Заключённая
Поместье Сальваторе
Флоренс медленно пришла в себя, и первое, что она ощутила — это невыносимая боль, разливающаяся по голове и шее, как будто кто-то нещадно колотил её по затылку. Легкий туман окутывал её сознание, и, открыв глаза, она попыталась осмотреться, но пространство вокруг оказалось мрачным и угрюмым. Это был подвал, сырой и холодный, с низким потолком и стенами, покрытыми плесенью.
Попытавшись пошевелить руками, Монтгомери почувствовала жесткое сопротивление. Цепь, скованная вокруг её запястий, звенела при малейшем движении, как будто напоминала о безысходности её положения. Непонимание, словно холодный ветер, пронёсся по её телу, но тут она услышала голос — скептический, с нотками насмешки.
— О, солнышко встало, — произнес Деймон, появляясь в её поле зрения с ухмылкой.
— Какое счастье, — ответила вампирша, с сарказмом в голосе. — Ты, наверное, решил устроить мне утренний кофе в постель?
— Как тебе новое жильё? — спросил он, явно наслаждаясь её недовольством.
— Прямо мечта. Эти цепи придают особый шарм. Я даже почувствовала себя звездой фильма ужасов.
— Ты какая-то недовольная, — заметил он, скрестив руки на груди.
— О, ты заметил? — Флоренс с усмешкой наклонила голову. — Наверное, это потому что я не в восторге от своего нового "дома".
— Где Элайджа? — спросила она, не скрывая своего любопытства.
— Твой друг отдыхает в соседней камере, — ответил Сальваторе, с ухмылкой. — И ещё не скоро проснётся.
— Интересно, — произнесла она, поджав губы. — Ты, похоже, не слишком заботишься о своих гостях. Это не очень вежливо.
—Ты не выйдешь отсюда, пока не включишь свою человечность, — произнес он с самодовольством.
— Тогда тебе придётся долго ждать, — ответила она, её голос прозвучал скучающе. — Если ты надеешься на что-то более драматичное, то ты явно ошибся.
— А пока придумай, чем можешь здесь заняться, — произнёс он, отворачиваясь.
Флоренс смотрела в след закрывающимся дверям, которые с глухим стуком отрезали её от внешнего мира. Подвал, в который она попала, был мрачным и холодным. Стены, обиты серыми кирпичами, выглядели грубо и неприступно, а воздух был тяжелым и затхлым, словно здесь давно не было свежего дыхания.
Её тело стиснуло от голода, который зудел под кожей, напоминая о её истинной природе. Сколько она уже здесь? Мысли о времени, проведённом в этом подземелье, начали расплываться, и Флоренс не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя полной сил. Каждый день сливался с предыдущим, и с каждым часом её состояние становилось всё более угнетающим.
Голод становился всё более настойчивым, проникая в каждую клетку её тела, и она чувствовала, как силы покидают её. Каждое биение сердца отзывалось эхом в ушах, подчеркивая, что время уходит, а её состояние ухудшается. Она сжала кулаки, ощущая холодные цепи на запястьях. Эти цепи напоминали ей о её бессилии, но в то же время они были единственным знаком того, что она ещё жива.
Монтгомери пыталась сосредоточиться на окружающем пространстве, но внутренний зуд не давал покоя. Тишина вокруг лишь усиливала её беспокойство, и в ней росло чувство безысходности. Она знала, что должна найти способ вырваться из этого мрачного места, прежде чем голод окончательно одержит верх.
***
За несколько часов до этого
Флоренс сидела в уютной гостиной дома Элайджи, наслаждаясь стаканом бурбона. Мягкий свет лампы создавал тёплую атмосферу, отражаясь на полированных деревянных поверхностях и подчеркивая богатую текстуру старинной мебели. Она потянулась к стакану, прислушиваясь к тихому горению огня в камине. В голове у неё крутились мысли о Роуз. Ей не было грустно; это было скорее как дань уважения к той, кто оставила в её жизни заметный след.
