неё. — Правильно сделал, — серьёзно сказала Полумна. — Она часто бывает заражена нарглами.

От необходимости спросить, что такое нарглы, Дженнифер была избавлена приходом Анджелины, Кэти и Алисии.

Все три запыхались и выглядели замёрзшими. Анджелина сняла плащ, кинула в угол и хмуро сказала:

— Мы наконец нашли тебе замену.

— Мне замену? — с недоумением повторил Гарри.

— И тебе, и Джорджу, и Фреду, — сердито уточнила она. — Взяли нового ловца.

— Кого?

— Джинни Уизли.

Гарри смотрел на неё ошалело. А Дженнифер скривила губы и лишь начала делать вид, что осматривает Выручай-комнату.

— Сама знаю. — Анджелина вынула волшебную палочку, согнула и разогнула руку. — Но она ничего, оказывается. Не ты, конечно, — Анджелина одарила его очень недобрым взглядом, — но коль скоро ты недоступен...

Его так и подмывало сказать: «Неужели ты думаешь, что я не жалею в сто раз больше тебя о своём исключении?» Но он удержался и по возможности ровным голосом спросил:

— А кто загонщики?

— Эндрю Керк, — без восторга сообщила Анджелина, — и Джек Слоупер. Звезд с неба не хватают, но по сравнению с идиотами, которые вызывались...

С приходом Рона, Гермионы и Невилла этот гнетущий разговор оборвался, а ещё через пять минут в комнате стало так людно, что Гарри стал недосягаем для горящего, укоризненного взгляда Анджелины.

— Хорошо, — сказал он, и собрание утихло. — Я думаю, сегодня мы повторим то, чем занимались в прошлые разы. Это последняя встреча перед каникулами, и не имеет смысла начинать что-то новое, если впереди перерыв в три недели...

— Ничего нового не будет? — шепотом, слышным всей комнате, недовольно спросил Захария Смит. — Знал бы, не пришёл.

— Эх, жалко, Гарри тебя не предупредил, — сказал Фред.

Несколько человек засмеялись, среди них Чжоу, и у Гарри опять что-то оборвалось внутри, будто ему неловко или стыдно.

— Будем работать парами, — сказал он. — Для начала десять минут — Чары помех. Потом разложим подушки и — Оглушающее заклятие.

Разделились. Гарри, как всегда, стал против Невилла. Комнату огласили резкие выкрики «Импедимента». Один застынет на минуту, другой в это время вертит головой, смотрит, как идут дела у остальных пар. Потом первый приходит в себя, и теперь его очередь наводить чары.

Невилл усовершенствовался до неузнаваемости. После того как он трижды заморозил Гарри, тот, по обыкновению, передал его Рону и Гермионе, а сам пошёл смотреть, что получается у других. Когда он поравнялся с Дженнифер, она радостно улыбнулась ему; он поборол искушение пройти мимо неё ещё несколько раз.

Поупражнявшись десять минут в Чарах помех, они разложили по полу подушки и занялись Оглушением. Пространства было слишком мало, чтобы всем заниматься одновременно; половина группы наблюдала за другой, а потом они менялись. Гарри смотрел на их работу, и его буквально распирало от гордости. Правда, Невилл оглушил вместо Дина, в которого целился, его соседку Падму Патил, но промах был гораздо меньше обычного, и все остальные тоже действовали успешнее, чем прежде.

Через час Гарри скомандовал: «Стоп».

— У вас уже очень хорошо получается, — сказал он, обводя их довольным взглядом. — Когда вернёмся с каникул, попробуем что-нибудь покрепче, может, даже Патронуса.

В ответ — взволнованный гомон. Стали расходиться, как всегда, по двое, по трое. Прощаясь, желали Гарри счастливого Рождества. Весёлый, он собирал вместе с Роном и Гермионой подушки и аккуратно складывал. Рон с Гермионой ушли, а он остался, потому что задержалась Чжоу и он надеялся услышать от неё «счастливого Рождества».

— Нет, ты иди, — сказала она своей подруге Мариэтте, и сердце у него радостно подпрыгнуло чуть не до самого кадыка.

Дженнифер остановилась на половине пути, когда собирала подушки и аккуратно спряталась за стойкой, чтобы увидеть всё своими глазами. Роуз она благополучно попросила тоже спрятаться, на что та прошипела:

— Зачем мы тут?

