FOUR CAPTURE
Under The Bridge
Angelina
—Бонни, мне нужно, чтобы ты сделала мне одолжение, но ты никому не расскажешь об этом.
Бонни вела себя весьма странно с тех пор, как она прониклась этим ведением, связанным со мной, и поклялась в секретности, чтобы никому не рассказывать о том, что она видела.
—Это не звучит, как одна маленькая просьба, Ангелина,—она прошептала, чтобы нас никто не услышал. Я не знала, кто мог следить за нами. Меня это не волновало: будь то Стефан, Деймон или Клаус.
—Прошу, это вовсе не играет особого значения, мне просто очень нужно, чтобы ты связалась с кое-кем,—шепнула я в ответ.
—С кем?—она подняла бровь, заинтригованная тем, что же я собиралась попросить.
Может, это была глупая идея, но Бонни и Деймон не собирались рассказывать свои секреты, так что мне нужно было найти кого-то, кто смог бы мне помочь. Я собиралась брать дело в свои руки.
— С Элайджей Майклсоном. Послушай, пока ты не испугалась окончательно, я знаю, что ты прекрасно знаешь заклинание, и у меня есть то, что тебе нужно,—я умоляла, опустошая то, что у меня находилось в сумке.
—Я не знаю, Анджи, я не хочу быть вовлеченной в ваши споры с Дэймоном.
С тех пор, как в доме появилась коробка, мы с Деймоном спорили о моей скорой смерти.
—То, что он не знает, не должно навредить ему,—я уговорила её, перебросывая сумку через плечо, вытаскивая один из галстуков Элайджи и свое письмо ему, включая записку.
—Хорошо, но если кто-нибудь спросит, то я ничего не делала для тебя, договорились?—она потребовала.
Я кивнула.
—Не здесь, Анджи. Давай вернемся к мне,—она положила мои вещи обратно в сумку, подняла их и жестом пригласила меня следовать за ней обратно к ее дому.
Бонни распахнула дверь, проверила, был ли кто-нибудь здесь, прежде чем захлопнуть ее и дважды запереть за собой.
Она пошла вверх по лестнице, в то время как я последовала за ней в ее комнату, где она опустошила мою сумку на пол и схватила ее гримуар с кровати.
Я передала ей галстук Элайджи, а она приняла его, даже не спрашивая, откуда он у меня. Бонни подожгла свечу, мерцающую перед ней, пробормотав какие-то латинские слова у себя под носом. Затем она взяла мое письмо и записку. В комнате начали мерцать огни, и абажур начал раскачиваться и мерцать, когда ее пение становилось все громче и громче. Записка и письмо загорелись, растворяясь в воздухе.
—Готово?—спросила я, пытаясь найти остатки сгоревшей бумаги, но, казалось, что письмо и записка просто растворились в воздухе. Это мое любимое — смотреть, как Бонни творит чудеса.
—Полагаю, нам потребуется подождать, чтобы увидеть, появится ли он. Что ты написала в письме?—спросила она, убирая весь беспорядок, преобразованный в ходе заклинания.
—Ничего особенного. Я просто молюсь богам, чтобы Деймон не узнал, что я связалась с Майклсонами, иначе он превратит Землю в ад,—шучу я, но не без толики правды.
После записки в последнее время Деймон держит меня на коротком поводке, а мысль, что он не знает ее содержания, довела его до безумства, и теперь он считает, что мне нужно быть в безопасности.
—Ну, теперь слишком поздно, потому что я ее уже превратил,—Деймон стоял у двери спальни Бонни. Он оглянулся нас с грустным блеском в глазах, то ли потому, что мы его предали, то ли неудачно пошутили. Но было ясно то, что он услышал.
—Я был в баре, когда услышал, что вы обсуждаете что-то наедине, затем я последовал за вами и что же, ты действовала за моей спиной, Бонни, когда я просил не делать этого,—он сохранил свой спокойный тон, пока высказывал все это, но в тайне я знала: внутри бушевала ярость.—А ты, Ангелина, подвергаешь себя огромной опасности, когда я стараюсь отгородить тебя от этого месяцами.
Он вздохнул, когда я старалась оправдать себя:
—Я знаю, что делаю, Деймон, я уже не ребенок.
Не могу смотреть на него, ведь наткнусь на его разочарованный взгляд, поэтому утыкаюсь взглядом в колени.
—Нет, ты ничего не знаешь, Ангелина, не знаешь, что делаешь. Ты просто человек, и, кажется, этот факт не доходит через твой крепкий череп. Твоя жизнь ценна, и это очень легко — положить ей конец.
Неожиданно он ускоренным движением захватил меня, наливая в рот какую-то жидкость, быстро дурманящую и манящую в сон.
Damon
—Что ты наделал?—закричала Бонни на меня, пока я держал обмякшее тело Ангелины.
—Она не умерла, Бонбон, просто уснула на некоторое время во избежание любых глупостей с ее стороны,—просто ответил я, готовый уйти.
—Когда она проснется? Где ты раздобыл это зелье?—спрашивает она, прищуриваясь.
—От какой-то ведьмы. Она проснется через несколько дней или недель, точно не помню.
Я подыграл. Конечно, я знаю, когда она проснется. Только после моих слов «expergiscimini, puella crocus»( прим. переводчика: перевод с латыни «проснись, кричащая девушка»), но сейчас она должна быть в безопасности.
Я вышел из дома Бонни, следуя своему пути через лес к поместью, где находилось место, где никто не причинит ей вреда. Гроб стоял нетронутым внутри подвального затхлого помещения. Идеальное место для неё, и никто ничего никогда не заподозрит. Я положил в ее руки цветы шафрана, ее любимого цветка, плотно закрыв гроб, я запер за собою дверь.
Никто не должен найти ее. Ступеньки проносятся одна за другой, как вижу Елену и Стефана, снова ведущих серьёзный разговор в непосредственной близости, что заставляет меня закатить глаза. Стефан встречается со мной взглядом, что-то подозревая.
—Где Ангелина?—прямо спросил он, заметив ее отсутсвие.
—Откуда мне знать, Стефан, я не ее папочка,—снова закатываю глаза.
—Обычно вы, ребята, всегда где-то рядом вместе, поэтому я просто предположил, что...
—Видимо, ошибся.
Прежде чем он скажет что-то еще, я быстрым движением захлопываю за собою входную дверь, чтобы отправиться за всеми неприятностями, которые принесёт Элайджа Майклсон в Мистик Фоллс.