Часть 6. Месть Бена, или почему я ненавижу Себу.
Да святой инопланетянин! Ты чё творишь, безумец!
© Брат Василисы
Утро начиналось нормально. Бухой в зюзю Бен храпел в своей комнате, Василиса спала на диване, укрытая одеялом. Даже для неё в гостиной было холодно.
Но вот, Бен продрал свои глаза и мутным взглядом окинул свои владения.
Увидел Василия, стоящего в уголке, и сердце его наполнилось радостным предвкушением подлянки, которую он подготовил Василисе.
Рот Бена снова растянулся в ехидной, жестокой улыбке, а в глазах загорелся тлеющий огонёк.
Уши эльфа вздрогнули и встали торчком, а всё тело приятно напряглось, выдавая в хозяине садиста.
Бен сладко потянулся, зевнул и встал. Он привёл кровать в нормальное состояние и подготовил компьютер.
***
Разлепляю свою сонные глазоньки и нахер посылаю жёсткий диван, ибо спину на нём я уже себе убила, как и здоровый сон. Впрочем, кому какая разница.
Я живу в доме, кишащем маньяками, и такая хрень, как неудобный диван кажется такой мелочью.
Мимо проходит Доллмэйкер.
–Ипать ты стрёмная... - усмехнулся он.
Я согласно кивнула, протирая глаза. Если я не высыпаюсь - мною можно пугать нечисть. Крипов, как оказалось, тоже. Не особенно то и приятное открытие.
Впрочем, плевать.
Я встала, потянулась, что-то в позвонке снова хрустнуло. Дежа-вю, мля.
Иду на кухню. Там снова полный аншлаг.
Только Бена нет.
–Садись ко мне на колени! - похлопал себя по коленям Смеюшийся Джек. Ага, полосатая кукла, хер тебе, а не я на коленках.
Вычленяю из толпы самого безобидного, готовлю скромный завтрак и сажусь на коленки к Спленду, показав Ржущему язык.
Он только тяжко вздохнул.
–Стоило попытаться. - полосатый пожал плечами.
Спленди на завтраек ел овсянку. Несчастный.
Лицо у него было точно такое же. Несчастное.
Поела я быстро. Любопытство сильнее осторожности.
За что я и поплатилась. Я подавилась.
М-да, кто бы ожидал, что от смерти меня спасёт Джефф. Престрелите меня кто-нибудь, пожалуйста, а то мне с таким позором не жить.
Впрочем, кажется, пока он мне по спине стучал, он тайно хотел мне позвоночник сломать. Ну и ладно!
В припрыжку, ещё покашливая голосом курильщика с пятидесяти летним стажем, я иду на разведку. Буду искать нычки!
На лице - улыбка в тридцать два зуба, в ушах фоновая музыка, какая-то активная и бессмысленная, как, впрочем, и всё моё существование.
Первая нычка - на чердаке, за грудой старого хлама. Правда, судя по стойкому кошачьему запаху, мне придётся её делить с Гринни.
Вторая нычка нашлась в коридоре, за тумбочкой.
Третья - внизу, в диване. Уху, я закончиль!
Смотрю на часы - три часа ночи, млин! Я встала в десять, если что!
Ай, не важно.
Насвистывая прилипчивую мелодию, иду на кухню на обед.
В голое пусто, как на ОГЭ, в животе пусто, как...
В общем, просто пусто.
Без малейшей задней мысли стучу к Бену в комнату:
–Бенчик, тебе есть принести?
С той стороны доносятся странные стоны. Пожалуй, я пошуршал от сюда, пока меня не превратили во что-нибудь не особо приятное.
Однако, не успела я сделать и трёх шагов, как меня схватили за шкирку и втянули в комнату.
Я лихорадочно соображаю, где я успела накосячить, и каков будет урон за мои косяки.
Внезапно, меня куда-то всасывает, и я, ударившись головой обо что-то, отрубилась.
Кто счастливчик? Я счастливчик! Уровень везения - Василиса, млин.
