Пепел на губах
Минхо ногой выбил дверь в заброшенном коллекторе, который когда-то служил убежищем для перебежчиков. Здесь пахло сыростью, старым бетоном и чем-то металлическим. Он осторожно опустил Джисона на потрёпанный кожаный диван, но тот сразу же попытался сесть, превозмогая тошноту.
— Сиди, твою мать! — рыкнул Минхо, удерживая его за плечи. — Ты едва дышишь, Хан. Какого черта ты влил столько магии в этот гребаный купол? Ты же чуть сердце себе не остановил!
Джисон дернулся, сбрасывая его руки. Его трясло от магического отката, а в глазах всё еще плясали фиолетовые искры.
— А что мне было делать, Минхо?! Смотреть, как эти железные ублюдки вскрывают тебе грудную клетку? — сорвался он на крик, который тут же перешел в надрывный кашель. — Я чувствовал их! Они бы тебя в порошок стерли!
Минхо замер. Его глаза полыхнули алым, а клыки невольно удлинились. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до считанных сантиметров.
— Да мне плевать на себя, придурок! — прошипел вампир, и в его голосе послышался хрип. — Я сдохну и воскресну, я машина, Джисон. А ты? Если бы ты выгорел дотла, никакая моя кровь тебя бы не вернула. Ты хоть понимаешь, как мне было хреново чувствовать через связь, что ты умираешь ради меня?
Джисон замолчал, глядя в яростные, полные боли глаза альфы. Весь его боевой запал испарился, оставив лишь звенящую пустоту.
— Понимаю... — тихо выдохнул он, роняя голову на грудь. — Но я бы сделал это снова. Сука, как же всё болит...
Минхо выругался сквозь зубы, но его ярость мгновенно сменилась глухой тревогой. Он сел рядом, притягивая ведьмака к себе и заставляя его голову лечь ему на плечо.
— Ты идиот, Хан. Самый самоотверженный и бесячий идиот, которого я встречал.
Он аккуратно взял ладонь Джисона, рассматривая обожженные кончики пальцев.
— Сейчас будет больно, — предупредил Минхо, поднося его пальцы к своим губам. — Мне нужно забрать остатки лишней магии, пока она не выжгла тебе каналы изнутри. Терпи, ладно?