Но ответа не последовало, а Блэк показала пальцем на стоящих Чжоу и Гарри.

Поттер обернулся и увидел, что Чжоу стоит посреди комнаты и по щекам её текут слёзы.

— Что такое?

Он не знал, как поступить. Чжоу стояла и беззвучно плакала.

— Что случилось? — беспомощно спросил он.

Она покачала головой, утерла слёзы рукавом и хрипло сказала:

— Извини... наверное... мы тут учим эти заклинания... и я подумала... если бы он их знал... то остался бы жив.

Дженнифер тихо цокнула языком и прошептала Роуз:

— Надо было ей его вплетать? Видно же, что Гарри и так нелегко. Он чувствует себя виноватым, а она упоминает... Седрика.., — имя Диггори Дженнифер произнесла более тихо и грустно.

— Если бы у меня умер любимый человек, я бы хотела, чтобы его не забывали. Тем более — ей тоже больно. А, может, ты просто ревнуешь? — тыкнув девушку в бок, ухмыльнулась Беннет.

— Завались, идиотка. Не слышно ничего.

— Он всё это знал. И очень даже хорошо, иначе не добрался бы до центра лабиринта. Но если Волан-де-Морт решил тебя убить, у тебя нет никаких шансов.

При имени Волан-де-Морта Чжоу икнула, но глаз от Гарри не отвела.

— А ты не умер, хотя был ещё младенцем, — тихо сказала она.

«— Что она несёт?! — грубо отозвалась Дженни на ухо Роуз».

— Ну... да, — устало отозвался он и пошёл к двери. — Не знаю почему, и никто не знает. Так что гордиться тут нечем.

— Нет, не уходи! — сказала она со слезами в голосе. — Извини, что я тут распустилась... Я не собиралась...

Она опять икнула. Даже с красными опухшими глазами Чжоу была красива. Гарри чувствовал себя несчастным. Насколько было бы приятнее, если бы она просто пожелала счастливого Рождества.

— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, — сказала она и опять вытерла рукавом слёзы. — Я заговорила о Седрике, а он умирал у тебя на глазах. Ты, наверное, хочешь всё это забыть?

Гарри не ответил. Она правильно его поняла, но было бы черствостью с его стороны признаться в этом.

— Ты правда хороший учитель. — Чжоу улыбнулась сквозь слёзы. — До сих пор я никого не могла оглушить.

— Спасибо, — смущённо сказал он.

Они смотрели друг другу в глаза. Гарри сгорал от желания выскочить из комнаты, но ноги его приросли к полу. Чжоу показала на потолок над его головой.

— Омела.

— Да. — Во рту у него пересохло. — Но, наверное, кишит нарглами.

— Кто такие нарглы?

— Понятия не имею. — Чжоу подошла ближе. Он сам как будто был оглушён. — Лучше спроси Полоумну Лавгуд. В смысле — Полумну.

«— Очень смешно. И Гарри не заступится за Луну?! — зло прошипела Дженнифер».

Чжоу издала странный звук — не то хихикнула, не то всхлипнула. Теперь она стояла совсем близко. Он мог пересчитать веснушки у неё на носу.

— Ты мне очень нравишься, Гарри.

Дженнифер опешила. Она уже издала хриплое: «Эй!» и привстала, чтобы закончить представление, но Роуз потянула её обратно и закрыла рот рукой. Благо, из-за всхлипов Чжоу Дженни не услышали и она осталась незамеченной.

«— Считай, что это проверка на Гарри. Посмотрим, что ответит он».

Гарри же застыл, не зная, что ответить. Чжоу ему нравилась начиная с третьего курса, кончая началом пятого. Если бы она ему это сказала на четвёртом курсе..

— Извини, но я встречаюсь с Дженнифер. Но я ценю, что ты призналась мне, — голос его чуть дрогнул, что не осталось без внимания Блэк.

— Ой! Извини, я не знала.. Но вы очень мило смотритесь с Дженнифер, я думала вы друзья..

Дженнифер тихо выдохнула.

Когда оба ушли, Блэк и Беннет вышли из своего «убежища», но ноги у них затекли и они еле дошли до выхода.

