Глава 2.Симптом собственника
Среда началась обманчиво спокойно.
Аня стояла в широком коридоре третьего этажа, прижимая к груди учебник по фармакологии. Рядом, опираясь плечом о стену, стоял Артем Лебедев — староста параллельной группы.
Артем был «комфортным». С ним было легко дышать. Он шутил, улыбался открыто и тепло, и рядом с ним Аня чувствовала себя просто нормальной студенткой, а не «бездарностью», какой её выставлял Виктор Андреевич.
— ...и представляешь, он роняет эту колбу! — рассказывал Артем, активно жестикулируя. — Весь халат в метиленовом синем, лицо синее, как у Аватара! Декан заходит, смотрит на него и говорит: «Ну, хоть где-то у вас, Петров, голубая кровь проступила».
Аня рассмеялась — звонко, искренне, запрокидывая голову. Впервые за эту адскую неделю напряжение отпустило. Ей так не хватало этого простого человеческого тепла.
— Ты когда улыбаешься, совсем другая, — вдруг сказал Артем, понизив голос. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, и его ладонь мягко легла на локоть Ани. Жест был невинным, дружеским, может, с легким намеком на симпатию. — Тебе идет. Не грузись ты так из-за этого Химозника.
— Спасибо, Тём, — улыбнулась Аня.
И в эту секунду воздух в коридоре словно откачали.
Смех застрял у Ани в горле. По спине, вдоль позвоночника, пробежал ледяной разряд. Она знала это ощущение.
Она медленно повернула голову.
В десяти метрах от них, у дверей кафедры, стоял Виктор Андреевич.
Он не двигался. Он стоял, засунув руки в карманы идеально отутюженных брюк, и смотрел. Но смотрел не в лицо Ане. Его черный, немигающий взгляд был прикован к руке Артема, лежащей на её локте.
Если бы взглядом можно было ампутировать конечности, Артем уже остался бы без руки.
На лице профессора не дрогнул ни один мускул, но от его фигуры исходила такая волна темной, тяжелой агрессии, что Ане захотелось физически отшатнуться.
— Громко смеетесь, Лебедев, — его голос прорезал шум перемены, как скальпель. Тихий, но его услышали все.
Артем вздрогнул. Он тут же одернул руку, словно обжегся, и выпрямился по струнке.
— Добрый день, Виктор Андреевич. Мы просто... перерыв.
Виктор медленно подошел к ним. Он двигался как хищник — плавно, бесшумно. Он проигнорировал приветствие. Он вообще проигнорировал существование Артема как личности.
— Перерыв, — повторил он, словно пробуя слово на вкус, и оно ему явно не нравилось. — У вас, Лебедев, кажется, "хвост" по биохимии? Вы настолько гениальны, что можете позволить себе тратить время на... — он перевел брезгливый взгляд на Аню, потом снова на Артема, — на ухаживания в коридорах?
Артем покраснел пятнами.
— Это не ухаживания, мы обсуждали учебу.
— Учебу? — Виктор криво усмехнулся. — Интересный способ усвоения материала. Через тактильный контакт? Боюсь вас разочаровать, знания так не передаются. Исчезните, Лебедев. Пока я не вспомнил, что хотел задать вам дополнительные вопросы на зачете.
Артем бросил на Аню быстрый, виноватый взгляд. Противостоять этому танку он не мог.
— Извини, Ань. Позже договорим. До свидания, профессор.
Он быстро ретировался, и Аня осталась одна. Один на один с бурей.
Она хотела уйти, но Виктор шагнул ей наперерез, загоняя в ловушку между собой и холодным подоконником. Теперь, когда они остались вдвоем, его маска безразличия дала трещину.
В его глазах плескалась ярость.
— Соколова, — прошипел он. — Я, кажется, задал вам учить строение гетероциклов.
— Я выучила! — выпалила Аня, вскидывая подбородок. Сердце колотилось где-то в горле. — И я имею право на перерыв! Почему вы вечно цепляетесь ко мне?
— Потому что вы даете повод! — рявкнул он, но тут же понизил голос до опасного шепота, наклоняясь к ней почти вплотную.
Он вторгся в её личное пространство, накрыл её своей тенью. Аня почувствовала запах его парфюма — горький табак, морозная свежесть и что-то неуловимо мужское, от чего колени становились ватными.
— Вы тратите свой потенциал на дешевый флирт, — чеканил он каждое слово, глядя ей прямо в глаза. — Вы стоите здесь, хихикаете, позволяете всяким посредственностям себя лапать...
— Он меня не лапал! — возмутилась Аня. — Артем мой друг! И он не посредственность! Вы просто... вы просто сноб!
Глаза Виктора сузились. Он вдруг схватил её за локоть — именно там, где секунду назад была рука Артема. Сжал сильно, властно, словно перекрывая след чужого прикосновения своим.
— Медицина — ревнивая жена, Анна, — прошептал он ей в лицо. Их губы были в опасной близости. — Она не терпит измен. Если вы хотите стать врачом, вам придется выбирать: либо учеба, либо... вот это всё.
Его взгляд скользнул по её губам, потом ниже, на шею, и снова вернулся к глазам. В этом взгляде на секунду промелькнул такой голод, что Аня перестала дышать. Это не было похоже на заботу об оценках. Это было похоже на: «Ты моя. И я убью любого, кто к тебе подойдет».
— Мне не нужно выбирать, — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Я могу совмещать.
— Не со мной, — жестко отрезал он.
Он резко отпустил её руку, словно оттолкнул. Маска холода вернулась на место, скрывая бурю.
— Марш в библиотеку. И если завтра на семинаре вы ответите хоть на балл ниже "отлично"... я вас уничтожу, Соколова. Я лично добьюсь вашего отчисления, чтобы вы могли посвятить всё время своему... другу.
Он развернулся на каблуках и пошел прочь, прямой и жесткий, как натянутый нерв.
Аня прислонилась к подоконнику, чувствуя, как дрожат руки. Место на локте, где он её сжал, горело огнем.
— Ненормальный... — выдохнула она, провожая его взглядом. — Псих. Ревнивый, злобный псих.
Но самое страшное было в том, что внутри, под слоем обиды, поднималось странное, запретное чувство торжества.
Ему было не все равно.