Под камерами

От лица Яны

Спустя три недели сумасшедшей подготовки настал день икс. Воздух в нашей квартире был густ от нервов и аромата лака для волос.
— Саша, твою мать, давай быстрее! Мы опоздаем на самую важную красную дорожку в твоей жизни!
Я старалась не кричать, но голос срывался на визг. Мне казалось, я слышала, как тикают секунды до начала премии, а он всё ещё копошился в спальне.
— Секунду, любимая,! — донёсся его голос, полный искреннего отчаяния.

Наконец он вылетел из комнаты, и у меня перехватило дыхание. В костюме, который я подарила, он выглядел... неотразимо. Темно-серый антрацит идеально лежал на его плечах. Но портной, следуя тематике «Блеск», который сообщила нам менеджер, пошел дальше. Мы решили на его торс добавить блесток . Он казался и элегантным джентльменом, и бунтарём одновременно.

Я же стояла в своём маленьком сокровище — платье-фантазии, вдохновленном знаменитым нарядом Мэрилин Монро. Оно было не просто «голым» — это была иллюзия. Тело цвета слоновой кости, невесомый шифон, который облегал каждую линию моего тела, будто его нарисовали по мне. Две недели безумной работы портного увенчались россыпью кристаллов Сваровски, которые не кричали, а перешептывались на ткани, обещая ослепительный блеск под софитами.

Спустя пятнадцать минут мы уже сидели на заднем сиденье машины. Менеджер Саши, Ольга, спокойным, деловым голосом рассказывала план: порядок выхода, ключевые точки для фото, список журналистов, с которыми стоит поговорить. Саша был номинирован на две престижные награды: «Открытие года» и «Лучший молодой артист». Моя ладонь, лежавшая в его руке, была влажной — от его волнения или моего, я не знала. В телефоне вспыхнуло сообщение от Миры: «Прошли! Держим кулаки тут внутри! Вы — самая горячая пара вечера, уже все паблики пишут!»

И вот он момент. Саша вышел первым, поправил пиджак, обошёл машину и открыл мне дверь. В тот миг, когда я поставила каблук на красную ковровую дорожку, мир взорвался. Не физически, а вспышками. Сотни, тысячи щелчков затворов слились в непрерывный треск, ослепительные вспышки били в лицо, со всех сторон неслись крики: «Саша! Яна! Сюда! Посмотрите на нас!». Мы улыбались, махали, на мгновение останавливались по просьбе фотографов. Его рука крепко держала меня под локоть, будто говоря: «Я тут. Мы вместе».

Внутри, в фойе, дорожка продолжалась. Мы сделали ещё несколько официальных снимков у стены с логотипом премии и подошли к первому журналисту.

— Александр, вы номинированы на две значимые премии. Какие ощущения?
Саша тяжело вздохнул, и его пальцы слегка сжали мою руку.
— Честно? Волнительно до дрожи в коленках. Это признание... оно многое значит. Но я смотрю на имена других номинантов — это гиганты, таланты. Поэтому больше всего я благодарен просто за то, что моё имя стоит рядом с их. Победа... на неё даже надеяться страшно.

Он замолчал, и я почувствовала, как его напряжение передаётся мне. Нужно было вступить.
— А я думаю, Саша скромничает, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно звонко и уверенно. — Я слышала каждый трек, видела, как он над ними корпел. Я верю в его победу всем сердцем. Так что вместо сомнений — просто пожелайте ему удачи!

Саша повернулся ко мне, и в его глазах, полных благодарности, промелькнула улыбка. Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Щелчки камер участились. Следующая журналистка, улыбаясь, направила микрофон на меня.
— Яна, вы сегодня выглядите потрясающе, просто икона стиля! И Александр великолепен. Поделитесь планами на будущее? И в карьере, и... в личной жизни?

Я позволила себе лёгкую, загадочную улыбку.
— Спасибо за комплимент! Планов — громадьё. Новые проекты, коллаборации, возможно, даже своя линия. Мир креатива не стоит на месте. Что касается личного... — я посмотрела на Сашу, — иногда кажется, что графики съёмок и записи норовят украсть друг у друга все наши минуты. Но есть чувство, которое сильнее любых дедлайнов. Оно и напоминает, ради чего всё это. И помогает находить время даже среди самого жёсткого аврала.

