Тишина в эпицентре шторма
Минхо первым разорвал поцелуй, но не отпустил Джисона. Он уткнулся лбом в его лоб, и их смешанное дыхание постепенно становилось ровнее. Магический яд в жилах вампира все еще ныл, но близость ведьмака действовала как лучшее обезболивающее.
— Всё, — негромко произнес Минхо, и его голос теперь звучал непривычно мягко. — На сегодня хватит геройства. Спи, Хан.
Джисон хотел что-то возразить, съязвить про то, что «ведьмаки не сдаются так просто», но тело предательски обмякло. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку. Он просто позволил Минхо уложить себя на бок на этом старом, скрипучем диване.
Вампир пристроился сзади, мгновенно заполняя собой всё пространство. Его рука, тяжелая и надежная, привычно и крепко сомкнулась на талии Джисона, притягивая его спиной к своей груди. В этом жесте было столько же нежности, сколько и собственничества — Минхо словно заклинал весь мир не приближаться к его омеге.
— Ты холодный, как ледяная глыба, Ли, — пробормотал Джисон, накрывая ладонь Минхо своей рукой.
— Зато ты горишь, — выдохнул вампир ему в затылок. — Идеальный баланс, твою мать.
Джисон прикрыл глаза. Через кровную связь он чувствовал, как бешено колотившееся сердце Минхо замедляется, подстраиваясь под его собственный ритм. Это был резонанс — тихий, глубокий и пугающе правильный. В сыром подвале, среди крыс и ржавых труб, они впервые за долгое время чувствовали себя в полной безопасности. Просто потому, что были вместе.
— Попробуй только сбежать, пока я сплю, — сонно прошептал Хан, чувствуя, как сознание уплывает в темноту.
Минхо лишь крепче сжал пальцы на его талии, зарываясь носом в мягкие волосы ведьмака.
— Даже не надейся. Теперь ты от меня никуда не денешься.
Они уснули мгновенно, сплетенные в один неразрывный узел, пока наверху, над их головами, город продолжал искать их, не подозревая, что самая опасная сила этого мира сейчас просто мирно спит в обнимку.