***
Девушка оказалась в лесу.
Вековые и не очень дубы поднимали свои наполовину облетевшие скрюченые ветви в немом восклицании, возмущаясь и негодуя вторжению чужака в их обитель.
А девушка неосознанно скрутилась в комок, стараясь спастись от холода.
На улице - поздняя осень, а на несчастной девушке только футболка и шорты!
Где-то вдалеке завыл волк, и вой его был жалостлив, подобно прхоронному плачу.
Впрочем, на самом деле, этот вой привлекал стаю.
Девушку учуяла голодная волчья стая.
Наивные животные они ещё не знают, на что способна наша героиня...
***
Открываю глаза. Надо мной - слюнявая вонючая пасть.
–Смайл, иди нахуй, дай поспать... - пробормотала я, ещё не учухав ситуацию.
Внезапно, снова открываю глаза, и понимаю, что это не Смайл, не криповая псина, а ебучий волк!
Волк, мать вашу!
Мой визг заставил несчастных животных унести подальше ноги, скуля и поджимая хвосты.
Я же уже говорила, что очень громко визжу?
Встаю, понимаю, что я в глубокой заднице и иду куда-то. В любой непонятной ситуации просто иди. Не важно, куда. Направо, налево, прямо, в жопу, нахуй - просто иди.
Чуете этот дух дежа-вю? Нет? А я вот чувствую.
Не хватает только Бена, Сленда и ещё рандомного крипа для полного "счастья".
Лия лежала в кармане, наушники - там же.
Смекаете?
Да здравствует клуб на природе и дурдом на выезде!
Пробивает на нервное "хи-хи", но нервное "хи-хи" можно и потом сделать, когда я окажусь в безопасности, и, желательно, в тепле, иначе свалюсь с простудой, и больше уже не встану...
А в лесу влажно так, что меня выжимать можно, и холодно так, что колошматит не по-детски.
Нашла дерево, на которое можно залезть. Залезаю и устраиваюсь поудобней. Широкий ствол защищает от промозглого ветра, пробирающегося своими ледяными пальцами мне под футболку. Каков бесстыдник.
Блин, Бен, чем же я тебе так насолила, что б ты меня так ненавидел? Я ведь даже не удалила те арты, а просто перенесла в другую папку!
Я сжала зубы и стукнула по холодному сырому стволу. Скот ушастый, ну погоди, как вернусь - такую сладкую и весёлую жизнь устрою - мама не горюй!
Так, Василиса, думай! Голова тебе не только для шапки дана!
Думаем, думаем... Придумала!
Не зря же я ОБЖ учила как не в себя?
Улыбаюсь и насвистываю, убрав наушники в карман.
Ищу реку. Если пойду вниз по течению - выйду рано или поздно к какому-нибудь поселению. А поселение - это безопасность, тепло и пища.
Оба! Шелест воды!
Я глянула на небо. Собирался дождь. Твою ж налево!
Так, ладно, без паники.
Я нашла какую-то нору и залезла туда, скрутившись в бараний рог. Вот так отпуск устроил мне ушастый!
Ну ничего, у меня уже наметилось в планах свести эльфа и Оффа в одной тесной комнате с целью познакомиться поближе!
Внезапно, мне чихнулось. И тут два варианта: либо меня вспоминают, причём явно не добрым словом, либо я заболеваю.
Первый вариант желательней, зато второй - реалестичней...
На улице ливануло, как из ведра.
–И разверзлись хляби небесные... - проворчала я, поджимая ноги.
Внезапно, ко мне вползла змея. Бедняжка, замёрзла. На самом деле, если на змей не нападать и не провоцировать - они не нападут.
Я замерла. Змея проползла под футболку и устроилась на моей плоской груди. Уву, как же я обожаю змей!
Я уснула. Твою ж мать, я опять уснула!
Когда проснулась - змейки уже не было, зато похолодало. Зашибись!