Пройти к нашему столику оказалось непросто. Платье требовало крошечных, семенящих шагов, а каблуки казались выше Эвереста. Саша шёл рядом, не торопя, его рука была моим якорем и опорой. Я ловила на себе восхищённые, а иногда и откровенно завистливые взгляды женщин, рассматривающих платье и сверкающий торс Саши. Мужчины оценивающе смотрели на меня. Это был странный, немного сюрреалистичный мир.
— Бля, Саш, вон тот, похожий на экстрасенса из шоу? Че за херня? — прошептала я, кивая на эпатажного артиста в бархатном плаще.
— А, это... мой конкурент по «Открытию года». Не обращай внимания, он просто любит позу покруче строить. И кстати я тебя сегодня познакомлю с Лехой

Спустя двадцать минут мы уже сидели за общим столом с нашей командой. Я не выпускала руку Саши, словно боялась, что этот сказочный вечер растворится, если я его отпущу. Подошёл улыбчивый, уверенный в себе парень — тот самый Леха.
— Ну вот, Янчик, знакомься, живая легенда, — с гордостью сказал Саша.
— Яна,рад познакомиться , — Леха кивнул, его взгляд был дружелюбным и оценивающим одновременно.
— Взаимно, — улыбнулась я в ответ.

Саша и Леха отошли в сторонку — поговорить о своём, о музыкальном. А я погрузилась в тёплую, шумную атмосферу нашей компании. Макс, не меняя традициям, травил дичайшие байки, от которых я хохотала, давясь водой. Потом Мира, сверкая глазами, начала рассказывать историю про клиентку, которая требовала сделать макияж «как у феи, но чтобы мужчины падали замертво». Мы смеялись так, что у меня заболели бока.
— А вот и я, — тёплый голос прозвучал прямо у моего уха, и знакомые губы коснулись виска.
Я обернулась, поцеловала Сашу в ответ, и мы, сплетя пальцы, стали ждать начала церемонии. Он нервничал. А я была просто счастлива, что могу быть с ним рядом в эту минуту.

От лица Александра

Я безумно нервничал. Номинации были серьёзными, конкуренция — нешуточной. Но это волнение меркло по сравнению с другим, более важным. Со сюрпризом для Яны. На него меня сподвиг разговор, который я случайно подслушал две недели назад.

Две недели назад

Я вернулся со студии раньше, чем обещал. В прихожей уже пахло ужином — Яна готовила. Я хотел крикнуть «Я дома!», но из гостиной донёсся её голос, взволнованный и тёплый. Она говорила по видео-связи.
— Пап, ну перестань, чего ты к нему так придрался? Он замечательный. И да, он мне нравится. Очень. И я ему тоже.
Пауза. Потом голос её отца, глуховатый, но добрый:
— Ну так в чём дело-то? Чего не женитесь?
Я замер у приоткрытой двери, не в силах пошевелиться.
— Па-а-ап! — в её голосе послышалась лёгкая досада. — У него сейчас карьера взлетела, как ракета. У меня тоже всё только начинается. Не хочу я быть тем якорем, который всё тормозит. Я бы, конечно... — её голос стал тише, почти мечтательным, — я бы с радостью покружилась в белом платье. Но сейчас... кажется, будто мы будем спешить.

Тогда я отступил, ушёл, будто не был дома. Мысль сделать предложение зрела во мне давно, но этот разговор посеял сомнения. А вдруг она и правда не хочет? А вдруг я стану обузой? Но потом, после того вечера у Дани, после её слов о любви и принятии, после разговора с Мирой (которая втихаря проболталась, что Яна в шестнадцать лет вырезала из журналов картинки со «свадьбой мечты» и мечтала о «предложении, от которого Голливуд обзавидуется»), я понял. Не «тормозить» — а идти вперёд вместе. И сейчас, в этот звёздный вечер, когда она сияла, как самое дорогое сокровище на свете, было идеальное время.

Настоящее время

Она была не просто красивой. Она была богиней. Сияющей, недоступной и в то же время моей. Пока она смеялась, болтая с Костей, я нервно перебирал в кармане бархатную коробочку. Внутри лежало кольцо. Не просто большое, а осмысленное. Центральный бриллиант в 2.5 карата, чистейшей воды, был окружён с двух сторон чуть меньшими камнями, словно он — наша любовь, а они — мы, поддерживающие и обрамляющие её. Оправа из тёплого белого золота. Я знал, что сделаю это не здесь, в толпе, а позже, на ужине. Уверенности в победе у меня не было ни капли.

