💔
Ты Черный Маг — ты обречен…
Вломиться в обитель сильнейшего тёмного мага в Империи и выкрасть у него древний фолиант с запрещёнными знаниями — было идиотской идеей. К сожалению, Дазай пришёл к этому выводу только тогда, когда на его скромную персону обратили внимание сторожевые гончие и подняли такой шум, что, наверное, было слышно за пределами имперских земель. Но гораздо страшнее было то, что этот шум уж точно донёсся до ушей гения тёмных искусств и, к сожалению, переполох Фёдору не пришёлся по душе.
Шлёпая по грязи подошвами потрёпанных сапог, Осаму нёсся через кусты терновника и высохших роз. Гибкие ветки с острыми шипами лупили парня по лицу, раздирали рукава и капюшон лёгкого чёрного плаща. По щекам медленно стекали капли крови и накрапывающего дождя. В чёрном небе вихрем заходились грозовые облака и сверкали серебристые молнии, ровными линиями рассекая небосвод.
Сзади слышались голоса стражи, придворных колдунов и свирепый лай голодных гончих. Если со стражей и магами юный колдун мог разобраться, то со стаей бешеных мутировавших собак — вряд ли. Он и глазом моргнуть не успеет, как эти чудовища разберут худощавого мага на отруба.
Дождь всё-таки разошёлся не на шутку. Потоки грязи значительно ухудшали попытки бегства, забивающие глаза капли закрывали обзор на полутёмную местность вокруг древнего замка. Гром глушил голоса и хлюпанье массивных лап по грязи. Дазай с удовольствием бы использовал какое-нибудь не хитрое заклинание, чтобы выбраться отсюда скорее, но чёртов Фёдор взял манеру любую магию в своих владениях блокировать. Посему Осаму приходилось уносить ноги и молиться всем Богам, лишь бы его несчастный зад не откусила какая-нибудь псина из чёрной своры.
Проехавшись по грязи и утопнув в ней почти по колено, Дазай с горем пополам добрался до оборонительной стены, а точнее — проёма в ней, щедро прикрытого сухим плющом. Через него он сюда и попал, поэтому было наиболее логично отступать так же, как и явился. Парень, крепко прижав к себе фолиант наскоро замотанный в ткань — оглянулся по сторонам. Вдали, в ярком рассечении молний, виднелись тёмные фигуры стражи и мчащиеся впереди огромные псы. Осаму медлить не стал, тряхнул головой, протёр глаза и нырнул в тёмный проём.
Молодой маг уже надеялся, что избавился от погони, поскольку пересёк границу и оказался вне компетенции тёмного магистра, однако Дазай, к собственному удивлению, сильно ошибался.
Только Осаму рванул в чащу леса, почерневшего и почти сгнившего от мощной магической ауры, которую источал замок Фёдора, как вокруг Дазая образовался круг из острых копий. Он вовремя остановился, чудом не напоровшись на блестящие наконечники.
— Бежать так, как пришёл, тоже было плохой идеей, — вслух произнёс маг, бегло осматривая количество стражи.
Он, очевидно, был в меньшинстве. Дюжина вооружённых до зубов прихвостней тёмного магистра, наставивших на Дазая копья, явно не сулили ему ничего хорошего, даже хорошего боя, потому что в таком положении даже хитрый и проворный Осаму получил бы по шее.
— Может, решим мирно? — Дазай нервно заулыбался и приподнял руки, крепко всё же сжимая фолиант.
Ответа, как такового, не последовало. Стража лишь агрессивнее сдвинулась с мест и окружила шею молодого мага кольцом из серебристых острых наконечников. Дазай оказался в ловушке, в которую сам себя загнал, опрометчиво спасаясь бегством по наипростейшему пути. Копья еле-еле втыкались в шею, но почему-то охрана не решалась вора убить на месте; они будто смиренно ждали, как кто-то со стороны махнёт рукой или громко отдаст приказ. Тёмные глаза помутнели, у мага колени покосились. Колдовать он по неопытности так просто не мог, требовалось пространство, время, концентрация и желательно отсутствие угрожающих жизни предметов у горла. Не то чтобы он сильно боялся умереть, просто такая смерть не казалась лучшим вариантом и на красивый конец не походила от слова со всем. Другое дело — скромно обратить мир в хаос и уйти на покой на заре правления.
В кустах под раскаты грома послышался шорох, следом за ним — хлюпанье тяжёлых подошв по размытой тропинке.
— Вечно приходится спасать твой зад, — недовольно высказался человек в потрёпанном плаще. Он возник из стены дождя и тут же растворился в воздухе.
— Ты опоздал, — самодовольно фыркнул Дазай, закатывая глаза.
Мощный удар вынудил нескольких стражников сразу дружно отлететь в сторону и образовать некое подобие кучи около засохших кустов. Тёмный мелькающий силуэт рванул одного из охранников за шиворот, откинул в дерево, тут же следом прижал его вторым. Капюшон с головы гостя слетел, и рыжие вьющиеся волосы мокрыми прядями прилипли к бледному лицу. Свирепые горящие глаза и острые клыки теперь уже не сулили ничего хорошего как страже, так и Дазаю, который посмел снова выпендриваться.
Несколько стражников отделались лёгким испугом и успели удрать, пока очень озлобленный и нервный вампир разрывал их товарищам шеи. Дазай в позе философа думал о смысле бытия и очень правдоподобно делал вид, что в потасовке не заинтересован.