Я кое-как, матерясь неудержимо, выползла из норы. Вся в грязи, со спутанными волосами и окоченевшая до невероятности.
Осень сосёт!
***
Девушка шла по лесу уже много дней. Её голос постепенно охрип, а с губ всё чаще слетали полубезумные смешки и покашливания.
Запомните это. Это - одиночество. Оно сводит людей с ума, а полубезумный человек не может быть прекрасен...
Василиса часто питалась грибами и ягодами, но ей можно, она всю эту флору знает так, как ни один ботаник не знает, и знать не может.
Девушку часто сгибало от кашля, спала она под открытым небом и без огня.
Волосы уже давно свалялись и стали грязными. И без того худое тело совсем отощало.
Футболка порвалась, как и шорты. Руки и ноги были исцарапаны в кровь, а ступни вообще сбиты до мяса.
Впрочем, девушке наплевать. Она даже не умывается.
Но вот, после долгих блужданий, она натыкается на чьё-то огромное поместье, и в потухших было карих глазах разгорелся разум и вспыхнула надежда.
Сгибаясь от кашля, девушка побежала к людям, надеясь если не на приют, то на корку хлеба.
На сухих, обмётанных лихорадкой, искусанных губах заиграла улыбка.
***
Иду я значит, такая, по лесу, уже думала с ума сходить. От одиночества. Ага. А тут... Дом такой... Огромадный... И главное смотрю - а домина-то знакомая чагой-то, очень знакомая...
Ай, похуй, где только наша не пропадала?..
Вот и я о том же!
Бодрым ползком добираюсь до живой изгороди.
Раздвигаю ветки.
Оп-па, а там - Сель... Не из Банка Крови, а из Тёмного Дворецкого.
Ну, думаю, ща обратно в лес, а потом до города. С Себой то встречаться мне резона нет, я от него ссыкую по тихому.
Оборачиваюсь... А там этот скот стоит... Лыбу давит...
Ну всё, пиздец, думаю. Пришла смерть моя...
А сама такая: здрасьте! И ручкой машу. И улыбаюсь так, будто у меня лицо свело.
Потом ещё подумала... И легла. На землю. Голую.
Солнышко светит с неба, на меня овальными по горизонтали глазами смотрит демонюга, а я лежу на спине, скрестив руки на животике и думаю о тленности бытия.
А животик такой: бур-бур-бур. Это он есть, значит, хочет. Как и я, в прочем таки.
Себа, конечно, пытается что-то там вяк, но вяк не вякается, а только сипит, и вообще, я, такая бесчувственная скотина, лишила его фирменных фишек.
Ну, дорогой мой, привыкай. Я люблю портить малину. Ага.
–Себастиан! - недовольно фыркает Сель. Я не вижу, чагой-то он там делает, да и видеть особо не хочу, так что закрываю глаза и тихонько мысленно матерюсь, потому, что под веки словно от всех щедрот своей грешной чёрной души сыпанули отборнейшего стекла, дотолчёного до состояния мельчайшей крошки.
Довольно скоро я замерзаю... Ну да, логично, температура, осень, всякая такая фигня-херня и прочее и прочее и прочее.
Так что, забыв подумать, сворачиваюсь калачиком и натурально сплю.
А сама думаю - ща Себа уйдёт, я поползу дальше, в поисках Лондона... И буду там жить!
Шуткую. Я там нах никому не сдалась... Аааа, шуточки за триста...
А тут... Себа, сука... Хватает меня за шкварник... И тащит к Селю!
Ладно бы ещё не за шкварник, аки воришку, а на руках, аки деву красную!
Охурмевшая шмарахлёбина!
Демонюга озабоченая!
Продолжаю притворяться спящей. До победного.
Так что хоть ты дерись - я не сдамся.
Себа чё-то начал втирать Селю. А я такая: хр-хр, (типо храп) мозафака, иди-ка ты в жопу.
Сель, скотина малолетняя, не долго думая, вылил на меня чай... Благо, что остывший... Плохо, что ледяной...
