Хозяин [заброшен]

Ким посмеялся:

—Как и я.

Это был какой-то жалкий,горький смех. Он корил самого себя. И как он мог быть таким чудовищем? Но ведь он был им отроду…Нет,Ким стал таким сам. Он сам себя сделал. А этот мальчик размягчил его чёрствое нутро. Раньше оно было твёрдым, холодным и серым,как воооон тот булыжник. Сейчас же оно стало как мягкое, нежное,воздушное и сладкое маршмеллоу розового цвета. Именно розового,потому что это цвет полон любви и нежности. Погода всё так же оставалась солнечной. Сладкая  истома. Солнце не пекло,а грело, немного больше,чем надо,но так приятно,что хотелось упасть в обволакивающую всё твоё нутро дремоту. А эти пылинки только ещё больше способствовали этому.

—Не знаю,—тихо ответил Пак. Он не был уверен в том,что Тэ такой ужасный че…ужасное создание… В последнее время Ким так хорошо и заботливо к нему относится,что даже хочется с ним разговаривать о чём-нибудь и ненависть потихоньку исчезает.

—А я вот считаю ,что  это так,—Тэхён облокотился лопатками и головой об стену,—прости меня. Я пойду…

—Ладно.

***
(12 ноября)

Чонгук сидит на постели,свесив босые ноги вниз. На прикроватной тумбе стояла нетронутая рисовая каша,со скрюченной алюминиевой  ложкой в ней же. Тарелка была с незамысловатым голубым рисуночком по краям в виде цветочков и всяких мазков и с трещиной,доходящий до дна тарелки. Чон не ел эту кашу не потому,что "он страдал,ему было плохо",а потому,что еда здесь хоть не такая уж и отвратная,но аппетита не вызывала никакого . А эта "каша" доверия не вызывала не только по запаху,но и по виду,а рисковать парень не решился. Мало ли,а то придется бежать в туалет в конце коридора,сбивая всех на пути. Ох,а если он ещё и занят будет! Держись,мама дорогая! Погода была пасмурная. Солнце противно слепило глаза,отчего их постоянно приходилось направлять вниз, на мокрый асфальт. Чонгук уже 3 недели не выходит из этого чёртового места. Он скучает по Джину,по Чимину…

—Алло?

—Привет, Сокджин. Ты сейчас очень занят? Я бы хотел, чтобы ты погулял со мной,тоска напала что-то…

—Ахах,погода ещё более тоскливая,чем твоё настроение. Буду через 15 минут. Жди.

—Жду,—улыбнулся Гук и бросил трубку,кладя телефон поближе к себе на тумбу. Вариантов,чем можно было заняться,было категорически мало—по пальцам пересчитать можно. Парень плюхается на больничную койку с съехавшей простынёй. Смысла постоянно её заправлять под матрас не было,потому что стоило тебе сесть на неё,она сразу же вылезала из под кожаного матраса(который для сохранности был заупакован в поэлитиеновый пакет),что было очень неудобно.
Чонгук рассматривает белесый потолок. Очень скучный. В нём ничего,кроме пустоты. И эта пустота сплошная,целостная. Её нет,ведь это пустота. Но в это же время она есть…

—Будет дождь…—сам себе подмечает Чон,становясь возле подоконника и рассматривая небо, стремительно покрывающееся густыми серыми облаками.

"Дззз…Дззз"

"Дзззззззз…"

Звонок от Джина. Чонгук смахивает вправо,беря трубку и прикладывая телефон к уху. Ким сообщил,что он уже приехал и что тот может уже выходить и встречать его.
Юноша напяливает на себя черную толстовку с желтыми капюшоном и черные спортивные штаны с кедами,чьи шнурки он просто натягивает и засовывает внутрь,так как рука сломана,а другой обуви ему не предоставили.

—Привет, Хён!

—Привет. Хочешь "вредной еды"?—спрашивает Ким,доставая с улыбкой из бумажного пакета бургер.