— Чуя, как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы всё провернуть? — болтал Осаму, всё-таки одним глазком поглядывая, как рыжий упивается кровью из разорванной глотки.
— Я думаю, — Накахара откинул труп стражника, стёр кровь с губ и подбородка рукавом и демонстративно пнул ещё одно тело, мешающее ему пройти. — Что ты идиот, Дазай!
Осаму непонимающе вскинул брови и в ту же секунду получил подзатыльник. Чуя нервно подхватил худощавого мага за шиворот и потянул за собой, даже невзирая на приличную разницу в росте и нежелания Дазая в таком положении передвигаться.
— Когда я сказал тебе: влезь в замок самого отпетого колдуна и укради у него ту штуку, я не это имел в виду! — несколько минут причитал Накахара, не отпуская Дазая. Тот удобно вывернулся и шёл рядом, забавно сжав плечи. — Ты вообще когда-нибудь думаешь, перед тем как сделать?
— Ты такой милый, когда ругаешься, — Осаму расплылся в улыбке, на которую рыжий внимания не обратил.
Он лишь пёр вперёд, игнорируя даже бьющие его по лицу ветки. По лицу Чуи можно было определить в какой именно момент снова загремит гром или ударит молния; Дазаю казалось, что эти вещи просто едины между собой.За несколько лет тесных отношений с этим молодым вампиром Осаму понял самое главное: чем больше Дазай открывал рот, тем сильнее выходил из себя рыжий. Особенно если ситуация носила сложный и опасный характер. Тем временем молодой маг имел мерзкую черту характера: ему нравилось провоцировать слишком вспыльчивых. Нормальные люди никогда бы в жизни не захотели связать свою жизнь с болтливым шутом, но Чуя не был «нормальным»; ровно как и Дазай.
— К твоему сведению! — вдруг заявил Осаму, всё-таки выбравшись из крепкого хвата рыжего. Теперь они шли рядом. — Я-таки книгу спёр.
Чуя затормозил. Дазай последовал его примеру и задержал дыхание с одной единственной мыслью: «Сейчас что-то будет!». Дождь громко бил по земле и сухим веткам, шелестел в еловых ветвях ветер и где-то вдалеке завывали волки. Чуя немного дёрнулся в обратную сторону, шмыгнул носом и яркие голубые глаза заблестели во вспышке молнии. Осаму на секунду отвлёкся и засмотрелся, на какое-то время даже перестал понимать, что происходило вокруг. Сколько бы лет не прошло, сколько бы они вместе не пережили и как бы не ворчали друг на друга, Дазай всё же был готов часами смотреть на своего вампира. Из внезапного припадка обожания, Дазая вытянул никто иной как Чуя, только не просто щёлкнув перед лицом мага пальцами, как это было обычно, а ухватив того за локоть и потянув вперёд. Накахара стремительно ускорял шаг.
— В чём дело? — растерялся шатен, прижимая в груди влажную ткань, скрывающую древний фолиант.
— Гончие.
За спинами раздался жуткий, протяжный вовсе не волчий вой. Так страшно выли лишь гончие. От их могильно-холодных хриплых голосов стыла кровь в венах и будто сама природа замирала, чтобы не потревожить свирепых созданий. Размытая дорога не давала передвигаться достаточно быстро, особенно, если учесть, что Чуе приходилось придерживать Дазая за руку, чтобы тот поспевал за поступью вампира. Осаму старался изо всех сил бежать как можно быстрее: встреча с гончими не входила в его планы даже за неимением плана, как такового. По рассказам очевидцев, эти беспощадные твари могли перекусить взрослого человека в один заход, а после сразу же проглотить половину. Конечно, верить этому вовсе не стоило, поскольку «очевидцами» были простофили и попрошайки, запугивающие простой люд своими байками, чтобы их как можно щедрее пожалели за пережитый стресс. Но оба юноши знали наверняка: будь ты магом, вампиром, магистром каких-либо искусств или самим что ни на есть настоящим владыкой Магической академии — чёртовы гончие порвут на клочки, а кости добела обглодают.
— Туда! — вскрикнул шатен, затормаживая на крутом повороте и почти врезаясь в крепкий ствол дуба. К счастью, Чуя успел удержать равновесие и уберёг парня от столкновения.
— Ты уверен? — оглядываясь назад и снова замирая на мгновение, Чуя в очередной раз принюхался. — Они совсем рядом.
— Уверен! — Осаму взял рыжего за руку, переплёл пальцы и теперь он вёл вампира за собой.
Чуя ни в коем разе не сопротивлялся, шёл рядом, осторожно переступал через поваленные деревья и предупреждал о них Дазая, который не имел привилегии видеть в темноте. Вампир иногда оглядывался назад и шепотом напоминал, что ещё чуть-чуть, и зубастые пасти настигнут их скромный дуэт. Дазай понимал ситуацию, но в какой-то момент тепло улыбнулся парню и рывком оттолкнул от огромного камня трухлявый ствол. Тот с шорохом повалился в грязь и упал почти беззвучно. За мёртвым деревом расположился маленький проход, ведущий в пещеру.
— Иди вперёд, я закрою вход.
Дазай протянул парню книгу и кивнул в сторону маленького тёмного прохода, подходящего разве что для худощавого подростка, а не для двух взрослых людей. Однако выбора у них не было. Чуя пошёл вперёд, и только яростно пыхтя, вскоре исчез в темноте укромного местечка. Дазай последовал за ним сразу же, спустился на своеобразную ступеньку, сунулся в узкий проём и потянул сухое дерево за торчащий корень, ловко подняв, вернул всё на место.
