Иллюзия верности: Пленник утренней тишины
Джисон замер, чувствуя, как его решимость тает, словно кубик льда в горячем чае. Наглая самоуверенность Минхо обычно бесила, но сейчас, когда его низкий голос вибрировал прямо в животе, а тяжелое тело служило самым надежным щитом от внешнего мира, сопротивляться не хотелось.
— Черт с тобой, Ли, — выдохнул Джисон, окончательно расслабляя плечи и вжимаясь затылком в подушку. — Считай, что ты меня убедил. Но если я упаду в обморок от кофеинового голодания, оживлять меня будешь ты. И не своими клыками, а нормальным завтраком.
Минхо в ответ лишь довольно хмыкнул, не открывая глаз. Его хватка на талии Джисона стала чуть мягче, но не менее собственнической. Он слегка сдвинул голову выше, устраиваясь на мягком солнечном сплетении ведьмака, и глубоко вдохнул.
— Договорились, — пробормотал вампир. — Я приготовлю тебе всё, что захочешь. Позже.
Джисон невольно улыбнулся, глядя в потолок, по которому плясали солнечные блики. Он продолжал лениво перебирать темные, шелковистые пряди на затылке Минхо. В этом жесте не было магии, только простое человеческое — или ведьмачье — тепло.
В голове всё еще всплывали обрывки вчерашнего: окровавленный Крис, медальон с печатью ректората, осознание масштабной лжи... Но здесь, в коконе из одеял и рук истинного альфы, это казалось чем-то из другой жизни.
— Знаешь, — тихо произнес Джисон через пару минут, — если бы мне вчера сказали, что я буду лежать вот так с «тем самым заносчивым кровососом», я бы превратил этого человека в пепел.
— Я бы тоже не поверил, — отозвался Минхо, и его ладонь медленно скользнула по боку Джисона, чуть сжимая кожу на талии. — Но твоя магия... она больше не колючая. Она греет.
Джисон почувствовал, как по кровной связи передается волна спокойствия. Это было странно и ново — чувствовать чужое умиротворение как свое собственное. Он закрыл глаза, позволяя себе еще немного побыть в этом безопасном «сейчас». Кофе подождет. Мир подождет.