Чимин смотрит в окошко и с печалью на лице понимает,что солнышко спряталось за тучки и теперь на стеклах виднеются капельки дождя,которых с каждой секундой становится больше.

Эта погода.

Он ненавидит её.

Мерзкая,навевающая тоску. А Чимин не любил это чувство. Тоска—это когда не просто грустно. Тоска—это когда сердце и лёгкие разбухают и становятся как безжизненный кусок мяса, разрывая грудную клетку,вылезая из горла,из глаз,носа, кожи,из всего твоего бренного тело,которое умерло(?). Ох,и это противное чувство возвращения в прошлое. Оно затягивает тебя своими чёрными смолистыми щупальцами в бескрайнюю пучину черноты. И время теряется. Его просто не существует. И тебе кажется,что ты обречён,но это проходит с наступлением утра,весны. Оно улетучивается,стоит тебе только просмотреть в окно и увидеть за ним улицу,по которой разъезжают цепи машин,торопятся люди,бегают кошки и собаки. Ты невольно улыбаешься и время снова приобретает себя. Всё встаёт на свои места.

—Чимин-и, перестань плакать, Чимин,—пытается успокоить Пака встревоженный Тэхён,—не плачь,ну пожалуйста,прошу тебя,Чим…

Блондин вжимается в грудь Кима и потихоньку успокаивается,пока тот плавно гладит его по спине то вверх,то вниз.

***

8-летний мальчик не торопясь идёт домой, предвкушая,какие вкусные блины приготовила мама. А его маленькая сестричка встретит его,как всегда с криком "Талльки,смотри,Чимин-хён пришёл!",неся кошку в руках и управляя её лапкой,будто она приветствует Пака. Но что-то не так. Чимин чувствует это. Накрапывал дождь. В воздухе уже витал запах прибитой к асфальту пылью,а мальчишка,подняв над головой портфель,побежал маленькими ножками домой.

"Тук-тук"

Никто не открыл. Чимин думает,что мало ли,может не услышали и постучал ещё раз,но посильнее. Тот же результат. И ещё и ещё и ещё и ещё и ещё и ещё… он уже на грани истерики,но дверь неторопливо отворяется,а  в проходе стоит мама с вспухшими от слёз глазами. Её взгляд ничего не выражает. Пу-сто-та.

—Мам,что случилось? Мам?

Он смотрит за её спину и видит лежащую на диване Юльджи—его младшую сестру—с открытыми глазами и искажённым лицом. Оно как-будто стеклянное. Столько грусти и боли в её застывших глазах.

—Мам! Мама! Что с ней? Мамочка! Она ведь притворяется?! Мама мама мама,—кричит Пак ,еле удерживая себя. Оно подходит на ватных ногах к бездыханному телу младшей сестры и берёт её за руку,трясся её.

—Юльджи! Проснись,Юльджи! Почему ты меня не встречаешь,как обычно вместе с Талльки. Юльджи,скажи что-нибудь,— тут он больше не выдерживает и начинает рвать глотку вопя от боли. Он никак не может остановиться,его грудная клетка невольно сокращается,из глаз водопадом текут солёные горячие слёзы. Он хочет показаться сильным,но ничего не может поделать . Мама тоже начинает рыдать по новой,бросаясь к сынишке и прижимая того к своей груди. Она гладит его сильно дрожащей рукой. И не так,как обычно—медленно и успокаивающе—а быстро,потому что по-другому не получается.

Его сестрёнка умерла. Она была такой невинной и наивной,словно ангелок, спустившийся с небес. И , видимо,она вернулась "домой". И никогда к ним больше не вернётся…

***

—Чимин-а,почему ты плакал?—спрашивает Ким,хватая ладонями мокрое лицо Пака,губы которого ещё дрожат.

—Тэ…—он опять начинает плакать и жаться к шатену,обнимая и утыкаясь лбом в чужое плечо.

_______________

Как вам дебют тхт? Я в шоке ;)
(Мориэ пури сосааааааааа бат ай лов ИТ )