И вот церемония началась. Ведущие, блестя остроумием, раздавали статуэтки. И вот объявляют «Лучший альбом года».
— ...забирает... ЛЕХА GUNNA!
Я вскочил с места, радостно аплодируя другу. Он, ухмыляясь, поднялся на сцену.
— Йоуу, это пиздец как неожиданно! — начал он, и зал рассмеялся. — Спасибо всем, кто слушал. Но отдельно — Саньку. Без тебя, брат, половины треков в этом альбоме просто не было бы. И, Яна, прости, что отбирал у тебя жениха на студии до пяти утра! — он лукаво подмигнул в нашу сторону.

Прошло ещё минут сорок. Награды находили своих героев. Я уже расслабился, обсуждая с Димой новый трек, как вдруг услышал:
— И сейчас мы откроем конверт и узнаем, кто же стал «Лучшим молодым артистом» этого года!

Я даже не стал напрягаться. Имя ведущей донеслось до меня сквозь общий гул:
— Ииии им становится... SASHA GOD!

Тишина. На секунду в голове воцарилась полная, оглушительная пустота. Потом мир взорвался звуком. Яна резко повернулась ко мне, её глаза были огромными, полными слёз. Она схватила моё лицо в ладони и поцеловала, крепко, не обращая внимания на камеры. Потом были похлопывания по спине, рукопожатия, крики «Братишка!». Я, будто во сне, поднялся и пошёл к сцене. Ноги были ватными. Поднявшись, я взял тяжёлую, холодную статуэтку. Ослепительный свет софитов бил в глаза. Я искал в зале её лицо.

— Это... нереально, — начал я, и голос сорвался. — Я не готовил речь, честно. Я благодарен каждому, кто слушал мою музыку, кто поддерживал. Но... есть один человек, без которого ни этой музыки, ни меня здесь сегодня просто бы не было. Яна, выйди ко мне, пожалуйста.

От лица Яны

Когда назвали его имя, время остановилось. Потом хлынула такая волна гордости и любви, что я просто разрыдалась, не в силах сдержаться. Когда он звал меня на сцену, я не понимала, как мои ноги держат меня. Я поднялась, чувствуя на себе взгляды всего зала. И вот он стоит передо мной, такой родной и такой знаменитый одновременно. И вдруг... он медленно опускается на одно колено.

Зал ахнул, потом наступила гробовая тишина. В ней был слышен только стук моего сердца.
— Янчик, — его голос, усиленный микрофоном, звучал тихо, но чётко, пробирая до мурашек. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Ты была рядом, когда всё рушилось. Ты стала музой, когда казалось, что вдохновение навсегда ушло. Ты — мой дом, мой покой и моя самая большая авантюра. Я не представляю своего будущего без тебя в каждой его секунде. Яна, ты выйдешь за меня?

Он открыл коробочку. Кольцо вспыхнуло под софитами ослепительным, чистым огнём. Я не могла говорить. Слёзы текли по щекам. Я могла только кивать, снова и снова, беззвучно шепча «да». надел кольцо на мой палец. Оно село идеально. Потом он поднялся, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Зал взорвался овациями, криками, аплодисментами. Ведущие поздравляли, свет бил в лицо, но для меня существовал только он. Его глаза, полные счастья и слез.

Когда мы вернулись за столик, ребята обрушились на нас с объятиями и поздравлениями. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и я всё разглядывала кольцо, не веря своим глазам. Оно было элегантным, не кричащим, таким, что его можно носить каждый день, и оно подходило бы к любому образу. Я тут же скинула маме фото пальца с кольцом. Через минуту пришёл ответ: «Доченька!!! Поздравляю!!! Отец плачет от счастья, говорит, наконец-то зять стал настоящим!». Я рассмеялась сквозь слёзы. Всё было на своих местах. Совершенно.

От лица Александра

Делая предложение, я сам дрожал, как осиновый лист. Она в этом платье, под этим светом, со слезами на глазах, была самым красивым зрелищем в моей жизни. Я говорил то, что чувствовал, без дурацких заготовок. И её кивок, её беззвучное «да» были величайшей наградой.

Пока мы сидели, обнявшись, под дружеские подначки и тосты, началась номинация «Открытие года». Мне было уже всё равно — я получил всё, о чём мог мечтать. И тут снова звучит моё имя. «SASHA GOD».

