Глава 15.
В Японии наступало утро. Красно-оранжевая заря окутала своими лучами темный особняк. А ведь оттуда можно было увидеть рассвет во всей его красе, яркие и одновременно нежные пастельные тона, первые лучики солнца, окутанные золотистой пеленой. Вампир с медными волосами стоял на балконе и смотрел на это чудо природы. Его малохитовые глаза не выражали обычной хитрости и пошлости. Только восторг. Ночным созданиям привычно видеть закат и далекие серебристые звезды, сияющие в небе, но не утренний рассвет. Поэтому вампир был страстно увлечен этим занятием. После всего произошедшего, ему хотелось немного отвлечься. И сейчас он не спал, а наблюдал за началом нового дня.
В восточном же крыле замка, в музыкальном зале тоже кипела жизнь. Девушка, с глазами цвета ясного неба и светлыми пшеничными волосами сидела за старым роялем. Тонкие пальчики в такт били по клавишам, наигрывая грустную, спокойную мелодию. Будто бы хотели показать инструменту, что творится в душе юной пианистки. Закончив очередную пьессу, голубоглазая оглянулась. В дальнем углу зала, прислонившись к окну и закрывая тем самым прекрасный вид, стоял еще один вампир. Он стоял неподвижно и не ощущал, как его буквально сверлят взглядом. Юноша находился в своих раздумьях, алые, как спелая вишня волосы растрепались и небрежно спадали на лицо. Кислотного цвета желто-зеленые глаза были настолько одинокими, что хотелось подойти и обнять задумавшегося юношу. Но девушка сдержалась.
- Чего не спишь?- тихонько прозвучал голос девушки, будто она не хотела тревожить аловолосого.
- Не спится. Знаешь, я ведь всегда издевался над людьми. Я считал себя выше них, потому, что они смертные, а я нет. И сейчас так глупо узнавать, что ты наполовину человек... Да, я понял, что Шу говорил о нас. Это бы понял любой, сопоставив крик души Райто, поучения Рейджи и рассказ Шу. И теперь я понял одно... Если моя жизнь может оборваться в любой момент... Я хотел бы провести эти минуты с теми, кто мне дорог. И хоть Райто еще тот гаденыш, он все же мой брат. И я вытащу его из этой депрессии. Любыми способами.
Светловолосая подошла к вампиру и нежно обняла его. Ей было удивительно с одной стороны, но с другой приятно слышать такие слова от собеседника.
- Осталось потерпеть еще немного, Аято. Скоро приедет ваш отец, и я верю, что он сможет все объяснить! С Райто все будет хорошо! По другому и быть не может. Я это знаю.
Вампир приобнял девушку в ответ. Она вселила в него небольшую надежду на счастливое будущее. На будущее со своей семьей.
В темном зашторенном кабинете, недалеко от музыкального зала сидел молодой вампир и рассматривал какие-то бумаги в своих руках. Нет, не документы. Это были фотографии. Фотографии, из альбома, из жизни, из детства вампира... Рубиновые глаза, наполненные болью и одиночеством с некой грустью вглядывались в лица счастливых детей и строгие черты взрослых. Тогда, в детстве, вампир еще не представлял, что случится с ним в будущем. И даже думать не мог, как будет ненавидеть своего старшего брата. С каждым годом, с каждым днем, с каждым месяцем ненависть росла в груди смольноволосого и он уже не может держать ее в себе. Если не принять меры, то в скором времени в их доме появится еще один шизофреник, похлеще Канато. Юноша поправляет очки, после чего резко закрывает альбом, напоминающий о болезненном прошлом. Вампир расшторивает окно, после чего замирает на секунду, смотря на чарующие краски рассвета. Юноша встряхнул головой, будто попытался выбросить из головы дурные мысли и открыл окно. Прохладный ветер ударяет в лицо, кружит в танце растрепанные волосы. Смольноволосый вдыхает аромат утренней свежести, после чего выбрасывает злосчастный альбом в открытое окно.
Прогуливаясь по прекрасному саду и вдыхая утренний воздух, смешанный с ароматом роз, медленно шел юноша. С его сливовыми волосами играл ветер, на что вампир не обращал обсалютно никакого внимания. Он шел и не задумывался, куда идет, ноги просто двигались вперед, а руки крепко держали мягкую игрушку. Почему эта игрушка единственная, кто понимает его? Кто не предает, не говорит гадости, не называет "шизофреником"? Может потому, что и вовсе не умеет говорить, а может по иным причинам. Но если все называют его сумасшедшим, почему он понимает то, чего не могут понять нормальные? Например, Канато отлично понимает, из-за чего рыжеволосый так бурно отреагировал на информацию и почему не хотел говорить с ними. Канато понимал, но молчал, молчал потому, что не хотел вновь быть окресченным шизофреником, ненормальным или сумасшедшим. Эти слова, как клеймо на теле, навечно высжены в его душе. Эти глаза, цвета свежей сирени, на первый взгляд выражают только сумасшествие, но если присмотреться, можно увидеть еще кое-что: боль. То, что будет преследовать вампира всю его бесконечную, такую долгую, но жалкую жизнь. Юноша ласково притрагивается к едва распустившемся белым бутонам. Вот бы ему найти точно такую чистую и светлую душу, как этот цветок, которая смогла бы спасти его от вечного заточения в этом каждодневном Аду.
В другой части сада, в уютной беседке расположился первый по счету вампир. Золотистые мягкие волосы обрамляют его аристократические черты лица. Юноша дремлет в этой беседке, в детстве его сюда часто приводила мать, чтобы позаниматься. Но сейчас ее уже нет, она мертва, как и все воспоминания о ней. Прошлое этого вампира вообще покрыто одними утратами: смерть лучшего друга, матери, потеря родного брата... Нет, Рейджи не умер. Он просто вычеркнул блондина из своей жизни. Возненавидел его, проклял, забыл. А ведь этот заучка был единственным, кто действительно когда-то понимал Шу и может даже любил его, как брата... Этому вампиру опять снятся кошмары о его детстве, о пожаре, где умер лучший друг светловолосого-Эдгар. Ах, если бы Шу только знал, что этот пожар дело рук его родного брата, он наверно не пережил бы этого. Да, он бессмертен, но это снаружи, а внутри он бы точно погиб. На стол возле Шу опустилась одна фотография, из выброшенного альбома. На ней два брата стоят, как не в чем не бывало и смеются. Кто знает: а может еще все можно исправить?
В своей комнате в мрачном гробу лежит юноша. Вампир-альбинос, имеющий добрые малинового цвета глаза, сейчас крепко спит. Наверно единственный, из братьев, кто сможет по- настоящему выспаться этим утром. Его не беспокоили эти заморочки, он давно потерял все, что ценил. Родного человека и надежду. Да, этот вампир давно смирился, что судьба его предрешена и он не в силах ее изменить. Все, что он может сделать- это спать, пить кровь и крушить стены столь ненавистного им особняка. Ведь именно здесь- в стенах этого Ада, умерла его любимая мать. Пускай, она не занималась сыном, и не дарила ему свою любовь, а лишь просьбы о смерти, но Субару все равно любил ее. В редкие дни, когда она была более-менее в порядке, светловолосая женщина могла даже обнять своего сына, или погладить по голове. Или сказать несколько слов, от которых у мальчика в душе распускались столь любимые ею белые розы. Сможет ли этот вампир, когда-нибудь впустить в свою душу хоть кого-нибудь? Никто не знает. Остается лишь надеяться, что тот милый и добрый мальчик не умер, а всего лишь спрятался далеко-далеко внутри жестокого вампира.