— И долго ты ещё будешь здесь? — прервал её размышления голос Майклсона, который появился в дверном проёме с лёгкой усмешкой на лице. Он выглядел безупречно, как всегда, но в этот момент что-то в его облике показалось ей не таким идеальным.
— Вообще-то это ты предложил остаться, пока всё не уляжется, — ответила она, поднимая бровь и глядя на него через край стакана. Тон её голоса звучал игриво, но в глазах читалась легкое непонимание.
Флоренс заметила капли крови на его костюме, которые резко контрастировали с идеальной тканью. Её губы изогнулись в ехидной улыбке.
— Безупречный вампир в абсолютно не безупречном костюме. Что случилось? — спросила она, не скрывая насмешки.
Элайджа, не смущаясь, слегка пожал плечами.
— Спасал старшего Сальваторе, — произнёс он, словно это было делом обычным, как утренний кофе.
— Какой уже это раз? — Флоренс закатила глаза, прекрасно понимая, что эта история знакома ей не понаслышке.
— Я дал своё слово Елене и должен его сдержать, — ответил Элайджа, его голос стал серьёзным. В его тоне звучала некая нетерпимость, но Флоренс знала, что за этим скрывается что-то большее.
— Точно, я уж совсем забыла, — с сарказмом произнесла она, приподнимая стакан, как будто за здоровье Сальваторе.
Элайджа, словно почувствовав её иронию, лишь усмехнулся.
— Меня пригласили на ужин, — сказал он, меняя тему и взглянув на неё с легким интересом.
— И кто же? — спросила Флоренс, опустив стакан и приподняв брови. В её голосе звучало любопытство.
— Дженна Соммерс, — парировал он.
— И что с того? — с недоумением произнесла Монтгомери, наблюдая за его реакцией.
— Ты пойдёшь со мной, — заявил он, его тон стал более настойчивым.
У Флоренс мгновенно взлетели брови вверх, и она не смогла скрыть своего удивления.
— Думаю, тебе пора явить себя им, — продолжил он, его взгляд был полон уверенности, и в нём читалась готовность к действию.
— Интересно, кем ты представился тёте Елены? — спросила она, её голос звучал с лёгким сарказмом. Вопрос был не случайным; она знала, что Элайджа всегда умел изящно маневрировать в сложных ситуациях.
— Историком. Ну и, соответственно, мне очень интересен Мистик Фоллс, — ответил Майклсон, с улыбкой подчёркивая свою игру. Его уверенность казалась ей одновременно привлекательной и пугающей.
Флоренс кивнула, задумавшись о предстоящем ужине.
— Неплохо. Надеюсь, ужин будет вкусным, — произнесла она, вновь поднимая стакан, как будто делая тост за предстоящую встречу. В её голосе звучала лёгкая ирония, но внутри неё нарастало чувство ожидания.
— Есть ли какие-то новости от гибридов колдунов? — спросил Элайджа, его лицо оставалось серьёзным.
Монтгомери отложила стакан и, нахмурившись, ответила:
— Они сегодня отправились в путь. Должны быть на этой неделе.
Кратко кивнув, он встал и направился к выходу, оставляя её одну. Дверь тихо закрылась за ним, и в комнате воцарилась тишина.
Девушка осталась наедине с собственными мыслями, погружённая в размышления о предстоящих событиях. Время шло, а вокруг неё постепенно сгущалась полутьма. Она снова потянулась к стакану, позволяя бурбону согреть её изнутри.
***
Стефан и Елена проводили время в уединённом домике на озере, где лёгкий шёпот воды о прибрежные камни создавал атмосферу спокойствия. Вечернее солнце, сквозь окна пробиваясь, рисовало золотистые блики на деревянных полах и стенах, наполняя комнату теплом. Елена удобно устроилась на диване, в руках у неё был дневник Джонатана Гилберта, страницы которого были пожелтевшими, а почерк — аккуратным и чётким. Она погрузилась в чтение, когда Стефан вошёл, нарушив её сосредоточенность.
— Как ты? — спросила она, отложив дневник в сторону и глядя на него с лёгким беспокойством.
