29 ГЛАВА: КРИСТИАН
На следующее утро мои веки распахнулись. Я сразу начал искать по комнате Ребекку, но её не было нигде. Только когда я встал, привёл себя в порядок, оделся и вышел из спальни, мой взгляд увидел женщину, которая сидела за стеклянным столом на кухне. В её руках была ручка, которая соприкасалась с бумагой, а в другой руке она держала свой телефон, смотря на заметки и сфотографированную карту.
Я подошёл медленно сзади к ней, забирая у неё ручку. Ребекка сразу же откинула голову назад, глядя вверх.
— Отдохни, я же сказал, что несколько дней мы отдохнём, а потом поедем по адресу к Стефани, — я присел рядом с ней. Голова девушки опустилась, а её лицо закапалось в руки.
— Я не знаю...
Голос слегка хрипел, и мой взгляд начал больше анализировать. Если у неё хрипло в горле, значит, вампирша испытывала жажду крови, но пыталась это скрыть. Мне это не понравилось от слова совсем.
— Ты голодна, — это не был вопрос.
— Это неважно. В данной ситуации...
Я перебил Ребекку, приподнимая рукав рубашки, чтобы открыть большую часть своего запястья:
— Ты выпьешь мою кровь. Мне всё равно на боль, я переживаю за тебя. Ты знаешь. — Я приподнял свою руку, делая так, чтобы моё запястье было рядом с ртом Ребекки.
Цвет её глаз изменился, но она всё ещё сдерживала себя.
— Просто кусай.
Ребекка в ту же секунду вонзила свои клыки мне в кожу, начиная питаться моей кровью. Я вздрогнул от боли, но держал себя в руках. Мне было всё равно на всё, главное, чтобы она была в порядке. Убьёт меня? Пусть это сделает, я буду счастлив, что это сделала она. Но Ребекка знала, когда стоит остановиться, чтобы не забрать слишком много крови. Поэтому через пару секунд она слегка отстранилась, облизывая языком свою нижнюю губу, тем самым собирая последние капли тёмной жидкости.
Взгляд упал на её губы, но потом обратно поднялся, и я посмотрел в глаза — жажда прошла.
Джонатан встал с дивана и зашёл на кухню, зевая.
— Доброе утро, голубцы.
Я закатил глаза на слова этого придурка, зная, что он сонный и не может выговорить их, как пятилетний ребёнок. Но Миллершу это слегка рассмешило, на губах образовалась улыбка, которая обозначала радость. Моим глазам было приятно наблюдать за её счастьем, а не страданием, как раньше. Я нашёл её напуганной и дрожащей, а теперь она сидела и ухмылялась. Ей подходит эта улыбка, а не слёзы.
Тем временем Уорд открыл холодильник, беря оттуда виски, чуть не роняя. Чёрт возьми, если он разобьёт Jack Daniel's, я его сам уроню.
— Разобьёшь — убью.
Джонатан Уорд нахмурил брови, проводя рукой по своим грязным волосам, пока другая рука открывала алкогольный напиток и наливала его себе совсем немного в стакан. Он предлагал и мне выпить, но сейчас ещё не время. Рядом с Ребеккой пить алкоголь — не самая лучшая идея. Это стоит делать, когда все мучения по поводу Стефани закончатся. Да, я довольно давно не пил виски, но это можно сделать и позже. Вспоминая ситуацию из детства, когда я впервые попробовал алкоголь, просто подумав, что это сок, по телу прошлись мурашки.
— Кристиан! Это для взрослых! — сказала моя мама, отбирая у меня виски. Зачем ты тогда это специально протягивала в мои руки? Но я понял, зачем, когда увидел грозный взгляд своего отца. Он начал расстёгивать ремень со своих штанов, вытягивая его и вставая со стула, подходя ко мне.
— Я тебя предупреждал, чтобы ты сидел в комнате! Разве ты тупой?! — удар. Слёзы хлынули по моим щекам, а на спине образовался синяк. Я упал на колени, которые казались сейчас как вата. — Встань в позу планки, Кристиан.
В этот момент мне хотелось просто поддержки матери, но этого не случилось. Я встал в позу планки, и когда раздался ещё один звонкий удар по моей спине, на кухню забежала моя бабушка.
— Вы с ума сошли?! Не имеете право бить моего внука!!!
Бабушка отвела моего отца от меня, и в тот момент тело расслабилось от напряжения. Старушка подошла ко мне, помогая мне встать и начиная выводить с кухни, по пути спрашивая, почему отец вновь начал бить меня.
Поэтому я и не вспоминал о своих родителях, даже после автокатастрофы. Для меня они были до сих пор зверьми. Мое сердце всегда любило бабушку, ведь именно в те моменты она была рядом. Но сейчас мое сердце ещё принадлежит ей — Ребекке Миллер. Она изменила все: взгляды на жизнь, биение сердца, мысли и убрала самые плохие чувства из моей жизни. Сейчас я был рад чувствовать себя впервые близким человеком кому-то, а не тем девятилетним мальчиком, которого били собственные родители за любой шаг или ошибку. Это ощущение тепла и поддержки наполняло меня надеждой, помогая забыть о тех ужасах детства, которые преследовали меня так долго. Ребекка стала для меня светом в темном мире, и я стремился беречь это чувство, не позволяя ему исчезнуть.
*ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ*