Письмо...
По пустым, холодным коридорам неслась девушка. Русые волосы спутались, щеки покраснели, а глаза блестели от слез.
Опять.
Опять от нее что-то скрывают, пытаются удержать во Французском квартале. Она уже знает, что будет если она вдруг попросит прогуляться по Новому Орлеану. Отец начнет лекцию о том, как опасен мир, сколько усилий требуется для того, чтобы защитить ее. Дядя Элайджа молчаливо поддержит. А тетушка Фрея уведет ее в комнату и начнет рассказывать страшилки о "большом и жестоком мире".
Она не раз задавалась вопросом: может есть то, что она не должна знать о своих родственниках? Что может ее поразить больше, чем заявление о том, что им по тысячи лет и они являются гибридом, вампиром и ведьмой? Кажется, что ничего.
Девушка вбежала дверь и, захлопнув ее, осела на пол.
- Хоуп! Хоуп Майклсон, а ну немедленно выходи! - громкий повелительный голос отца раздался совсем за дверью.
- Клаус, ее здесь нет. Скорее всего она в комнате. Оставь ее в покое, ей надо подумать. - спокойный размеренный голос дяди.
- Элайджа, ты не хуже меня понимаешь, что ей нельзя знать слишком много о нашей семье, о нашем прошлом. И все ее расспросы...
- ...подростковая любопытность. Успокойся, пойдем, нам надо обсудить требования ведьм.
Шаги родственников затихли за углом. Хоуп еще с минуту сидела не подвижно.
Так вот оно что! Они не хотят, чтобы она знала об их прошлом. Занятно.
Хоуп встала. Окинула комнату взглядом. Что-то смахивающее на кабинет, давно поросший паутиной и заброшенный ненужным хламом, вот что предстало ее взору. Она сдала пару шагов и в итоге, запнувшись обо что-то, чуть не расквасила себе нос. Хоуп схватиласьза ближайший подсвечник, торчавший на стене. В столе, стоявшем посреди комнаты, что-то звякнуло, открылся маленький потайной ящик.
Еще с детства Хоуп обожала тайны и расследовала их, будь то спрятанная коробка печенья или клад, который отец спрятал для нее в десятый день рождения. Девушка довольно потерла ладошки ии подошла к столу. Ничего интересного нескончаемые скучные бумаги. Уже разворачиваясь, она краем глаза заметила надпись на одном из конвертов: " Кол Майклсон".
Кол Майклсон.
Девушка ни разу не слышала этого имени. Может это какой-то ее очередной родственник? Если так, то почему она никогда не слышала это имя? Может, он изгой? Паршивая овца?
"Хоть в одной семейной тайне я разберусь."
Решительно схватив конверт с надписью, она вскрыла его. Бумага была расписана аккуратным подчерком с завитушками.
" Ума не приложу, почему я пишу это. Почему-то мне кажется, что скоро я умру... Смешно звучит. Правда. Никогда не думал о смерти. Может, потому что я бессмертный? Или из-за того что я одно из самых сильнейших существ на земле за последние тысячу лет?
Но что-то тревожит меня, чёрт возьми. Может смерть Финна? Или то, что у эта, сучка, Елена знает, что убить меня, братьев и сестру можно колом из белого дуба. Я знаю, она своего добьется.
Это обращение к Майклсонам - моей семье. То обращение, которое вы никогда не прочитаете. Потому что большая часть из нас погибла. Так что это послание скорее для меня, для того, чтобы разобраться во всем.
А теперь по порядку.
Майкл. Отец. Должен признать, что я с самого начала знал, что охотишься ты только на Клауса. Поэтому я пытался остаться в тех городах, где мы прятались.
Но в душе у меня был страх, что после Никлауса ты разделаешься с нами... И потому я бежал. Должен признать, мои страхи не были беспочвенны.
Оглядываясь назад, я видел, как ты разрушал прекрасные города, заливал улицы кровью тех, кто знал наши имена. Ты не хотел, чтобы кто-нибудь помнил наши имена, чтобы кто-нибудь знал, что мы существовали.
За всеми этими погонями и массовыми убийствами ты так и не понял, что монстр - это ты, а не мы.
Эстер. Мама. До сих пор не могу поверить! Женщина, так страстно любившая свою семью, готовая убить кого угодно или умереть за своих детей, пытается убить собственную кровь и плоть. Прошла тысяча лет, а я не могу поверить. До сих пор. Мне все кажется, что ты рассмеешься, вокруг твоих голубых теплых глаз появятся морщинки, и скажешь, что это игра, шутка. Но нет. Каждый раз, каждый чертов раз, когда мы встречаемся, ты пытаешься меня прикончить.