Сальваторе посмотрел на неё, его лицо отражало внутреннюю борьбу.
— А как я могу себя чувствовать? Ты ведь уже всё решила, — произнёс он, и в его голосе прозвучала едкая нотка.
Гилберт вздохнула, её уверенность была непоколебима.
— Так нужно, — произнесла она, поднимая подбородок. — Это реальность. Если для спасения близких людей мне нужно умереть, значит, так должно быть.
Стефан, чувствуя нарастающее напряжение, яростно ответил:
— Это не реальность, а трагедия!
Она посмотрела на него с вызовом, её сердце стучало быстрее.
— Трагедия? — спросила она, доставая дневник Джонатана Гилберта. — Вот это трагедия, — произнесла она, показывая на запись, в которой упоминалось его имя.
Стефан задумался, читая строки, написанные давно. Его лицо изменилось, когда он осознал, что они значат.
— Создаётся ощущение, что ты тогда был как Деймон, — продолжила Елена, её голос звучал с лёгкой ноткой горечи.
— Я был ещё хуже, — произнёс Сальваторе, его голос стал тихим, полным боли. В его глазах вспыхнули воспоминания. — Это были первые недели после обращения. Это была настоящая эйфория. Я внушал девушкам, играл с ними, как с добычей... убивал.
Его голос дрогнул, когда он продолжил:
— Но в один вечер Деймон прекратил это всё. Он сказал, что уедет из города. Я умолял его остаться, но не получилось его уговорить. И я пошёл искать себе чем перекусить. Это было не сложно, так как шла война. А что это значит для вампира? Неуловимость и незаметность.
Стефан замер, его взгляд уставился куда-то вдаль, как будто он снова переживал те моменты. В его памяти возникали картины, полные хаоса и разрушений.
— В тот вечер меня поймали две вампирши: Алексия Брэнсон и Флоренс Монтгомери. Они были теми, кто спасли меня от самого себя. Но я бы не хотел об этом говорить, — сказал он, но в его голосе звучала тень воспоминаний.
Елена прервала его, её голос был полон понимания.
— Ты бы не хотел об этом говорить, потому что не хочешь вспоминать, как Деймон убил Лекси.
Стефан молча кивнул, его глаза потемнели от угрызений совести. Он чувствовал, как тяжесть воспоминаний давит на него.
— Я чувствую себя очень виноватым и перед Лекси, и перед Лори, — произнёс он, его голос был тихим, но наполненным тяжестью. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.
Елена смотрела на него, её сердце сжималось от боли, которую он испытывал. Она знала, что он носит в себе груз, который не может сбросить.
— Стефан, — тихо сказала она, — ты не виноват в том, что произошло. Ты не мог предсказать, как всё сложится.
Он покачал головой, не соглашаясь.
— Это не так просто. У меня была возможность остановить это, но я не сделал этого.
Елена протянула руку, касаясь его плеча, стараясь передать ему свою поддержку.
— Мы все делаем ошибки, — произнесла она, её голос был полон сочувствия. — Но ты должен помнить, что ты не один. Мы можем вместе справиться с этим.
Стефан посмотрел ей в глаза, и в его взгляде отразилась благодарность — за понимание, за поддержку, за то, что она была рядом. В этот момент, среди воспоминаний и сожалений, они оба осознали, что вместе могут найти путь вперёд.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь это пережить, — произнёс он, его голос стал едва слышным.
Гилберт наклонилась ближе, её взгляд был полон решимости.
— Ты сможешь, — сказала она уверенно. — Я верю в тебя. И если нужно, я буду рядом, пока ты не найдёшь свой путь.
Сальваторе глубоко вздохнул, и в его сердце зажглась искорка надежды. Нежный свет заходящего солнца заполнил комнату, и, несмотря на тёмные воспоминания, они оба знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности.
***
Флоренс сидела на переднем сиденье автомобиля Майклсона, ощущая легкое предвкушение предстоящего вечера. На ней было облегающее тёмно-синее платье, подчеркивающее её фигуру, а распущенные волосы струились по плечам. За окном мелькали пейзажи, и она с удовольствием наблюдала за тем, как вечернее солнце окрашивает мир в теплые тона.
