Дочь Графа Дракулы или Изабелла Цепеш

Бегу ему в след хоть и понимаю, что напрасно, он слишком быстр, его следы уже давно простыли, если, конечно, они изначально остались, но я все бегу, спотыкаюсь, падаю, встаю и бегу дальше. Благодаря моей неуклюжести падаю ещё несколько раз, но все же, несмотря на ссадины и боль в теле, вновь встаю и бегу, так продолжается до тех пор пока я не спотыкаюсь слишком сильно и не падаю на мокрую землю. Попытки подняться не увенчались успехом, я слишком сильно устала. Перевернувшись на бок, я просто свернулась калачиком, было плевать на холод, в голове крутились воспоминания недавнего диалога:

«.....— Белла, мы уезжаем.

Теперь пришла моя очередь вздыхать. Что же, вариант вполне приемлемый, я к нему готова.

— Почему сейчас? Еще один год...

— Белла, время пришло. Да и вообще, сколько можно сидеть в Форксе? Карлайл с трудом на тридцатилетнего тянет, а утверждает, что ему тридцать три. Все равно пришлось бы трогаться...

Честно говоря, ответ меня смутил. Я ведь собралась уезжать для того, чтобы оставить в покое Калленов. Раз они сами покидают Форкс, зачем нам сниматься с места? Я непонимающе смотрела на Эдварда.

Любимые глаза холодно блеснули, и у меня земля ушла из-под ног: вот в чем дело...

— «Мы» означает... — шепотом начала я.

— Мою семью и меня, — лишая последней надежды, отчеканил Каллен.

Пытаясь сосредоточиться, я качала головой туда-сюда, словно китайский болванчик. Дар речи вернулся лишь через несколько минут.

— Ладно, я поеду с вами.

— Нет... Там, куда мы отправляемся, людям не место.

— Мое место рядом с тобой.

— Белла, я тебе не пара.

— Чепуха! — Вопреки ожиданиям, мой голос звучал не нервно, а умоляюще. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни.

— Наш мир тебе не подходит.

— Инцидент с Джаспером — ерунда, самая настоящая ерунда!

— Да, верно, чего-то подобного и стоило ожидать.

— Ты же обещал! Помнишь, в Финиксе обещал не бросать...

— Пока тебе это на пользу, — перебив меня, поправил Эдвард.

— Нет! Это из-за моей души, верно? — брызгала слюной я, но в голосе по-прежнему слышалась мольба. — Карлайл объяснил, и мне все равно. Да, представь, все равно! Моя душа принадлежит тебе... И сердце, и жизнь!

Набрав в легкие побольше воздуха, Эдвард целую минуту сверлил землю невидящим взглядом. Губы скривила чуть заметная ухмылка. Когда он посмотрел на меня, в глазах вместо золотого сияния появился холодный зимний блеск.

— Белла, я не хочу, чтобы ты со мной ехала, — с расстановкой четко проговорил он, глядя на меня ледяными глазами.

Несколько раз повторив про себя его слова, я постепенно усвоила их смысл.

— Ты... не хочешь... меня... знать? — выдавила я.

Боже, какой ужасный вопрос!

— Да.

Я непонимающе смотрела на Эдварда, а он без тени смущения — на меня. Его глаза как топазы, жесткие, прозрачные, бездонные. Утопая в их ледяной глубине, я нигде не видела опровержения тому, что он сказал.

— Ну, это все меняет... — Удивительно, мой голос звучит спокойно и рассудительно... Наверное, все дело в шоке, сознание отказывается воспринимать слова.

Каллен нерешительно взглянул на деревья.

— Конечно, я всегда буду любить тебя... По-дружески... Но то, что произошло в твой день рождения, доказывает: пришло время перемен. Потому что я... устал притворяться. Белла, я не человек! — Он отвел глаза, и ледяные черты его лица действительно показались нечеловеческими. — Прости, что я позволил нашим отношениям зайти слишком далеко.

— Пожалуйста, не делай этого... — Мой голос превратился в чуть слышный шепот; страшная правда постепенно проникала в сознание, разъедая его, словно кислота.