В темноте, под удары молний, виднелись силуэты огромных существ со сверкающими алыми глазами.
Несколько метров ход в пещере и правда был ужасно узким и Дазай ощущал, как крепкие стенки пережимают ему рёбра и как макушка трётся о землистый потолок.
Вскоре, в кромешной темноте, Дазай ощутил, как его руки коснулись холодные влажные пальцы и тут же резко рванули его в сторону. Осаму внезапно стало легче дышать, он полетел вперёд, ухватился за острые плечи и несколько секунд висел на шее у своего спасителя, пытаясь наполнить грудь воздухом. Молодой маг щёлкнул пальцами и на его ладони вспыхнул танцующий огонёк. Чуя, всё это время его приобнимающий, косо взглянул на явление волшебства, потом на его источник. В голубых глазах отражалось либо всецелое осуждение, либо безысходность. В глазах цвета янтаря лишь танцевал маленький огонёк. Дазай, наверное, с удовольствием бы постоял так ещё, крепко объятый сильными холодными руками, но нужно было идти и Чуя об этом молча напомнил, кивнув в темноту и отпуская парня.
— Ты думаешь, нас тут не найдут? У гончих отличный нюх, — вампир шёл позади, следуя за мерцающим огоньком.
— Этот ход когда-то зачаровал адепт светлой школы, по несчастливой случайности знакомый со мной, — снова разговорился Дазай, молча подсвечивая землю под ногами и указывая, что вот тут небольшое углубление и можно по неосторожности подвернуть ногу.
— Тогда как же сюда прошёл я? — удивился рыжий, в душе умиляющейся мелким жестам заботы от своего спутника.
— Мы решили сделать некоторые исключения, — Дазай беззаботно пожал худыми плечами. — Я иногда бываю предусмотрителен. Вдруг какому-нибудь вампиру или скромному демону пришлось рвать когти от гончих, а тут вот! Спасательный круг.
— И как давно это было?
— Года четыре назад.
Чуя ничего не ответил, а только пропустил тихий смешок в воротник.
Четыре года назад Накахара «имел честь» лицезреть невероятной красоты сражение в полнолуние, в самой глуши леса. Наблюдал он из укромного местечка, удобно устроившись на массивном суку дерева. Молодой маг сражался с сильным демоном и настоятельно требовал того, чтобы чёртова нечисть возместил магу некий долг. Чуя не имел никакого представления о каком именно долге идёт речь, однако сама ситуация его чем-то заинтересовала. Бой воистину был грандиозный: юный колдун оказывал сильное давление на противника, время от времени даже почти не оставлял тому шанса, но изворотливая нечисть была не так проста. Всполохи магического света будоражили в Чуе кровь, и он не мог оторвать взгляда от развернувшегося перед ним представления. Однако игра разошлась не на шутку и единственный взволнованный зритель не смог сдержаться и не вмешаться. Демон намеревался подло заколоть соперника со спины, пока тот создавал некое заклинание, полностью сосредоточившись на магических письменах. Чуя не выдержал, рванул вперёд и остановил демона от удара, откинув того на несколько метров в сторону. Маг вздрогнул, прекратил колдовать и резко обернулся, намереваясь ухватить новоиспеченного гостя за шиворот и хорошенько встряхнуть. Однако Чуя, понимая всё, вскинул руки и принял позу, а-ля, я не причиню тебе вреда.
В конечном итоге демона маг убил сам, так и не вынудив того вернуть ему какой-то долг. Чуя в бой не влезал, наблюдал со стороны и анализировал, сделал вывод, что, будучи таким худым, маг всё же обладал отличными навыками рукопашного боя и мог с голыми руками кидаться на демона.
По окончанию того представления, молодой маг заявил, что и сам прекрасно знал о подлой затее чёрта, однако всё равно своего спасителя поблагодарил. Перед тем, как покинуть вампира, юноша представился, как Осаму Дазай и сказал, что «дитя ночи» должно вернуться в ту тьму, из которой явилось. Сначала Накахара расценил это как оскорбление, но увидев алое зарево на небе — понял смысл этих слов.
Под ногами земля становилась сырой и скользкой, свежий воздух ласкал влажное лицо — выход был близко. Дазай затушил огонёк и двигался вперёд на звук дождя, громким эхом гуляющий в стенах прохода. Ступающий позади Чуя накинул на влажные волосы капюшон и сощурил глаза, выглядывая впереди более светлый участок.
— Неужели уже рассвет? — удивился парень.
— Ещё несколько часов, — осведомил его спутник.
— Тогда почему там так светло?.. Вопрос вызвал странный ступор и Дазай остановился, отчего Чуя стукнулся о лопатки парня лбом. Вампир дёрнул мага за мокрый плащ и что-то тихо промычал.
— Ты что-нибудь слышишь? — Дазай повернулся к Чуе полубоком и немного наклонился, нашёптывая тому на ухо.
— Кроме дождя — ничего, — тут же ответил рыжий, настораживаясь ещё сильнее.
— Пойдём осторожнее...
Чуя молчал, лишь дал знать, что так они и сделают, деваться всё равно некуда. В узком тоннеле хода два: либо назад к гончим, либо вперёд к непонятному свету.