Когда они прибыли к поместью, Элайджа остановил машину. Монтгомери расправила платье, собираясь с мыслями. Она чувствовала себя легко.
Их встретила Дженна, её приветливая улыбка сразу создала атмосферу уюта.
— Добро пожаловать! — произнесла она, шагнув вперёд.
Первородный, с лёгкой ухмылкой, представил её.
— Это Флоренс, — сказал он, его голос звучал нейтрально.
— Приятно познакомиться, — сказала Дженна, протянув руку.
— Взаимно, — ответила Монтгомери, её голос был ровным и спокойным.
В этот момент за Дженной подошёл Деймон. Его лицо мгновенно изменилось, и Флоренс заметила, как шок сменился на раздражение, когда он понял, кто стоит перед ним. Он не подал виду и вежливо пожал ей руку.
— Приветствую вас, мисс, — произнёс он, его голос звучал с лёгкой иронией.
Монтгомери сдерживала улыбку и ответила:
— Флоренс Монтгомери. Приятно познакомиться.
Деймон приподнял бровь, как будто это имя что-то значило для него.
— Интересная фамилия, — произнёс он с лёгкой иронией.
Флоренс встретила его взгляд, и её губы слегка приподнялись в ответ.
— Удивительно, что вы это заметили, мистер... — произнесла она, её тон был уверенным и сдержанным.
Деймон наклонил голову, его выражение лица стало более серьёзным.
— Сальваторе, я всегда обращаю внимание на интересных людей, — произнёс он, и в его голосе проскользнула загадка.
Монтгомери и старший Сальваторе все ещё стояли в вестибюле, когда Дженна, замечая, что разговор немного затянулся, решила вмешаться.
— Давайте перейдем к ужину! — предложила она с улыбкой, её голос звучал дружелюбно и тепло. — Все за стол!
Элайджа кивнул, и Флоренс почувствовала, как напряжение немного ослабло. Она обернулась к Деймону, его выражение лица оставалось серьёзным, но в глазах мелькала искорка любопытства.
Вампирша сдержала улыбку, зная, что ужин будет не только вкусным, но и полным интриг. Она последовала за Дженной, которая уверенно вела их в столовую. В воздухе витал аромат свежеприготовленных блюд, и атмосфера становилась всё более уютной.
Когда они вошли в столовую, Дженна указала на место за длинным столом, украшенным свечами и элегантной сервировкой.
— Садитесь, пожалуйста! — произнесла она, указывая на свободные места.
Флоренс села рядом с Элайджей, а Деймон занял место напротив. Она чувствовала, как волнение постепенно уходит, заменяясь любопытством. Дженна начала разливать вино по бокалам, и вскоре в помещении зазвучал разговор, который плавно перетекал от лёгких шуток к более серьёзным темам.
— Надеюсь, вы голодны, — сказала Дженна, улыбаясь. — Я постаралась сделать что-то особенное для вас.
— Уверена, это будет великолепно, — ответила Монтгомери, искренне.
Деймон, прислушиваясь к разговору, бросил на неё короткий взгляд, и в его глазах промелькнула тень недовольства, но он быстро вернулся к своему обычному безразличию.
— Я надеюсь, что у нас хватит еды, чтобы удовлетворить всех, — произнёс он с сарказмом.
— Не переживайте, мистер Сальваторе, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Я не планирую съедать всё сама.
Разговор продолжался, и вскоре к столу присоединились новые темы.
Царила непринуждённая атмосфера, наполненная смехом и лёгкой болтовнёй. Дженна, с улыбкой на лице, решила внести немного остроты в разговор.
— Не хочу тебя расстраивать, Деймон, но Элайджа говорит, что твоя семья не основывала этот город, — произнесла она, её голос звучал игриво.
Деймон, не ожидая такой подколки, с приподнятой бровью посмотрел на Элайджу.