Каллен, не мигая, смотрел на меня, в безжалостных глазах я прочла приговор. Ничего не поможет, он уже принял решение.

— Белла, ты мне не пара. — Он перекроил произнесенную раньше фразу, чтобы мне было нечего возразить. Я же прекрасно понимаю, что недоста точно хороша для Эдварда Каллена.

Я открыла рот, потом безвольно закрыла. Эдвард терпеливо ждал: на красивом лице ни следа эмоций. Нужно попробовать снова.

— Если... если ты правда так хочешь...

Каллен коротко кивнул.

По телу расползалось оцепенение, я даже шею не чувствовала.

— Если можно, я бы хотел попросить об одолжении.

Вероятно, Каллен что-то уловил в моем взгляде, потому что ледяные черты на секунду потеплели. Однако не успела я оценить ситуацию, как он снова надел маску.

— Да, конечно! — воскликнула я чуть окрепшим голосом.

В долю секунды все изменилось: лед растаял, замерзшие топазы закипели, увлекая в обжигающий водоворот.

— Не смей творить глупости! Поняла?

Я бессильно кивнула.

Топазы остыли, на лицо снова легла отчужденность.

— В первую очередь я думаю о Чарли. Ты единственный близкий ему человек. Береги себя хотя бы ради него.

— Хорошо, — механически кивнув, прошептала я.

Каллен немного успокоился.

— Я тоже кое-что пообещаю. Обещаю, что это наша последняя встреча. Я не вернусь и страданий тебе больше не причиню. Ты сможешь жить полноценной жизнью, будто никогда меня не знала.

Наверное, колени у меня задрожали, потому что деревья вдруг начали раскачиваться. В висках громко стучала кровь, а голос Эдварда с каждой секундой звучал все тише.

— Не переживай. Ты человек, а память у вас словно сито. Время залечит все раны...

— А как с твоими воспоминаниями? — прохрипела я. Казалось, в горле что-то застряло и мешает дышать.

— Ну... — на секунду Эдвард запнулся, — я-то, конечно, не забуду. Но мне подобные... мы умеем отвлекаться. Ладно, — он отступил к чаще, — мы тебя больше не побеспокоим.

«Мы», почему он сказал «мы»? Странно, что я вообще заметила это в таком состоянии!

Ясно, Элис не вернется. Удивительно, что Эдвард услышал мои слова, вслух-то я их не произнесла.

Внимательно за мной наблюдая, Каллен покачал головой:

— Нет, они ушли. Остался один я, чтобы попрощаться.

— Элис тоже ушла? — бесцветным от боли голосом спросила я.

— Она хотела задержаться, но я убедил: полный разрыв будет менее болезненным.

Кружилась голова, сосредоточиться никак не удавалось. Слова Эдварда вернули в больницу Финикса. «Полный разрыв и чистый перелом всегда лучше, — заявляет доктор, показывая рентгеновский снимок моей разбитой руки. — Быстрее заживают».

Я попыталась привести в порядок дыхание. Нужно сосредоточиться и найти выход из этого кошмара.

— Прощай, Белла! — спокойно, как ни в чем не бывало, проговорил Каллен.

— Подожди! — выдавила я и, приказывая онемевшим ногам двигаться, потянулась к нему.

Казалось, Эдвард хотел меня обнять... но холодные пальцы сомкнулись вокруг запястий, отводя мои руки за спину. Он наклонился и на сотую долю секунды прильнул губами к моему воспаленному лбу. Я зажмурилась.

— Береги себя!

Неожиданно налетел прохладный ветерок, и я испуганно распахнула глаза. Маленький клен хлопал листьями.

Ушел...»

Вспомнив все произошедшее вплоть до его ухода, я осознала все, что не успела ещё осознать, что вообще не хотелось осознаваться тогда, да и сейчас тоже, но, что ж поделать, если все же ситуация доходит до тебя в полной мере, хочешь ты того или нет. Не выдержав, я зарыдала от отчаяния и боли. Боли предательства... нет, предательств. Элис тоже вопреки всему бросила меня, оставила как и все они, тоже предала. И мне плевать какие высшие «моральные и благородные» мотивы они преследовали, они просто предали, причинив боль. Ужасную боль...

