Точка невозврата: Гнилая кровь
Воздух в курилке за заброшенным корпусом университета «Аркхейм» можно было резать ножом. Он вонял дешевым табаком, дождем и чертовой магией, которая зудела под кожей Хана Джисона, как стая разозленных шершней.
Джисон затянулся, выдыхая густое облако дыма прямо в серые сумерки. Он был лучшим ведьмаком этого гребаного заведения. Его магия могла заставить сердце замолчать одним щелчком пальцев, но сейчас его собственное сердце предательски частило.
— Пиздец, — выплюнул он, чувствуя знакомый, ледяной холод, ползущий по позвоночнику.
Этот холод он узнал бы из тысячи. Запах дорогого парфюма, смешанный со сталью и чем-то металлическим. Кровью.
Ли Минхо вышел из тени деревьев, выглядя как оживший кошмар любого омеги. Высокий, породистый вампир-альфа в черном пальто, которое стоило больше, чем вся жизнь Джисона. Его глаза в полумраке отливали красным, а аура была настолько тяжелой, что Джисону захотелось либо свалить отсюда к чертям, либо выплеснуть всю свою силу ему в лицо.
— Всё еще травишь свои легкие, Хан? — голос Минхо звучал как бархат, за которым скрыто лезвие. — Твоя магия из-за этого воняет помойкой.
Джисон бросил окурок и раздавил его подошвой кеда, глядя прямо в глаза вампиру.
— А ты всё еще суешь свой нос в чужие дела, Ли? Какого хуя тебе надо? Мы вроде всё выяснили три года назад, когда ты решил, что я — просто удобный источник энергии, который можно вышвырнуть, как использованную девку.
Минхо резко сократил расстояние. Вампирская скорость — сука, Джисон даже не успел моргнуть, как холодные пальцы впились в его предплечье.
— Источник энергии? — прошипел Минхо, и его клыки удлинились, едва касаясь нижней губы. — Это ты мне говоришь? Ты, блять, который использовал приворотное заклятье, чтобы привязать меня к себе, пока твой клан планировал, как лучше доить мои счета?
Джисон на секунду опешил, а потом расхохотался — зло и надрывно. Магия в его венах вспыхнула золотом, отбрасывая руку вампира.
— Приворот? Ты совсем ебнулся в своем склепе? Я любил тебя, придурок! А ты просто послушал своего папашу и поверил в это дерьмо?
— Я видел записи, Джисон! — рявкнул Минхо, и вокруг него закружился вихрь ментальной энергии, от которой задрожали стекла в здании. — Твой голос, твои слова о том, что я для тебя — лишь способ подняться в иерархии!
— Да пошел ты нахуй со своими записями! — Джисон толкнул его в грудь, и из его ладоней вырвался сноп искр, опаляя дорогую ткань пальто Ли. — Ты всегда был трусом. Тебе было проще поверить в ложь, чем признать, что ты, великий альфа-вампир, зависим от какого-то ведьмака-омеги.
Они стояли друг против друга, тяжело дыша. Воздух между ними буквально плавился от ненависти и... дикого, неудержимого влечения. Запах омеги — горькая полынь и гроза — ударил Минхо в голову, вышибая остатки самообладания. Джисон был самым сильным ведьмаком, и его кровь сейчас пульсировала так ярко, что Минхо слышал ее зов.
— Ты ненавидишь меня, — прошептал Минхо, прижимая Джисона к шершавой кирпичной стене.
— Всем сердцем, — выдохнул Джисон, хотя его тело предательски задрожало, когда нос вампира коснулся его шеи.
— Тогда почему твоя магия так отчаянно тянется к моей тьме? — Минхо втянул запах его кожи, едва сдерживаясь, чтобы не вонзить клыки в пульсирующую вену.