— Да что ты говоришь? — воскликнул он, стараясь скрыть смешок, но в его голосе уже слышалась лёгкая, притворная досада.
Майклсон, с невозмутимым выражением лица, продолжил разговор:
— На конце семнадцатого столетия здесь заселились группы людей, которые бежали из Салема.
— Потому что они были ведьмами, — вставила Дженна, её глаза блестели от интереса к разговору.
Энди, сидевшая рядом с ней, слегка скривила губы, словно у неё возникли сомнения.
— То, что эти люди были ведьмами, не доказано, — сказала она, её голос звучал уверенно.
Сальваторе усмехнулся, его взгляд переключился на Энди.
— О, смотрите, наш специалист по фактам, — произнёс он с лёгкой иронией.
Монтгомери, заинтересованная их разговором, решила вмешаться.
— А кем ты работаешь, Энди? — спросила она, наклонившись немного вперёд.
Стар, заметив внимание к своей персоне, с радостью ответила:
— Я телеведущая. В основном занимаюсь расследованиями, связанными с историей и мистикой.
В её голосе звучала гордость, и Флоренс отметила, как она с энтузиазмом делится своими достижениями. Атмосфера за столом наполнилась любопытством.
— Это звучит увлекательно, — произнесла Монтгомери, её глаза блестели от интереса. — Ты, должно быть, знаешь много о местных легендах.
Энди кивнула, её уверенность только усилилась.
— Да, я обожаю разбираться в таких вещах. Мистик Фоллс полон тайн и секретов, — сказала она с улыбкой, её голос наполнился энтузиазмом.
Деймон, услышав это, не удержался от шутки.
— Надеюсь, ты не собираешься раскрывать все наши секреты на телевидении, — произнес он с притворным беспокойством.
Энди засмеялась, и смех быстро распространился по столу, внося в атмосферу лёгкость.
Первородный, заметив, что разговор начинает набирать обороты, продолжил:
— В соседних поселениях начались массовые истерии по поводу существования ведьм среди них. Люди были охвачены страхом и ненавистью, и они ловили их, привязывали к высоким столбам и сжигали. Ходят легенды, что на месте их сожжения до сих пор можно услышать крики агоний жертв.
Он произнёс это с небольшой улыбкой, в его голосе звучала ирония, как будто он осознавал абсурдность таких ужасов, но не мог не быть очарованным историей.
Дженна, слегка поморщившись, с доброй улыбкой вмешалась:
— Элайджа, такое лучше не рассказывать в историческом докладе. — И, смеясь, добавила: — Вдруг они подумают, что мы здесь находимся на охоте за ведьмами?
Смех за столом немного стих, и внимание переключилось на Деймона, который, с приподнятой бровью, произнёс:
— Почему ты ищешь место их казни?
Элайджа, сохраняя спокойствие, ответил:
— Это просто интерес историка. Я всегда искал связи между легендами и реальностью, чтобы понять, как история формировала наше восприятие.
В этот момент Джон, сидящий по другую сторону стола, с недоверием наклонился вперёд.
— Да, но все это похоже на детские сказки, — произнёс он, скептически.
Майклсон, не обижаясь на его слова, спокойно ответил:
— Возможно, но даже мифы могут рассказать много о том, как люди воспринимали мир вокруг себя. Эти истории формировали страхи и предрассудки, которые мы видим и сегодня.
— Дженна сказала, что сейчас очередь десерта, — произнес Деймон, наблюдая за тем, как она уходит на кухню. За столом остались Элайджа, Флоренс, Энди, Джон и Аларик. Атмосфера накалялась, и напряжение витало в воздухе.
— Эй, Элайджа, — с усмешкой начал Сальваторе, — позволь представить: это отец Елены. Только учти, она его ненавидит, так что можешь занести его в черный список.
Флоренс, сидевшая рядом с Элайджей, чуть не подавилась вином от этой неожиданной откровенности.
— Пусть я и дал слово Елене, что вы будете в безопасности, — произнес Майклсон, его голос звучал сдержанно, но в нем слышалась угроза. — Это лишь для того, чтобы следить за ней и чтобы она оставалась жива. Я разрешаю ей жить своей жизнью… до определенного момента.
