Магия Изоляции и Призрак Общих Снов
Хогвартс. Гриффиндорская Гостиная. Воскресенье, Утро.
После публичной ссоры в Хогсмиде и последовавшего за ней интимного, властного прикосновения Драко, Гермиона вернулась в Гриффиндорскую Гостиную, которая ощущалась теперь как вражеская территория. От нее пахло сыростью, старыми книгами и, что самое главное, — осуждением.
Рон и Гарри ждали ее. Они сидели у камина, их лица были освещены оранжевыми отблесками огня, и оба выглядели так, словно не спали всю ночь.
— Мы хотим объяснений, Миона, — начал Рон, его голос был глухим. — То, как Малфой тебя толкнул... это было слишком. Ты позволила ему украсть признание, хотя ты первая нашла Реликварий.
— Он не крал, Рон. Мы наложили Veritas Incantamentum одновременно, — Гермиона села, чувствуя себя невероятно усталой. — Мы выполнили задание. Высший балл. Это все, что имеет значение.
— Нет, Миона. Имеет значение, что ты позволила ему обращаться с тобой, как с грязью, — вмешался Гарри, и его тон был мягче, но более удручающим. — Когда мы втроем, мы стоим за спиной друг друга. Но когда ты с ним... ты как будто становишься меньше. Ты позволяешь ему доминировать.
Слова Гарри ударили ее в самое сердце. Он видел не театр, а реальность. Драко действительно доминировал над ней, но не физически. Он доминировал над ее логикой и контролем. Он был тем, кто приносил тишину в ее вечно бурлящий разум.
— Вы не понимаете, — Гермиона сжала руки в кулаки. — Вы не понимаете, какое давление оказывает этот курс. Он требует абсолютного баланса, и если я буду бороться с Малфоем на каждом шагу, мы провалимся. Я должна принимать его... метод.
— Метод, — фыркнул Рон. — Его метод — это быть высокомерным ублюдком. И ты его покрываешь.
— Я не покрываю его! — Гермиона вскочила.
— Я просто не могу позволить себе ваших... эмоций! Вашей ненависти! Когда я с ним, мне нужно сосредоточиться, а ваши постоянные допросы и подозрения... они меня разрушают!
Гарри и Рон смотрели на нее. В ее словах была такая болезненная правда, что они не смогли возразить. Она выбрала контроль над хаосом эмоций, и этот контроль олицетворял Драко.
— Ты выбрала его, — тихо сказал Гарри. Это было не обвинение, а констатация факта, которая пронзила Гермиону, как кинжал.
— Я не выбирала! Меня заставили! — крикнула Гермиона, и слезы снова подступили к ее глазам. — Теперь, если вы не будете меня поддерживать, оставьте меня в покое. Мне нужно подготовиться к следующему заданию.
Она развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из Гостиной. Она знала, что этот разговор изолировал ее. Теперь у нее осталось только одно место, где ее не осуждали — Запретная Секция.
Запретная Секция. Воскресенье, Вечер.
Гермиона пришла в Секцию. Она наложила на дверь самые сильные Чары Защиты, которые знала. Она чувствовала себя параноиком, но здесь, в этом пыльном, темном кабинете, она, по крайней мере, чувствовала себя в безопасности от внешнего осуждения.
Драко уже сидел за столом, Реликварий Основателей лежал между ними. Это был небольшой ящичек, который выглядел гораздо более древним и простым, чем можно было ожидать.
— Твои друзья успокоились? — спросил Драко, не поднимая головы.
— Они думают, что я предательница, — ответила Гермиона, садясь напротив.
— Хорошо. Чем больше они тебя ненавидят, тем меньше они будут вмешиваться, — Драко посмотрел на нее. В его глазах не было ни радости, ни презрения. Только холодная, деловая оценка. — Нам нужно это. Наше следующее задание — Усиление Реликвария.
— Усиление? Зачем? — Гермиона нахмурилась.
— Реликварий — это хранилище эмоциональной магии. Основатели вложили в него свои самые сильные, самые чистые чувства, чтобы защитить Хогвартс. Но он ослаб, — Драко указал на свои расчеты. — Нам нужно наложить на него Чары Эмоционального Катализа (Aura Intensifica). Мы должны вложить в него нашу собственную сильную эмоцию, чтобы «перезарядить» его.
Гермиона была поражена.
— Нашу собственную сильную эмоцию? Малфой, ты предлагаешь нам вложить в него нашу ненависть?
— Ненависть — это сильная эмоция, — Драко пожал плечами. — Но, учитывая, что Основатели использовали любовь, наша ненависть может вызвать взрыв. Нам нужно что-то, что балансирует между страстью и контролем. Что-то, что мы оба чувствуем одинаково сильно.
Гермиона посмотрела на него. Они оба знали ответ. Это была их необходимость друг в друге. Их зависимость.
— Сосредоточенность, — тихо сказала Гермиона. — Наше стремление к совершенству в магии. Это единственное, что нас объединяет.
— Гениально, Грейнджер, — Драко кивнул. — Но сосредоточенность — это слишком холодно. Магия Реликвария реагирует на тепло.
— Мы должны слить нашу сосредоточенность с чем-то... личным, — Гермиона наклонилась вперед.
Их глаза встретились, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто обсуждение магии. Это было обсуждение их самих.