***

Пятерка снова находилась в общей гостиной. Дженнифер было настолько скучно, что она чуть не начала мыть полы в своей комнате! Нет, она не была грязнулей и наоборот не могла жить в мусоре, но мыть полы для неё — низший класс. (вспомним лето четвёртого курса..)

— А кому ты вообще пишешь этот роман? — спросил Рон у Гермионы, пытаясь прочесть ту часть пергамента, которая свесилась уже на пол.

Гермиона отдернула её.

— Виктору.

— Краму?

— А сколько ещё у нас Викторов?

Рон ничего не сказал, но вид у него был недовольный. Двадцать минут они провели в молчании: Рон дописывал сочинение по трансфигурации, то и дело раздражённо крякая и зачёркивая фразы; Гермиона неутомимо писала письмо и, исписав пергамент до конца, свернула его и запечатала; Гарри смотрел в огонь и мечтал о том, чтобы там появилась голова Сириуса и дала ему какой-нибудь совет насчёт девушек. Но пламя только потрескивало и оседало, покуда красные угли не обратились в золу, и тогда, оглянувшись, Гарри увидел, что они опять остались последними в гостиной. Роуз доделывала подделку на конкурс, из-за которого обещали забрать с уроков. Блэк думала о том, как поговорить с Гарри насчёт Чжоу.

— Ну, спокойной ночи. — Гермиона широко зевнула и ушла по лестнице в девичью спальню.

— И что она нашла в Краме? — сказал Рон, когда они поднимались по лестнице.

Дженнифер закатила глаза, а затем ответила:

— Он старше её, сильнее, чемпион. Девочкам такие нравятся, — на неё обернулся Гарри, услышав задумчивый и злой тон.

— Ну, а кроме этого? — досадовал Рон. — Мрачный тип и всё.

— Мрачноват, да, — согласился Гарри, но в мыслях его была только Дженни и желание прочитать её. Выглядела она уж очень странно. Даже не посмотрела на него за весь вечер.

— Ладно, я пойду. Не засиживайтесь. Гарри, приходи быстрее только, — устало проговорил Рон и направился в спальню для мальчиков.

— Я тоже пойду. Жду тебя, Дженн, — буркнула Роуз, понимая, что надо оставить этих двоих вместе.

Сначала между ними была напряжённая тишина, а затем из уст Гарри вырвалось:

— Что с тобой сегодня?

— Я слышала ваш разговор с Чжоу.

У Гарри округлились глаза:

— Ты же слышала, как я ей сказал, что мы вместе, да?

— Слышала, просто досадное чувство у меня..

Гарри не любил все эти загадки. Он не умел быть в отношениях, ведь это его первый опыт, также как и у Дженнифер. Но он знал, что ей нужна поддержка, и он обнял её. Дженнифер растворилась в его объятиях, сейчас она хотела плакать, но одновременно и не хотела. Плакала она довольно редко, и за это Гарри ей был благодарен — ведь он не знал, как успокоить человека. ОСОБЕННО девушку.

Гарри поднял на неё глаза и уже осторожно приблизился, но тут за его спиной послышался голос:

— Ну ты идёшь, нет? — хрипло спросил Рон.

Поттер сильнее прижал к себе Дженнифер и нехотя отошёл от неё, перед этим пожелав спокойной ночи. Он предложил ей проводить её, но Блэк отказалась, видя его сонный вид.

***

Гарри снилось, что он в Выручай-комнате. Чжоу обвиняла его в том, что он заманил её сюда под фальшивым предлогом, что он обещал ей сто пятьдесят карточек от шоколадных лягушек, если она придёт. Гарри протестовал... Чжоу закричала:

«Седрик дал мне кучу карточек от шоколадных лягушек!» — и стала горстями вытаскивать карточки из мантии и швырять в воздух. Потом она превратилась в Гермиону, которая сказала: «Ты же обещал ей, Гарри... Я думаю, ты должен дать ей вместо них что-нибудь другое... может, твою «Молнию». А он стал говорить, что не может дать Чжоу свою «Молнию», потому что она у Амбридж, и вообще всё это чушь — он пришёл в Выручай-комнату только развесить шарики в виде головы Добби...

Сон переменился...