Внезапно, как тень, Аларик подошёл к Элайдже и, не дожидаясь его ответа, пронзил его клинком со спины. Первородный закричал, его вопль эхом разнёсся по комнате, заполняя её ужасом.
Монтгомери обернулась в шоке, но не успела осознать, что происходит. В этот момент Деймон, воспользовавшись мгновением, стремительно приблизился к ней на супер скорости и одним резким движением свернул ей шею. Тело Флоренс безжизненно упало на стол, оставив лишь тишину.
Аларик, глядя на Деймона с холодным спокойствием, произнес:
— Убери их, пока не вернулась Дженна.
Деймон, всё еще в шоке от того, что произошло, кивнул, понимая, что выхода нет.
— Хорошо, Рик, — ответил он, стараясь сосредоточиться на том, что нужно сделать дальше.
***
Наше время
Флоренс сидела в темном углу подвала, ощущая, как голод медленно заполняет её сознание. Всего несколько часов назад её пленили, но в этом мрачном, сыром месте время тянулось бесконечно, и ей казалось, что она провела здесь целые дни. Звуки дома — скрип половиц, отдаленные голоса, даже шорохи — становились её единственными спутниками. Она вслушивалась, стараясь уловить что-то важное, что могло бы помочь ей выбраться.
И вот, в один момент, её внимание привлек разговор, доносившийся издалека. Это был Стефан, он звонил Деймону. Она прижалась к прутьям камеры, стараясь не упустить ни слова.
— Клинок в теле первородного должен оставаться, иначе он проснется, — говорил Стефан, его голос звучал напряженно и настойчиво.
Эта информация вызвала в ней лёгкую усмешку. Флоренс знала, что того, кто убил первородного клинком, а потом вытащил его, не зная, что это разбудит вампира, ждёт смерть.
Внезапно дверь подвала открылась, и старший Сальваторе, с яростью на лице, спустился по ступеням. Он направился к соседней камере, но, заглянув внутрь, обнаружил, что там никого нет.
— Чёрт! — вырвалось у него, и его голос звучал глухо в тишине подвала.
Флоренс не могла удержаться и окликнула его:
— Что, большой Сальваторе, инструкцию не читал?
Деймон резко обернулся, его глаза сверкнули от злости, когда он посмотрел на неё сквозь прутья её камеры. На мгновение в его взгляде мелькнула эмоция удивления, но затем он просто отвернулся, с презрением фыркнув, и исчез в темноте коридора.
***
Элайджа очнулся, его голова была тяжелой, а сознание расплывчатым. Он огляделся и понял, что находится в каком-то подвале, сыром и темном. Его внимание привлекла дыра от клинка, зияющая на костюме. Он поднялся на ноги, прислушиваясь к звукам вокруг. Словно в ответ на его тревогу, раздались лишь отдаленные капли воды.
К его удивлению, дверь камеры оказалась не заперта. Он вышел, чувствуя прилив ярости, и вскоре исчез из дома, как тень, растворяясь в ночи. Первая мысль, которая пронзила его разум, была о Елене. Он должен был найти её и сообщить, что их договоренности разорваны.
За полчаса он добрался до её дома у озера. Ночь была тихой, лишь легкий ветер шептал среди деревьев. Подойдя ближе к двери, он воскликнул:
— Елена, я слышу, что ты здесь. Выходи!
Дверь открылась, но она не пригласила его войти. Гилберт стояла на пороге, её лицо было напряжённым, а в руке она держала нож. В её глазах читался страх и решимость.
— Я понимаю, что они сделали, — произнесла она, не спуская взгляда. — Но Элайджа, поверь, я не знала об этом. Не расторгай наши договоренности.
— С чего бы мне тебе верить? — его голос был холодным, но в нем ощущалась ярость. — Вы обманули меня раз, можете обмануть и второй.
Елена, сжимая нож, произнесла:
— Если ты расторгнешь наши договоренности, я воткну в себя этот нож и истеку кровью. И тогда тебе никогда не убить Клауса.