Мама, скажи, что к Нику ты относилась также как и ко мне, ко всем нам. И я добровольно пойду на самую мучительную смерть. Но нет, ты такого не скажешь. Сейчас ты лежишь в гробу с твоим именем у Клауса в доме, у твоего любимчика.
Наверное больно терять двух детей, правда? Мне очень жаль. Ты сделала все, чтобы обезопасить нас, кто знал, что все пойдет не так, как задумано.
Ты - женщина настолько любившая своих детей, что возненавидела их.
Финн. Брат. "Майклсон с высокими моральными принципами". Что-то твои принципы не появились, когда ты, пытаясь выслужиться перед родителями, делаешь попытки убить нас, родных братьев и сестру.
Знаешь, я считаю правильным, что тебя девятьсот лет продержали в гробу с кинжалом в сердце. Ты мне всегда не нравился: зануда, жуткий подлиза и тот еще подлец.
И все же, что тебя заставило так поступить? Почему ты не убежал с нами? Родители бы убили тебя, как только разделались бы с нами. Почему ты выбрал их, а не нас?
Ты - ужасный простофиля, малыш Финни.
Элайджа. Братец, про тебя ведь говорят, что ты "самый благородный из Майклсонов". Мне ли не знать. Особенно, когда ты, тогда в восемнадцатом веке, помог Клаусу заколоть меня серебряным клинком. Этого я тебе никогда не прощу.
Также ты, мой благородный брат, известен своими обещаниями. Ты в лепешку разобьешься, закинешь тигра на Биг-Бен, но выполнишь свое чертово обещание. Да, твой "хороший" имидж. Выполнил все обещания, кроме одного, самого важного.
"Всегда и навечно".
Обо мне ты, если и заботился, то редко. Но Ребекка. Ей ты обещал. ОБЕЩАЛ! Обещал, ей свое "всегда и навечно". Да ты защищал ее, почти ото всех, кто угрожал ей. Клаус. Ты не мог пойти против него, даже ради нашей сестры, даже ради "всегда и навечно".
Ты - слабак, брат. Ты мог бы пойти против него, но ты боишься. Боишься остаться один.
Никлаус. Почему для тебя всегда было так важно, что у нас разные отцы? Подумаешь, мать изменила отцу. Подумаешь, мы бегаем от него всю жизнь. Ерунда.
Послушай, мне плевать на то, что мы не родные братья, на то, что ты убил Майкла, на то, что использовал всех нас. Пле-вать.
Единственное на что мне НЕ плевать, так это на то, что отобрал у меня мать и Ребекку. Вот так просто взял и отобрал у меня их любовь, внимание и заботу. Я мог бы терпеть все, но только не это. Ты забрал два моих солнца, две мои путиводные звезды. Ты даже не понимаешь каким богатством владеешь, играешь с матерью в кошки-мышки, а Ребеккой помыкаешь, как тебе вздумается.
Ты - шизофреник-убийца, придурочный псих и невоносимый, самовлюбленный павлин. Я всё сказал.
Ребекка, моя младшая сестренка. Знаешь, я очень люблю тебя. Пытаюсь оберечь тебя от неприятностей (читай : Никлауса). Но, ты стервочка такая, совершенно меня не слушаешь.
Чтобы я тебе не говорил, чтобы я не делал, ты все равно останешься с ним. Ты верна Клаусу и совершенно не видишь, как он пользуется тобой, чтобы получить власть или отомстить врагам.
Скажи мне, что я делаю не так? Почему ты сново и сново возвращаешься к нему? Почему, стоит мне пойти против него, ты, Бэкс, встаешь на его сторону. Ему плевать, как ты этого не понимаешь?!
Какой бы ты не была, ты - моя любимая младшая сестренка.
Эту чертову исповедь пора заканчивать. Но напоследок всего лишь напишу, что я насколько бы сильно ненавидел свою семью, настолько же сильно ее люблю. Наверное, я мазохист, но это так и ничего не изменить.
И если следущий, кто умрет буду я, то я готов. Всю свою жизнь я не мог разобраться в себе, в своих чувствах, в своей семье, но сейчас... Сейчас я готов.
Моей любимой семье,
Кол Майклсон"
Хоуп сама не поняла, когда начала плакать. Она не помнила, как оказалась на полу. Она просто смотрела на письмо с красивым подчерком.
***
Дубовая дверь распахнулась пропуская внутрь заплаканую девушку. Посмотрев в такие родные лица, Хоуп их не узнала. Хотя вроде бы вот отец, вот дядя Элайджа, а вот и тетя Фрея.
В полной тишине она звенящим голосом произнесла:
- Я всё знаю.