Я взвилась под самые облака и заорала так, что у самой уши заложило.
–Ты что творишь!? - ору я, потирая плечи. Чай действительно был ледяной!
Сель с каменной мордой продолжает пить чай. Себа положил мне руку на плечо. Думаешь, я сбегу? Да чёрта с два, демонический хер! Что бы я ушла, тебе придётся шваброй меня выгонять!
–Кто ты такая? - наконец, холодно спросил Сель.
Я пожала плечами:
–Василиса, если вам обоим это хоть что-то говорит...
Сель морщится и переводит на меня свои глаз... эээм...Свой глаз. Да.
–Это должно что-нибудь нам говорить?
Я мотаю головой.
–Я имела ввиду, что мне самой имена ничего не говорят, а...
Умолкаю, умолкаю! Себа, мразь, не ломай мне ключицу!
Сель поджал губы.
"Не делай губы писей..." - вспомнился мне фрейм из манги Get lost...

Естественно, я начала ржать.
Меня сломал Сель, гениально, блять...
Но едва я представляю аристократичного Селя в той ситуации, что меня сгибает так, что мама дороХая!
Проблема в том, что если я начинаю что-нибудь делать... Я продолжаю это делать даже тогда, когда эта фигня делает мне больно! Тем более, что мне опять снесло крышу!
–У меня уже нет воздуха что бы ржать... - просипела я, смеясь и кашляя одновременно...
Внезапно, меня посетили въетнамские флэшбэки...
Однажды на географии расселись так, что на первом ряду была только я, на втором - большая часть моих дноклассников и на третьем - три-четыре человека.
И вот, идёт урок. Наша учительница о чём-то пошутила, и я с дноклами засмеялась, а потом закашлялась. Вышел эдакий смех демона.
–Теперь я понимаю, по какому принципу вы расселись. - сказала учительница. - Тут, - она указала на меня - ад. Там - указка в сторону третьего ряда - рай. А посерёдке - честилище...
От этого воспоминания я начала смеяться ещё сильнее, и, соответственно, ещё сильнее кашлять...
И, вот знаете такой момент в смехе, когда вы понимаете, что можете задохнуться, но всё равно смеётесь, и всё вам кажется смешным? А в голове стучит мысль о том, что вы скоро задохнётесь? Но вы не можете прекратить смеяться, и вас уже выгибает не по-детски?
Так вот, знайте... У меня такая херь постоянно.
Сель смотрит на меня, как на принца Сому, когда тот постоянно ныл, но я продолжаю ржать, и это уже не смешно...
Наконец, у Себы нервы не выдерживают, и он поливает меня водой из шланга.
Я прекращаю смеяться, и лежу, смотрю в небо, пытаясь отдышаться.
Затем меня снова сгибает. Уже от кашля.
Кашляю я так, что желудок судорожно сжимается, пытаясь хоть что-то из себя выдавить.
Да только в последний раз жрала я ещё позавчера... Get dunked on, bitch!
Наконец, я закончила со всем этим дерьмом...
Да, Василиса, ты закончила! Только, блять, тебя вырубило! Зашибись!
*Злые звуки гг из фанфика*
В это время в особняке Криппипасты:
–Бен, где Василиса? - спросил Джейсон, развалившись на диване. Он наблюдал за тем, как ушастый призрак проходит In the Shadow of the Colossus.
Ушастый как раз был на третьем колоссе.
–Да сдохни ты уже, длинная тварь! - не выдержал вирус, когда во внеочередной раз его персонаж грохнулся с макушки Террестрис Веритаса.
Джейсон приподнял бровь, а у Радиусы на его плече загорелись глаза не добрым светом.
Бен перевёл рассеянный взгляд на Тоймэйкера.
–Ты о чём-то спросил?
–Я спросил: где Василиса? - холодно сказал производитель игрушек.
Бен скривил лицо:
–Зачем тебе человек?