Они шли медленно, не издавая звуков, и Дазай изо всех сил старался даже громко не дышать. Подходя всё ближе юноши остановились, Чуя протиснулся вперёд, присел на корточки и присмотрелся к выходу, чуть-чуть прикрытому свисающим с потолка мхом.
— Кажется, дождь закончился, — осведомил он, а после спросил: — а ты знаешь, куда ведёт этот ход?
— Нет, — Осаму как обычно пожал плечами. Тут же маг улыбнулся, услышав, как его спутник выругался себе в ворот и заскрипел зубами от негодования. — Тогда зачем ты нас сюда потащил?!
— А был другой вариант?
Дазай похлопал Чую по плечу и пошёл вперёд, смахивая в стороны разросшийся мох. Вампир не торопился на свет, ему это могло бы аукнуться в виде ожогов или того хуже полного уничтожения. Дазай вышел наружу и замер у прохода, громко ахнув. Будто увидел что-то невероятное. Накахара всё-таки преисполнился любопытством и таки пошёл вперёд, натягивая на лицо капюшон и пряча оголённые кисти рукавами.
— Нет нужды прятаться, — кидая на парня взгляд через плечо, сказал маг.
Чуя не понял его слов. Рыжий осторожно выглянул из тьмы и замер точно так же, как и его спутник. Вокруг них почти идеальным кольцом разошёлся укромный природный нарост причудливой породы. Свет исходил от мелких вкраплений светящихся камушков, которые крепко седели в этой чёрной породе. Вокруг разрослись кустарники и маленькие деревца, виднелись муравейники, в траве блестели свежие лужи. Сквозь крупные капли дождя голубой свет камней играл бликами, расходился калейдоскопом по укромному месту, словно скрытому от посторонних. За высокой стеной чёрной породы виднелись лишь вековые ели и сосны, бережно скрывающие чудо своими массивными ветвями. Чуя вышел, встал рядом с Дазаем, скинул капюшон и не смог сдержать улыбки. Удивительные камни сияли так же ярко, как солнце в дневное время. Они освещали каждый закоулок пяточка. Камешки напоминали россыпь звёзд на летнем небе. Казалось, что вот-вот один из этих причуд упадёт и можно будет загадать желание.
— Хочешь сказать, ты не знал об этом?! — Чуя повысил голос, но не со зла, а с истинным интересом.
— Знал, — Дазай лукаво улыбнулся и чуть-чуть наклонился, отчего их лица были на одном уровне. — Хотел увидеть твою реакцию.
— Ты неисправим! — Чуя безнадежно вздохнул и прикрыл глаза, однако уголки его губ немного дрогнули. Маг взмахнул худой рукой, до самого запястья скрытой промокшим бинтом, и тут же в воздухе замерцали путеводные огоньки, указывающие верный путь своему хозяину. Чуя с неподдельным восхищением взглянул на несколько танцующих сгустков магической энергии и не смог сдержать оханья.
— Давай побудем здесь ещё немного... — хватая Дазая за рукав плаща, почти шёпотом произнёс вампир.
Осаму обернулся на него, затаил дыхание. Они давно знали друг друга, они давно были друг с другом, но каждый раз, когда Чуя был охвачен чем-то, заинтересован, когда он искренне хотел, чтобы Дазай был как можно ближе, как можно дольше рядом — маг не мог найти в себе силы сопротивляться. Никогда. За всё время, что они провели вместе, Осаму не мог противиться маленьким желаниям рыжего вампира.
Дазай, конечно, не совсем до конца осознавал, почему он с ним, почему он из всего на свете выбрал проклятого самой Тьмой вампира?! Но он не пытался найти ответы на эти вопросы. Он лишь... делал то, что считал нужным. Делал то, что они оба считали нужным.
— Когда-нибудь... — Чуя запнулся и мягко взял Дазая за руку, переплетая свои холодные пальцы с его — тёплыми.
— Когда-нибудь, для тебя будут сиять не камни, а солнце! — закончил за него Осаму, сжимая холодную руку крепче.
Маг хотел бы сказать:
Я обещаю.
Но вместо этого тихо произнёс:
— Любой ценой.
***
Медленные шаги угрожающие приближались всё ближе и ближе, заставляя поджилки в ужасе содрогаться. Холодный пот стекал по вискам и вздутым от напряженным светло-голубым венам. Оцепенев от ужаса и непреодолимой магической мощи, Дазай не мог даже вздохнуть поглубже.
Старое ветхое строение не подходило для ожесточённого боя двух способных магов, поэтому Осаму опасался, что эта гнилая избушка у чёрта на рогах станет его усыпальницей.
В дверном проёме блеснул металл, а следом — сливовые глаза. Высокий худой человек перешагнул подгнивший порог и привстал перед магом во всей красе: чёрный плащ покрывал плечи и спадал до колен, еле-еле прикрывая чёрную кромку высоких сапог. Лицо у человека было молодое, его можно было назвать симпатичным, однако веяло от уставшего взгляда неким первозданным ужасом, а в еле-еле приподнятых уголках губ ощущалась странная нотка жестокости.
— Ты долго от меня убегал, — тихий и мелодичный голос всё же походил на яд, впитывающийся в кожу из воздуха. — Позволь представиться...
— Нет нужды, — перебил его Дазай, наконец-то встав ровно и сложив руки за спиной. — Магистр тёмной магии хорошо мне известен.