Тело у него стало сильным, гибким, гладким. Он скользил между блестящими металлическими перекладинами, по тёмному холодному камню... Он скользил по полу на животе... было темно, но он видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски... поворачивал голову туда и сюда... На первый взгляд коридор был пуст... но нет... впереди сидел человек, его подбородок отвис, и фигура его слабо светилась во тьме...

Гарри высунул язык... он ощущал запах человека... тот был жив, но дремал... он сидел перед дверью в конце коридора...
Гарри желал укусить человека... и нельзя поддаться желанию... его ждёт более важное дело...

Но человек зашевелился, серебряный плащ свалился с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку... и у Гарри не было выбора... он взвился с пола и раз, другой, третий всадил зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели ребра и хлынула тёплая кровь...

Человек кричал от боли... потом умолк... съехал по стене... кровь растекалась по полу...

Нестерпимая головная боль... голова раскалывается...

— Гарри! ГАРРИ!

Он открыл глаза. Все тело покрылось холодным потом; простыни опутывали его, как смирительная рубашка, и казалось, что к голове приложили раскалённую добела кочергу.

— Гарри!

Над ним стоял перепуганный Рон. В ногах кровати маячили ещё чьи-то фигуры. Он схватился за голову: боль застилала глаза... Он свесился с кровати, и его вырвало.

— Он заболел, — послышался испуганный голос. — Надо кого-то позвать.

— Гарри! Гарри!

«Надо сказать Рону, во что бы то ни стало сказать...» Хватая ртом воздух, полуослепший от боли, Гарри сел. Он с трудом сдерживал подступающую рвоту.

— Твой папа, — пропыхтел он. — На него напали...

— Что? — не понял Рон.

— Твой отец! Его кто-то укусил, это серьёзно, повсюду была кровь.

— Пойду позову помощь, — раздался тот же испуганный голос, и кто-то выбежал из спальни.

— Гарри, друг, — неуверенно сказал Рон, — тебе приснилось.

— Нет! — Очень важно было, чтобы Рон его понял. — Это был не сон... не обычный сон. Я был там, я это видел... Я это сделал.

Он слышал тихие голоса Симуса и Дина и не прислушивался к их словам. Боль во лбу понемногу ослабевала, но он всё ещё потел и его трясло как в лихорадке. Снова подкатила тошнота, и Рон отскочил назад.

— Гарри, ты нездоров, — проговорил он дрожащим голосом. — Невилл пошёл за помощью.

— Я здоров! — Гарри закашлялся и вытер рот пижамой. Его била неудержимая дрожь. — Я в порядке, ты об отце беспокойся, мы должны выяснить, где он. Он истекал кровью... я был... я был огромной змеёй.

Он попытался встать с кровати, но Рон толкнул его назад. Где-то рядом перешёптывались Дин и Симус. Одна минута прошла или десять, Гарри не знал. Он сидел, дрожал, чувствовал, что боль потихоньку уходит из шрама...

Потом послышались торопливые шаги на лестнице и голос Невилла:

— Сюда, профессор.

Профессор МакГонагалл — в халате из шотландки, очки на костистой переносице перекошены — торопливо вошла в спальню.

— Что случилось, Поттер? Где болит?

Гарри никогда ещё так ей не радовался — сейчас ему нужен был кто-то из Ордена Феникса, а не тот, кто будет хлопотать над ним и потчевать ненужными зельями.

— Отец Рона. — Он сел. — На него напала змея, и ему плохо, я видел, как это случилось.

— Что значит «видел»? — спросила МакГонагалл, сведя брови.

— Не знаю, я спал, а потом очутился там...

— Хотите сказать, вам это снилось?

— Да нет же! (Неужели никто из них не поймёт?) Сперва мне снилось что-то совсем другое, какая-то глупость... а потом вмешалось это. Это было на самом деле, не в моём воображении. Мистер Уизли спал на полу, на него напала гигантская змея, он истекал кровью, он упал, надо выяснить, где он.

Профессор МакГонагалл смотрела на него сквозь перекошенные очки так, словно увидела нечто ужасное.

— Я не вру, и я не сумасшедший. — Голос Гарри взвился до крика. — Говорю вам, я видел, как это случилось!

— Я верю вам, Поттер. Надевайте халат — мы идём к директору.