На этот раз шок был абсолютным. Яна снова обняла меня, смеясь и плача одновременно, и я снова поплёлся на сцену, уже смущённый таким вниманием.
— Ну, теперь я действительно в ауте, — честно сказал я в микрофон. — Спасибо. Огромное спасибо моей команде, фанатам. И ещё раз — моей невесте, Яне. Надеюсь, это только начало. Для нас обоих.

После церемонии Леха уволок меня в курилку.
— Старик, ну ты даёшь! — он тряс меня за плечо. — Предложение прямо на сцене! Голливуд отдыхает!
Я усмехнулся, выпуская кольцо дыма.
— Сердцем чувствовал, что пора. Она... она не «просто девушка». Она — та, с кем я хочу всё. И глупо тянуть, когда ты уже нашёл своё счастье.

От лица Яны

Пока Саша курил, я под светом люстры разглядывала кольцо с Мирой.
— Боже, Ян, это же чистейшая вода! — ахала подруга. — Как думаешь, сколько карат?
Я, почти не глядя, ответила:
— Центральный — два с половиной, чистый, без дефектов. Боковые — по карату, может, чуть меньше. Огранка идеальная.
— Как ты так определяешь? — удивился Даня.
— Мама научила, — отмахнулась я. — Она у меня знаток.

Я устала. Софиты, эмоции, тесное платье — всё давило. Когда Саша вернулся, я почувствовала облегчение.
— Ян, предлагаю на вечеринке появиться для приличия и свалить домой? Вижу, ты на пределе.
— Господи, Саш, ты читаешь мои мысли? Конечно, давай.

Мы посидели на after-party час, поддерживая светские беседы. Я даже нашла пару потенциальных клиентов среди жён продюсеров. Но в 21:50 Саша поймал мой взгляд и кивнул в сторону выхода. Мы попрощались с ребятами и уехали на такси, предварительно заехав в «Мак» — голод давал о себе знать.

От лица Александра

Дома, в 22:30, мы устроились на кухне, всё ещё в вечерних нарядах. Яна, в своём шедевральном платье, с аппетитом уплетала чизбургер, попивая колу из трубочки. Контраст был настолько абсурдным и милым, что я не удержался и сфотографировал её.
— Саша, ну не надо меня в таком виде! — засмеялась она, но в её глазах не было ни капли недовольства.
— Это исторический кадр, — парировал я. — Невеста в платье за тысячи ест «Биг Тейсти».

Потом я убрал со стола, а она ушла смывать горы макияжа. Мне же предстояла битва с блёстками, приклеившимися к торсу намертво. Я пытался смыть их под душем — бесполезно. Протирал спиртом — они смеялись надо мной.
— Ян! — позвал я в отчаянии. — Как убрать это космическое дерьмо?
— Секунду!

Она появилась в дверях ванной в халате, с влажными волосами, и начала рыться в своих бесчисленных баночках.
— Вот, гидрофильное масло. Сухую кожу намажь, помассируй, потом немного смочи, и оно всё сделает. Потом смой.
Я смотрел на неё, как на шамана, произносящего заклинание. Но чудо-средство сработало! Блёстки сдались. Чистый и уставший, я наконец повалился в кровать.

От лица Яны

День был настолько сумасшедшим, что мозг отказывался в него верить. Фотка, которую сделал Саша, получилась удивительно живой и домашней. С его позволения я перекинула её себе и выложила в сториз. Просто фото, где я в бриллиантах и блеске ем бургер. Подпись: Твоя невеста. Честно.Честная Е. ❤️ Он сделал репост, и наши подписчики снова взорвались.

Когда он, наконец, лёг рядом, прошедший через все круги блёсток, я перевернулась на бок и уставилась на него.
— Саш, а я всё ещё не верю, что я твоя невеста.
Он повернулся ко мне, и в темноте его глаза блестели.
— А я всё ещё не верю, что я твой жених.
Мы лежали, смотря друг другу в глаза, чувствуя, как бьются в унисон наши сердца.
— Вместе? — прошептала я.
Он улыбнулся той самой, самой дорогой улыбкой.
— Навсегда.

---

От лица Яны и Александра

Даже самые сильные люди нуждаются в том, чтобы на их плечо иногда положили голову. Даже самые независимые — в том, чтобы их руку взяли в трудную минуту. Любовь — это не про то, чтобы быть неудобным. Это про то, чтобы быть своим человеком. Рядом. Всегда. Не бойтесь опереться и не бойтесь, когда опираются на вас. В этом балансе — тихая, непоколебимая сила.

Будьте счастливыми.
Будьте любимы.
И любите.
Удачи.