— Замечательно, — без какой-либо нотки радости или восторга от этой информации бросил человек, делая ещё шаг навстречу колдуну. — Раз уж мы оба осведомлены друг о друге, начну с самого важного: для чего тебе тот фолиант?
Дазай ожидал от него всего. Кроме этого вопроса. Шатен даже помялся перед тем, как ответить. Он был готов ответить на любой вопрос, был готов преодолеть тяжкий магический груз у себя на плечах от убийственной ауры магистра, однако — это?!
— Зачем тебе это знать? — Осаму, всё же, решил увильнуть от ответа, поскольку первопричина потребности в той книжонке была слишком личная.
— Это связано с тем вампиром? — Фёдор вдруг усмехнулся, и Дазая пробрало холодом от этой усмешки. Вместе с неописуемой дрожью пришла капелька злости, «тем вампиром» Чую мог обозвать разве что Дазай. — Вижу, что связано. Интересно!
— В этом нет ничего...
— Мы с тобой коллеги, Осаму Дазай, — пиная мыском сапога обломок потолка, Фёдор сделался очень серьёзным. — Посему мне нет нужды наказывать тебя за... твоё стремление к знаниям, пусть даже путём их кражи у меня. — Тогда чего ты от меня хочешь?! — От тебя? Поверь, ничего! — магистр выудил откуда-то металлическую трость и, взмахнув ею, поставил перед собой, обхватив резной набалдашник обеими руками. — Я хотел тебе поведать кое-что...
— Поведать?..
— Да, — он кивнул. — Маленькую историю о человеке, возомнившем, что прыгнет выше своей головы. О человеке, вздумавшем потушить солнце, взмыв при этом в небеса.
— Что за ерунда? — Дазай вспылил. — Ты гонялся за мной почти год только ради байки?
— Ты сам убегал от меня, — Фёдор покачал головой.
— Я хотел предупредить тебя, глупый колдун! Не хочешь слушать историю? Прими тогда её мораль: магия — не бесконечный ресурс, а восполняемый. Если тушить свечу голыми руками, ненароком обожжёшь пальцы, а может: сгоришь дотла. И коль ты сделаешь дело и будешь обязан за него заплатить, то за грандиозное дело несомненно поплатишься.
***
Чуя сидел за дубовым столом, который пару лет они с Дазаем кропотливо вместе мастерили, чуть не пригвоздив к доскам руки. На одной из ножек до сих пор остался отпечаток молотка, а мог остаться палец Осаму. У стола стояло два стула, так же дубовые, так же сделанные ими двумя в то время, когда парни решили жить вместе. На спинке второго стула с пунцовой сидушкой, красовался кровавый мазок, оставленный раненым пальцем Чуи. Дазай, не объясняя причин, больше любил сидеть на том стуле, нежели на другом, который делал сам.
На столе пылилась ваза с гербарием из кленовых листьев и веток рябины, неподалёку лежала недорезанная тыква, а поближе к рыжему расположился медный бокал с вином. Так называемая кухня-столовая были сделана весьма посредственно, учитывая непредвзятость вкусов Дазая и ночной образ Чуи, но было в этом простом интерьере что-то настолько особенное, что вампир улыбался еле-еле, кидая мягкий взгляд на забинтованного шатена, качающегося в кресле-качалке перед маленькой печкой. Он снова перечитывал ту злосчастную книжку, которую украл у Магистра пару месяцев назад. Накахара, честно сказать, уже негодовал по этому поводу. Парень подавал всяческие намёки о том, чтобы Осаму оставил эту идею. Но Дазай обладал талантом убеждать всех на свете, а особенно Чую. Вампир был серьёзно обеспокоен последствиями, волновался по поводу загадочной встречи Дазая с Фёдором, о которой Осаму ничего конкретного не сказал, и самое главное: чувствовал себя крайне тоскливо, потому что молодой колдун денно и нощно пролистывал книгу и делал какие-то записи.
— Хватит смотреть мне в затылок, — Дазай прикрыл фолиант и повернулся, осматривая вампира с ног до головы.
Дома Чуя обычно носил простую одежду, часто тоскал у Дазая рубашки и сегодняшний день не стал исключением. Помимо плотных штанов на молодом человеке была тёмная рубаха, рукава которой он удобно закатал до локтей. Эта его привычка брать вещи у Осаму, магу нравилась до скрежета зубов, и он каждый раз испытывал невыносимый прилив радости, созерцая, как невысокий рыжик ютился в его одеждах.
— А куда ещё мне смотреть? — Чуя сделал удивлённое лицо, а потом непроизвольно сдул со лба рыжий завиток.
— Аргумент.
Дазай отложил фолиант (впервые за долгое время) и похлопал по колену, приглашая парня к себе. Чуя покачал головой, будто раздумывая, стоит ли ему принимать это приглашение. Они оба прекрасно знали, что вампир согласен, но иначе было просто нельзя.
— Будет ли мне с этого какая-то выгода? — аристократично оттопырив мизинец, Чуя отпил вина. Дазай его словам улыбнулся, сверкая глазами.
— Я тебя согрею.
— Ты даже не оставляешь мне выбора! — Чуя фыркнул, не торопясь поднялся со стула и, пройдя несколько шагов, притормозил перед магом. — Вы играете не честно, уважаемый.
— Если бы я играл честно — это был бы не я! — ёмко выразился шатен, хватая вампира за талию и усаживая его себе на колени.