Зубы уже стучали от холода, опустились сумерки, но я не обращала на них внимания, погружённая в свою боль и мысли. Вдруг послышались тихие, едва слышимые шаги. Я, неожиданно для себя, резко села, надеясь, что это мой любимый Эдвард передумал и вернулся ко мне, или сказать что это глупый розыгрыш... Но нет, передо мной стоял, прислонившись о дерево высокий (выше Эдварда!) человек. Нет! Не человек, вампир. Он был лет тридцати, укутанный в чёрный плащ. Чёрные волосы едва ли не доходили до плеч, лицо бледное, красивое, губы изогнуты в усмешке, а глаза большие и красные. Меня пробрала дрожь, красные глаза у тех кто питается человеческой кровью... хотя если подумать, ничего необычного. Обычные вампиры как раз-таки и питаются кровью людей, только Каллены (опять больно) и ещё кто-то там питаются кровью животных.

— Надо же, уже знаешь кто я и не боишься меня,— заговорил незнакомец, голос был приятный, тихий, но властность в нем тоже присутствовала.

— Знаю, но не боюсь... мне все равно...— стуча от холода зубами сказала я,— Так что... можешь выпивать мою кровь... можешь убить...

Незнакомец выгнул бровь и приблизился ко мне.

— Интересно почему ? Почему «все равно»? И откуда тебе известно о нас?— поинтересовался, потом добавил,— Конечно твоя кровь очень притягательна и я бы, вероятно, обескровил тебя, если бы не был сыт.

— Он меня бросил... один из вас..— не знаю, что со мной случилось, но я высказала незнакомцу всю историю своей жизни. Начиная с детства, заканчивая причиной моей безумной пробежки по лесу. Меня прорвало. Я рассказывала о всей боли, которая изъедала меня изнутри. Он слушал очень внимательно, иногда переспрашивая, иногда задумываясь и уточняя.

Когда я закончила говорить и утёрла слезы, появившиеся на глазах вновь, вовремя рассказа, увидев с моей стороны движение, он вынырнул из мыслей.

— Как твоё имя?— серьёзно спросил вампир.

— Изабелла. Белла Свон. — дрожа от холода, проговорила я.

— Приятно познакомиться, Белла,— вампир учтиво и вежливо улыбнулся, обнажив белоснежные клыки, отчего по моей коже прошлась ещё и дрожь страха,— А меня зовут Владислав Цепеш, многие меня знают как графа Дракулу,— неожиданно для меня, он отвесил поклон. Потом словно прочитав мои мысли, он произнёс, притом учтивая ухмылка стала ухмылкой, — Да, тот самый из легенд, но настоящий и без глупых слабостей приписанных в легендах,— потом подал мне руку,— И я предлагаю тебе шанс, который не дал тебе твой сопливый вегетарианец, шанс, возможность стать подобной мне. Я вижу в тебе потенциал, который раскроется в полной мере в твоей новой ипостаси,— увидев моё сомнение, Влад добавил с блеском в глазах,— Ты получишь возможность отомстить предателю, тогда он станет не достойным тебя.

— А... мои родители...?— спросила я последнюю причину почему ещё не согласилась.

— О них я позабочусь, как и о всех кто тебя знает. Они будут помнить тебя, но ты будешь для них пропавшей без вести, а их боль от твоей пропажи я облегчу, — когда я ответила, что согласна и положила руку в его холодную ладонь, он помог мне встать. Странно, находясь на земле я и не заметила как опустились сумерки, и только теперь ощутила холод в полной мере. Пока я об этом думала, он поцеловав мою руку, приблизился ко мне. Я чуть наклонила и повернула голову, открывая ему свою шею. При тусклом сумеречном свете, я увидела блеск клыков, которые через секунду впились мне в шею, причиняя ужасную боль. Ноги подогнулись, перед глазами все завертелось и померкло, осталась лишь боль.

Наступает новая жизнь...