–Она мне пирог должна... - почти мягко сказал Джейсон, постукивая когтями по дивану.
Бен сразу усёк, куда ветер дует, и ответил:
–Через недельку вернётся, не волнуйся так...
Джейсон криво усмехнулся и встал. Затем потянулся и вовремя схватил нечаянно сорвавшуюся Радиусу.
Та обматерила его по-мышачьи и заползла в карман. В другом спала Лакрица.
–Очень на это надеюсь... - пробормотал Тоймэйкер и пошёл в свою мастерскую.
Бен решил проверить - как там его подопечная?
Отключив оборудование, он пошёл наверх, где по компьютеру транслировались приключения Василисы.
Там, на экране, Василиса лежала на каком-то матрасе в тёмной комнате.
Бен в который раз подумал, что ей идёт эта рисовка, хотя лучше бы было, будь она не такой тощей...
Бен буквально мог пересчитать её рёбра, а тонкие ручки и ноги наводили тоску.
Но вот, в комнату вошёл светловолосый паренёк...
Тем временем в аниме:
Открываю глаза. На меня смотрит Финни. У него в руках - тарелка. Всё, белобрысик, теперь ты мой брат и товарищ. Вот за что я тебя уважать буду!
Финни поставил тарелку рядом со мной и с интересом на меня посмотрел.
Я ответила ему тем же.
Паренёк широко улыбнулся - я улыбнулась в ответ.
Финни смутился. UwU... Какая милота! Как я его люблю! Так бы и зажамкала!
Решено! Я хочу его потискать!
Пытаюсь встать. Понимаю, что это не лучшая идея, пришедшая мне в голову.
Сгинаюсь от дикого кашля и падаю обратно на матрас.
–Простите, вам нельзя вставать! - проговорил Финни растерянно. Всё, я влюблена! Тащите священника, я выхожу замуж! И пофиг, что мы оба несовершеннолетние, а Финни, скорее всего, лет на пять меня моложе!
Внезапно, в комнату заходит Себа... Вспоминаю, как мне снесло крышу...
Ёбанный стыд...
Заползаю под одеяло, и оттуда уже кричу:
–Никого нет дома...
Ага, блять, никого, как же!
Долговязая скотина выдёргивает меня вместе с одеялом.
Я намертво вцепилась в одеялко, обхватив достаточно щуплый кусок материи руками и ногами.
–Уди, противный! - пробурчала я, уткнувшись лицом в укрывательную материю.
Скотина отодрала таки меня от одеялка, и потащил куда-то.
Значит так, план-капкан. А если честно - план МПМ. Что расшифровывается как мотаем пока можем!
Я спрыгнула с плеча демона (очень странно это читается) и, немного пошатнувшись, побежала.
–Валентин говорит
О сестре в кабаке,
Похваляет её ум и лицо.
А у Маргариты на левой руке
Появилось дорогое кольцо!
Тра-ла-ла-ла-ла-ла!
Тра-ла-ла-ла-ла-ла!
Пропела я всплывшие строки, и, снова попрощавшись с крышей, припустила быстрее.
Вот только, Василиса, мать твою за ногу и в корыто, ты забыла о том, что ты победитель по жизни!
И, в итоге, вместо того, чтобы осложнить Себе жизнь, я её ему облегчила, подскользнувшись и упав, пропахав носом пол коридора.
Естественно, как и всякий русский человек, я щедро посыпала пол матами.
Впрочем, Себа и бровью не повёл. Думаешь, я так легко сдамся? Ха-ха, ты ещё не познал всю стойкость и упрямость Печальновой Василисы!
Я вырывалась так, как не вырывалась никогда. Я извивалась не хуже змеи и брыкалась словно необъезженная лошадь, но давайте взглянем правде в глаза: я хилая школьница в плохой физической форме, а Себа - ебучий демонюга... И вот что я могла сделать? Да нихуя!
Поэтому, покорившись судьбе, я позволила дворецкому меня нести, хоть от страха меня и вымораживало не по-детски...