Чуя уселся удобнее, заведя одну ногу за спинку кресла. Холодные руки скользнули по перебинтованной шее, вызывая лёгкую дрожь в теле колдуна. Чуя смотрел на него сверху, изучая молодое лицо перед собой так, будто никогда не видел, будто оно не стало для него родным. Широкие ладони шатена легли на упругие бёдра, Дазай чуть-чуть вскинул подбородок и с еле-еле заметной улыбкой занимался тем же, что творил рыжий.
— У всех вампиров такие глаза? — разрушил тишину Дазай, ласково ведя ладонью по ровной спине, слегка задирая вверх тонкую рубашку.
— Только у меня, — хитро ухмыльнувшись, Чуя наклонился, почти касаясь приоткрытых бледных губ.
— У всех колдунов такие тёплые руки? — Нет, только у меня.
Дазай вытянул шею и выполнил то, что не довёл до конца Накахара. Мягко, еле-еле касаясь друг друга губами, медленно и постепенно, будто изучая или дразня. Так, будто это случилось впервые. Холодные пальцы впутались в густые тёмные волосы, тёплые руки застыли на талии, чуть-чуть на неё надавливали, отчего юноша выгибался в спине.
Одним рывком поцелуй из кокетливой игры обратился неприличной картиной. Напористо, жадно, страстно, впиваясь пальцами в плечи и стягивая волосы на затылке в кулак. Дазай на секунду отстранился от разгорячённых губ, убрал рыжие вьющиеся волосы с бледной шеи и мягко коснулся ледяной кожи. Чуя прикусил губу, сжимая рубашку Осаму в кулак. Лёгкие поцелуи от изгиба до острой ключицы, крепкие тёплые объятия и неприлично шальные руки мага быстро вызвали у вампира тихий-тихий стон.
— До утра осталось не много... — прошептал Чуя, сгибаясь вперёд, отчего его плечо упиралось Дазаю в шею.
— Не беспокойся, я закрою тебя от солнечных лучей в случае чего, — маг засмеялся.
Чуя ему не ответил, лишь легко улыбнулся и обвил бинтованную шею руками. Дазай поднялся с кресла, и заботливо придерживая парня за ноги, направился в спальню. Потрёпанная деревянная кровать оказалась самой прочной из всех, что только прибывала в этом доме. Не хрустела, не скрипела, банально не расшатывалась во все стороны и не разъезжалась на ножках, как корова на льду. И уж если кровать могла стоять здесь спокойно, то всё что происходило на ней, спокойным называть было никак нельзя. Бинты распластались по всей постели, собираясь где-то клубками, а где-то скручиваясь в спирали, переплетаясь вместе с рыжими локонами. Потёртые повязки с груди спадали Чуе на живот, отчего ему было немного щекотно. Горячее тело приятно прижимало его к постели, а влажные губы дарили мелкие поцелуи везде, куда только был способен дотянуться Осаму. Виски, щёки, губы, шея, плечи, ключицы, руки... Дазай по-хозяйски, но, не перегибая палку, обсыпал вампира поцелуями: нежно, заботливо, осторожно, не торопясь. Чуя, закусывая палец, улыбался сквозь волны удовольствия, вынуждающих его брови кривится, а тело выгибаться.
Последние несколько месяцев они не часто оставались вдвоём. Но всё же когда выпадала такая возможность, молодые люди не упускали шанс выжать из этой возможности (а скорее, из себя) все силы, которые только были. Начиная медленно, постепенно, аккуратно и нежно и заканчивая резко, быстро, грубовато, будто из друг друга последний дух выбивая. Сплетаясь в объятиях, Чуя вот-вот бы уснул, уткнувшись Дазаю в грудь. Колдун перебирал рыжие локоны и поглаживал прокладное плечо, с теплотой в душе слушая, как тихонько мурлычет вампир. От яркого цвета спутанных волос Дазаю почему-то становилось ужасно грустно, а от туманного алого зарева, виднеющегося в небольшом окошке — вовсе тоскливо. Он не мог увидеть, как сияют эти медные локоны в солнечном свете, не мог увидеть блеск аквамариновых глаз, ловящих лучи закатного солнца. В конце концов, Осаму просто не мог увидеть Чую гуляющим среди белого дня по площади или где-нибудь в лесу. И с каждым днём от осознания этого, маг проваливался в чёрную вязкую пучину отчаяния, чувствуя, будто между ними даже спустя столько лет была бездонная пропасть, своей тьмой не дающая окунуться в эти отношения с головой, всецело, абсолютно полностью. Они могли быть друг с другом только в ночи, а всё остальное время — Дазай проводил в одиночестве, с болью на сердце, выжидая, когда проклятое солнце исчезнет с неба.
***
— Что ты собираешься делать? — поинтересовался молодой человек со светлыми волосами, облаченный в белые одежды адепта.
— Я уже не раз тебе всё объяснял, — убирая взмокшие пряди за уши, ответил Дазай, попутно пиная мыском ботинка тяжёлую балку.
— А я тебе снова скажу — это слишком опасно, — молодой человек сидел на стопке длинных досок, покачивая ногами. — Ты хочешь сделать то, чего не сделал бы даже архимаг. — Поэтому я хочу сделать это ещё сильнее, — Дазай смахнул со лба пот, поморщился от слепящего солнца и, в кой-то веке, наконец-то, развязал шнурок на рубашке, оголяя ключицы.
— Глупая затея. Не стоит оно того...
