31
Утром седьмого августа пришел Хосок. Прошла уже целая неделя, и надежды выбраться отсюда почти не осталось. С другой стороны, эта шлюха Момо ушла.
– Есть новости о твоей семье. Хочешь посмотреть? – спросил он и добавил, что я снова могу выходить из своей комнаты.
Я последовала за ним, и во мне затеплилась маленькая надежда, когда в гостиной я увидела свою школьную фотографию на экране телевизора. Над ней была надпись «Пропала без вести». Вампиры сидели на диване и смотрели выпуск новостей: сюжеты сменяли друг друга.
Музыка закончилась, и ведущая программы новостей подняла глаза от своего ноутбука.
– Ли Карин, дочь госсекретаря министерства обороны Ли Сонри, с сегодняшнего дня официально объявлена пропавшей без вести. – Моя фотография появилась снова. – Последний раз мисс Ли видели 31 июля около часа ночи в районе площади Кванхвамун. Предположительно, она стала свидетелем убийства тридцати человек, получившего название «Сеульская резня», и была похищена убийцами. Полиция не подтвердила эти опасения, но расширила район поиска до окраин Сеула.
На кадрах несколько полицейских с собаками обыскивали окраины столицы Южной Кореи. Я вцепилась в спинку дивана, почувствовав, что мои ноги подкосились.
– Было подтверждено, что туфли на высоких каблуках, найденные на месте преступления, принадлежат мисс Ли, хотя полиция не считает ее подозреваемой. – На экране появилась фотография моих туфель в прозрачном пластиковом пакете. – Возникли вопросы, почему об исчезновении мисс Ли не было заявлено ранее, и сегодня госсекретарь министерства обороны под давлением общественности выступил с заявлением.
Появился отец, держа за руку мою мать. Они сидели за столом с кучей микрофонов, а толпа журналистов делала снимки. Снова показали мою фотографию и телефон горячей линии, по которому нужно звонить, если появится какая-либо информация. Я была потрясена, увидев родителей, особенно когда слезы покатились по щекам матери. Лицо отца было спокойным, он контролировал ситуацию.