Майклсон смотрел на неё, его сердце сжималось от гнева и беспокойства. Он не мог поверить, что она готова на такой шаг.
— Ты блефуешь, — произнес он, но в его голосе уже звучала тревога.
На эти слова Елена, сжав зубы, резко всадила нож в свой живот. Глаза Элайджи расширились от шока, когда она сделала это. Он шагнул вперед, но не смог войти, его тело оттолкнул барьер дома. Он прокричал, полон отчаяния:
— Елена, впусти меня!
Она, склонившись, истекала кровью, её лицо бледнело с каждой секундой.
— Обещай, что мои друзья будут живы, — произнесла она, её голос дрожал от боли. — Пообещай!
Майклсон, после краткой заминки, почувствовал, что теряет её. Он знал, что должен согласиться.
— Обещаю, — произнес он с трудом, его голос был полон отчаяния.
Она открыла дверь, готовая выйти к нему, но в одно мгновение, не дав ему шанса, втихаря всадила ему клинок в сердце. Элайджа охнул, его кожа посерела, и он осел на землю, его тело стало тяжелым и неподвижным.
После этого, как тень, Стефан быстро вышел из дома. Он бросился к Елене, дать ей свою кровь, чтобы залечить её рану. Она дрожала от страха и боли, но Сальваторе был рядом, поддерживая её.
Они загрузили тело первородного в машину. Елена, с глазами полными слёз, смотрела на Стефана. Они поехали в Мистик Фоллс, и в этом мгновении на её сердце легла тяжесть, которую она не могла игнорировать.
***
По приезду в Мистик Фоллс Стефан отвёз Елену домой. В машине царила тишина, и оба молчали, погруженные в свои мысли. Её лицо было бледным, а глаза красными от слёз, но сейчас это не имело значения.
После того как он высадил Гилберт у её дома, Стефан направился к своему. Он чувствовал тяжесть в груди, но не мог понять, откуда она берётся. Спустившись в подвал, он действовал автоматически, положив тело Элайджи в камеру. В этот момент он уже почти ушёл, но что-то остановило его. Он почувствовал необходимость проверить соседнюю камеру.
Подойдя к двери, он открыл её и увидел Флоренс, сидящую в темноте. Её лицо было бледным, но в глазах читалось безразличие. Она подняла взгляд на него.
— Привет, Лори, — сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность.
— Здравствуй, Стефан, — ответила она холодно, не проявляя ни эмоций, ни интереса. В её голосе слышалась усталость.
Он сделал шаг вперед, но она отстранилась.
Стефан, почувствовав, что его присутствие здесь только усугубляет ситуацию, кивнул и отступил назад.
Младший Сальваторе молча вышел из камеры и поднялся наверх, его мысли были тяжёлыми, как свинец. Он уже не знал, что чувствовать — лишь пустота заполняла его сознание. На диване в гостиной сидел Деймон, уставившись в камин. При виде брата его лицо немного прояснилось.
— Как всё прошло? — спросил Деймон, отрывая взгляда от огня.
Стефан покачал головой, не в силах произнести ни слова. Его молчание говорило больше, чем любые слова могли бы выразить.
— Ну, ничего страшного, — произнёс старший Сальваторе, откидываясь на спинку дивана с лёгкой усмешкой. — Великого первородного сразили. Осталась всего лишь маленькая вампирша. Чуть-чуть потрудиться — и мы растопим её холодное сердце.
Стефан посмотрел на брата, его взгляд был полон сомнений. Он хотел верить в слова Деймона, но тёмные предчувствия не оставляли его.
— Надеюсь, ты прав, — тихо ответил он, пытаясь скрыть свою тревогу.
Деймон, почувствовав уверенность в своих словах, с самодовольной улыбкой произнёс:
— Я всегда прав.
Младший не мог не усмехнуться, хотя это и не сглаживало его беспокойства. Он знал, что в этом мире всё может измениться в одно мгновение, и даже самые уверенные планы могут рухнуть, как карточный домик.