Осаму фыркнул, кинул в стопку рядом ещё одну доску, кивнул проходящему мимо работнику стройки и теперь уж обратил свой взор к собеседнику, так и качающему ногами. Маг стряхнул со штанов опилки, глубоко вдохнул и собрался высказать всё, что только думал об адепте и о самой ситуации, но молодой человек поднял на Дазая кошачьи глаза и как-то растерянно вздохнул, отчего его худые плечи дёрнулись.
— Прости, — говорил он искренне.
— Я прекрасно понимаю, что вы друг друга любите. И...
— Ничего ты не понимаешь, — грубо отрезал Осаму. — Ты даже представить не можешь, каково это: любить кого-то и не мочь всецело эту любовь дарить.
— Я с тобой не согласен! — юноша подвинулся, позволяя Дазаю сесть рядом. — И думаю, что Чуя тоже. Ты спросил у него, действительно ли он хочет этого так же сильно, как и ты? Ты подумал, каковы будут последствия? Не только для вас двоих, для всего мира.
Осаму уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал, услышав вопросы. С миром будут разбираться адепты и магистры академии, а касательно их двоих... Дазай не знал, что ему стоит ответить волшебнику в белых одеждах. Поэтому парень лишь понуро опустил плечи, закрыл глаза и задумался. Адепт, в свою очередь, не прекращал говорить:
— Имей в виду, что Тёмный магистр неспроста сказал тебе те слова, — лицо юноши сделалось серьёзным. — Даже он, обладая нескончаемой мощью, влиянием и последователями — на такое не решался.
А ты... один в целом мире, хочешь сотворить невозможно и избежать наказания. Ты не думал найти другой способ? Излечить его? В конце концов, продолжать жить так, как есть сейчас? Разве вам плохо?
Дазай продолжил хранить молчание. Адепт раздосадовано вздохнул, собирая широкий рукав белой одежды в гармошку. Он тоже помолчал, покачал ногами, а после оживился снова:
— Позволь, я дам тебе совет, хотя, наверное, не имею права на это, поскольку значительно тебя младше, но всё-таки отважусь. Перед тем, как закончить заклинание, поговори с ним. Просто... поговори. Не руби с плеча, не делай то, о чём пожалеешь и ты, и он!
— Если бы был другой способ, разве я стал бы прибегать к этому?.. — у Дазая дёрнулся голос, его руки неспокойно теребили край рубашки. — Если бы всё было гораздо проще, никогда бы не... Я подарю ему мир, даже если придётся пожертвовать всем остальным. Если придётся пожертвовать уже существующим миром.
Если придётся пожертвовать собой.
***
Тёплые руки нежно скользнули по животу, крепко обвиваясь вокруг. Острый подбородок улёгся на плечо, отчего горячее дыхание мягко щекотнуло уши. Чуя вздрогнул, улыбнулся и еле-еле потёрся щекой о Дазая, снова «атаковавшего» его со спины.
Чуя любил, когда Осаму тихо подкрадывался сзади и прижимал его к себе, что-нибудь ещё забавно мурча на ухо или еле-еле целуя в висок. Иногда он просто подходил, как кот, собирал рыжие волосы то в пучок, то в хвост, то и вовсе пытался сделать из них интересную причёску, при этом никакого навыка в этом деле не имея.
Накахара в свою очередь предпочитал обнимать его спереди, иногда повисать на шее или окольцовывать всеми конечностями, пока маг занят своими колдунскими делами. Бывали случаи, когда он приходил к Дазаю глубокой ночью, усаживался на колени, удобно укладывал голову тому на плечи и спал, пока Осаму зачитывался древними письменами. Правда, такое поведение пришло к ним уже спустя несколько лет. Чуя просто спокойно спал, а Дазай гладил его по спине и читал далеко не всегда. Изначально рыжий вампир всевозможно колдуна отвлекал, отчего тот забывал, что именно делал и все возможные записи, книги и потухшие свечи летели на пол, освобождая старенький скрипучий стол, купленный на барахолке за два с половиной золотых. Чуя ещё тогда сказал, что стол ужасный, но что-то Дазая в этой рухляди привлекло. Наверное, удобная высота и широкая столешница...
— Чуя, мы можем поговорить?
— Ты снова хочешь поднять ту тему? — рыжий чуть-чуть повернулся, внимательно посмотрел парню в глаза.
— Дазай...
— Ты ведь... хочешь этого? — голос шатена звучал снова надломлено, а широкие ладони значительно крепче обняли худую талию вампира.
— С каждым днём я думаю, что это... Ужасная затея, — рыжий прикрыл глаза, тяжело вздохнул.
— Я ничего не смыслю в магии, но она опасна. Если такое сильное колдунство навредит тебе?! Какой тогда смысл в этом? Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Нет, даже не так. Не смей этого делать! Дазай оцепенел. Он даже побледнел от сказанного. Тёмные глаза в уголках стали слегка влажными, а бледные губы вытянулись в прямую линию. Чуя тоже замер, уставился на Осаму и не мог и слова из себя выдавить. Чудом Накахара не сорвался на крик и не начал бить колдуна со злости, которая вскипела внутри него, как лава в бушующем вулкане. Скрипя зубами, рыжий повернулся к молодому человеку полностью, ткнулся лбом в твёрдую грудь и крепко обнял, в кулаки, сжимая его одежду.