В этот момент, в ее голове, прозвучал его голос, но он был не мыслью, а эмоцией: «Мне нравится, когда ты злишься, Грейнджер. Ты становишься... ярче».
Гермиона вздрогнула и резко отстранилась.
— Малфой, что ты делаешь?! Ты не можешь просто так вторгаться в мой разум!
Драко выглядел искренне смущенным.
— Я... я ничего не делал. Я просто думал. Ты что, слышала меня?
— Я почувствовала это! Это было как волнение! — Гермиона была в ужасе. Их ментальная связь достигла нового, неконтролируемого уровня.
— Черт, — Драко провел рукой по волосам. — Это Harmonia Aeterna. Наша магия не просто синхронна. Она теперь взаимосвязана. Мы теперь не только чувствуем эмоции друг друга, мы их генерируем.
— Это невыносимо! — Гермиона вскочила. — Мы должны это прекратить!
— Мы не можем! Если мы заблокируем ее Окклюменцией, мы не сможем наложить Чары Эмоционального Катализа! Мы должны научиться разделять ее.
Драко встал. Он подошел к ней и, прежде чем она успела возразить, обхватил ее лицо ладонями, как делал это на Башне. Но на этот раз он не отстранился. Он просто держал ее.
— Слушай меня, — прошептал он, глядя прямо в ее глаза. — Мы создадим общий сон.
— Общий... сон? — Гермиона едва дышала.
— Слизеринский метод. Когда наш разум ослаблен во сне, связь усиливается. Мы не можем остановить ее. Но мы можем ее направить. Мы направим ее на Реликварий. Это будет наша тренировка.
— Ты предлагаешь мне... спать в одном помещении с тобой, чтобы контролировать наши мысли?
— Именно. Иначе мы взорвем Реликварий, —
Драко отпустил ее лицо, но его руки
задержались на ее плечах. — Мы должны быть в одном месте. В полной тишине.
Гермиона посмотрела на него. В его глазах было не просто желание власти, а требование выживания. И она знала, что он прав.
— Хорошо, — прошептала она. — Но никаких... вторжений. Только Реликварий.
Драко кивнул. Он взял с полки старый, толстый матрас и бросил его в угол кабинета.
— Ты спишь там. Я — здесь, на стульях, — он указал на два стула, которые он составил вместе. — И никаких мыслей о Гарри Поттере.
— И никаких мыслей о Пэнси Паркинсон, — парировала Гермиона.
— Договорились.
Запретная Секция. Сон.
Помещение было темным и тихим. Гермиона лежала на матрасе, укрывшись мантией. Драко лежал на стульях, скрестив руки на груди.
Она закрыла глаза. И тут же почувствовала его присутствие. Оно было как холодный, ясный поток, который тек рядом с ее теплым, неровным потоком.
Она погрузилась в сон. И это был не ее сон. Это был их общий сон.
Она увидела себя. Она стояла посреди Большого Зала, но он был пуст. Она была одета в серую мантию.
Тут появился Драко. Он тоже был один. Он подошел к ней.
— Ты здесь. Я знал, — прозвучало в ее разуме, но это был не голос, а чувство.
— Мы должны найти Реликварий, — ответила она.
Они пошли вместе. Не держась за руки, но их шаги были идеально синхронны, как в Лабиринте.
Они нашли Реликварий. Он лежал на пьедестале.
— Вложи в него свою Сосредоточенность, — приказал Драко.
Гермиона сосредоточилась. Она вложила в Реликварий свою манию знания, свою потребность быть лучшей.
Драко сделал то же самое. Он вложил в него свою манию контроля, свою потребность быть несокрушимым.
Реликварий засветился.
Но тут сон изменился. Сосредоточенность исчезла. На ее место пришла другая эмоция.
Гермиона увидела себя в той ночи, когда Драко держал ее за лицо на Астрономической Башне. И она почувствовала его желание.
Она почувствовала, как его руки на ее лице становятся сильнее. Как он наклоняется. И в этот момент, в их общем сне, он поцеловал ее. Нежно, но требовательно.
Поцелуй был настолько реальным, настолько властным, что Гермиона вскрикнула.
Она резко проснулась. Ее сердце колотилось. Она была в темноте.
— Что такое? — Драко мгновенно соскочил со стульев.
— Ты... ты меня поцеловал! — прошептала Гермиона, вся дрожа.
— Это был наш общий сон, Грейнджер, — его голос был сухим, но в нем была хрипота. — Мы не контролировали его. Наше подсознание генерировало эмоцию.
Он подошел к ее матрасу. Он склонился над ней.
— Желание, — прошептал он. — Наша самая сильная, самая опасная эмоция. Теперь ты понимаешь, что мы должны вложить в Реликварий, Грейнджер?
Гермиона смотрела на него. Он был в тени, его глаза блестели. Она поняла. Их желание было тем, что их объединяло. Их запретная страсть.
— Мы должны использовать желание, — ответила Гермиона.
— Нет, — Драко медленно покачал головой. — Мы должны использовать нашу волю, чтобы отрицать это желание. Только тогда Реликварий будет безопасным.
Он отошел. Он снова лег на стулья, повернувшись к ней спиной.
— Спи, Грейнджер. Ты должна быть сильной, чтобы контролировать то, что ты чувствуешь.
Гермиона снова легла. Она закрыла глаза. Она знала, что он прав. Их контроль был единственным, что отделяло их от хаоса. И этот хаос был поцелуем.