Да начнётся ад.
POV Элеон.
В итоге я вляпалась по полной. После тех выходок я получила по шее от Мелиссы за то, что она чуть не поседела из-за того, что дико боялась за меня. За то, что я вот так взяла и ушла без неё, аргументировав это тем, что на улице между прочем был поздний вечер и очень темно, а я бросила её на произвол судьбы. Мы всегда ходили домой вместе, после поздних прогулок, дабы с нами что-то не случилось.
Рейджи Сакамаки стал оставлять меня каждый раз после лекций. Мало того, что за те выходки мне влетело по полной. Он заставил учить в два раза больше, теперь я точно никогда спать не буду.
Во время первого раза, когда он оставил меня после занятий, он начал диктовать, а так как я в прошлый оставила все тетради в аудитории, я решила спросить его про них, но сколько бы я ни пыталась, он продолжал диктовать, не обращая на мои слова никакого внимания.
– А где записывать-то в итоге? Так запоминать? Но это невозможно!
Но он лишь посмотрел искосо. Стоп, мне кажется, или я только что слышала смешок. Стоп, серьёзно?! Мне придётся так запоминать?! Чёрт, там же всё на зубок выучить надо, а я уже половину прослушала... Он же не убьёт меня... не сможет... Нет, это же действительно невозможно... Так, пора искать ближайшую дверь или на крайний случай окно. Вскоре он перестал диктовать, а я всё это время пыталась впихать в свою горе голову всё, что осталось, слава богу, память была отличная, и я всё запомнила... ну кроме начала... хотя тут скорее сработал страх того, что я отсюда вообще не выйду.
Когда он потребовал всё повторить, я начала рассказывать с того, что запомнила. Я просто ушла в себя, тело стояло неподвижно, скованное страхом, я даже, казалось, в этот момент ничего не слышала и не видела, но всё продолжала что-то говорить. Потом, я, сама того не понимая, перестала рассказывать. Всё?... У меня получилось?
Учитель Сакамаки снял очки, подошёл ко мне, и схватив за руку, прижал к стене:
– Ты пропустила первые девять предложений. И это ты считаешь идеальным? Это было отвратительно, и я не посмотрю на остальную часть, которую ты рассказала слово в слово! Ненавижу, когда люди пытаются что-то доказать, а в итоге выглядят жалко, это унизительно, в первую очередь для них! – его презрению не было края. – Я бы убил тебя за такое, но будь благодарна, –продолжил он, подойдя к своему столу, и запустив руку себе в волосы, – Я даю тебе шанс, только ради того, чтобы потом смотреть, как ты проваливаешься снова и снова. Но не думай, что я буду просто смотреть, наказание за каждую ошибку тоже последует. – закончив говорить, он протянул мне в руки папку с тетрадями и пенал, которые я забыла в тот раз.
Странно, почему он не отдал их Мелиссе тогда. Я взяла вещи, и сказав "до свидания", медленно, без резких движений покинула аудиторию. Да, мне было страшно, вся моя смелость бесследно исчезла через два дня после той выходки на лекции, когда я наконец-то смогла выспаться, и мой мозг осознанал то, что я натворила.
Когда я пришла домой, было поздно, Мелисса уже, слава богу, спала в гостиной и не терзала себя переживаниями. Я накрыла подругу лёгким одеялом, а сама поднялась наверх, в свою комнату. После сегодняшнего, мой мозг получил достаточно впечатлений и эмоций. Так что, так как я всё равно не горела желанием спать, я села за стол и решила посмотреть папку с тетрадями. Как только, я её открыла, оттуда выпала тетрадь медицинской подготовки по первой помощи.
– Стоп, не помню, чтобы на этой странице было что-то написано.... Какого? – проверив ещё раз внимательно, что там написано, я поняла по второй части, что это то, что диктовал мне преподаватель Сакамаки. – Но я не писала эту тему. Неужели преподаватель всё это написал?
Я со страху резко закрыла тетрадь и упала на кровать, закрыв глаза.
Первое время он давал учить, но при этом ничего не объяснял, ну как сказать... для меня его объяснения заумным языком, ровно как ничего не объяснять.
Что говорить о наказаниях, которые следовали после каждой моей малейшей ошибки... Он заставлял меня повторять всё снова и снова, пока не будет слово в слово, при этом давал час, на то, чтобы выучить. Но после того, как я в конце концов рассказывала всё идеально, следовал презрительный сумасшедший взгляд, сжатые до боли запястья, нравоучительные беседы и ещё больше зубрёжки.