— Идиот. Слышишь меня?! Ты же... — сквозь зубы цедил вампир. Дазай опустил голову, еле-еле касаясь носом рыжей макушки. Он ничего не мог сказать. Чего он вообще мог ждать, говоря это? Чуя видел его насквозь. Они слишком давно знали друг друга, и Накахара всё-таки научился понимать его даже без слов.
— Чуя.
— Заткнись! — рыкнул вампир, стукнув Дазая по спине кулаком. Осаму задержал дыхание.
— Не смей впредь даже думать об этом! Выбрось эту книгу! Твоя жизнь не стоит того, чтобы я...
— Чуя! — Дазай обнял его крепче, утыкаясь лицом в пушистые волосы. Его голос был таким тихим, подавленным и... растроганным одновременно, что Чуе показалось, что он впервые за всё время слышал это.
Между ними было нескончаемое множество ссор, споров и даже драк. Несколько раз Чуя уходил на несколько дней прочь, хотя клялся, что больше никогда не вёрнутся. Дазай смело говорил ему: убирайся, и не терял при этом своего наглого и спокойного выражения лица. Накахара грубил, дрался; Осаму издевался, иногда перегибал палку и давил на больное, но путём долгих совместных усилий они пришли к тому, что имели сейчас. Почти идиллию, спокойствие, нормальные, тёплые отношения, заклейменные лишь одним проклятьем: они не могли существовать в одном мире полноценно. Чуя был «ребёнком тьмы», в то время как Дазай спокойно балансировал в двух мирах, как и любой другой человек. Днём Чуя исчезал, прятался и спал, выжидая прихода тьмы. Дазай изо дня в день тоскливо выжидал того же, лишь ради встречи с возлюбленным.
— Я... — Дазай запнулся, чуть не закашлялся от перебитого дыхания и бессильно опустился на колени, цепляясь дрожащими пальцами за одежду Чуи.
— Прости меня.
Чуя опустился на колени перед ним, мягко приподнял побледневшее от потрясения лицо холодными ладонями, заглянул в покрасневшие влажные янтарные глаза. Вампир легко смахнул несколько тёмных волосков с его лица, подался вперёд и коснулся лбом его лба.
— Я знаю, что тебе тяжело. Мне тоже! Ты не можешь даже представить себе, как сильно я хочу видеть тебя днём! Как я...
— Чуя замолчал, стиснул зубы и обнял мага, обвив его шею руками.
— Я дорожу каждой секундой, которую провожу с тобой. Поэтому Дазай: не смей приносить такую жертву ради того, чего мы даже не знаем! Разве то, что есть у нас, стоит чьих-то жертв? Разве... Дазай крепко прижал его к себе, сведя руки на худой спине.
— Ты прав... — хриплый голос колдуна вызвал внутри вампира резкую дрожь. — Но... Не было бы лучше, если бы могли быть вместе всегда? Тоскливо не ждать ночи?..
— Не было бы, — твёрдо отрезал Накахара, слегка отстраняясь и смотря Дазаю в глаза. — Я готов жертвовать драгоценным временем, ты тоже. И это единственная жертва, на которую мы идём. Понимаешь? Мы с тобой, как две части одной мозаики, и если одна из деталей исчезнет — смысла в картинке не будет. Чуя подался вперёд, легко накрыл бледные губы Дазая. В секундном перерыве вампир прошептал: «я люблю тебя».
У Дазая внутри всё в тиски сжалось. В мире не хватило бы слов, чтобы высказать всё то, что он ощущал, когда вампир был рядом. Ни один поэт не смог бы описать и выразить в надлежащем виде. Осаму стало легче... Он понял свою ошибку, осознал, каким идиотом был, пытаясь сделать невозможное. Ведь, вот он Чуя, рядом, пусть и не всегда. Но Чуя есть. А у Чуи есть Осаму, тоже не всегда, но есть. Они есть друг у друга, друг для друга. Более ничего не надо, верно? Мозаика была собрана.
***
Под скорбные раскаты грома Дазай склонился над неподвижным телом. Его надрывистый крик заглушала гроза, рассекающая чёрные небеса лентами света. Во всполохах белого света мерцала высокая фигура в чёрном, пристально, с толикой радости изучающая сливовыми глазами картину перед собой...
— Ты разочаровал меня, — спокойно сказал Фёдор, рывком высвобождая тонкую саблю из груди Чуи.
— Я дал тебе шанс! Я позволил тебе украсть фолиант, а ты...
Фёдор швырнул мёртвое тело в сторону, после смахнул кровь с лезвия и убрал саблю в ножны, являющиеся тростью.
— Ты... — только и смог проронить чёрный маг, давясь воздухом от вида умерщвленного вампира. В эту самую секунду Дазай ощутил настолько давящую, смертельную пустоту в груди, что ненароком хотел ужаснуться, но почему-то не смог. В этом не было никакого смысла.
— Ты ведь... хотел... предостеречь меня! — срываясь на крик, выдал Дазай, осторожно подходя ближе. Он не верил происходящему.
— Разве? — бледное лицо полное скуки обзавелось ехидной улыбкой.
Поцелуй на полу был последним.
Признание в любви и объятья
оказались предсмертными.
В картинке не было смысла.
Примечание:
Автор не умер, хотя лучше бы умер.
✅Выставить любимого персонажа мразью
✅Убить прекрасного героя
✅Смерть основного персонажа
✅Совместить ангст и флафф
✅Плохой конец
❌❌❌❌Хороший конец❌❌❌❌❌
5957 слов