4 часть.🩸
—Мх... Господи.—шепчет шатен с повязкой на глазах, сидя привязанным к стулу тугими верёвками.
Парень понемногу приходит в сознание, так как после сильного удара по голове он больше ничего не помнит. Просто пустота, но до ужаса дикая боль. Дышать трудно, ощущением того, что на лёгкие были нанесены сильные удары ногой, хотя всё оно так и есть. Кашляя с появляющиеся кровью из-за рта, он сильно сжимает глаза, чтобы не пропустить из своих век горькие слёзы. Всё тело болит, ноет. Просто хочется умереть и не мучиться дальше. Молодой полицейский пытается двигать пальцами за своей спиной, но потом дико кричит от натёртого места на запястьях шнурами. Не смог он сдержать вопль. Своим признаком жизни шатен привлекает стоящих рядом трёх вампиров, от чего те улыбаются и поглядывая друг на друга, подходят к жертве.
—Ищейка проснулся.—заявляет Гук, опираясь задней частью тела об небольшой стол напротив, на котором лежали: ножи, топор, пистолет, наручники, верёвки, плеть и длинные ржавые цепи.
—Какая радость. Мы уже думали, что самый ловкий полицейский этой страны не выдержал буквально парочку лёгких ударов и...—сделал небольшую паузу Хосок, смотря прямо на избитые губы жертвы,—скончался.—добавляет он, саркастичным голосом проговаривая речь.
Крепко завязанную ленту на глазах у полицейского убирает Намджун, садясь на корточки перед добычей. Поднимая веки, шатен замечает, что находится в мрачном подвале. Тусклый свет отходит из маленькой лампочки, висящей на проводе к потолку, постоянно качаясь по разные стороны от своей оси. В такой кромешной темноте парень не смог не заметить пол, который весь был испачкан чей-то кровью. Небольшие лужи алой жидкости медленно стекали к ногам парня, что заставило его ещё больше вздрогнуть. По кончику острого ножа в руках Чонгука также были заметны потёки свежей человеческой крови.
—Видишь?—показывает Гук большой нож в руке.— Это прошлая добыча, которая тоже попыталась встать на нашем пути, помешать и в итоге попрощалась с жизнью. Она сдохла, как последняя тварь.—процедил из зубов и с разбега прошёлся ногой по лицу полицейского.
Протяжный скул эхом прозвучал по сырому подвалу, насильно пробираясь каждому в уши. Изогнувшись к собственным коленям, шатен от сильной боли по телу ещё больше откашливается густой кровью, которая течёт с его губ, медленно падая ниточкой на землю. В глазах темнеет, всё расплывается и картинка перед собой перестает быть чёткой. В ушах противно звенит, заставляя сжать в кулак пальцы. Веки становятся такими тяжёлыми, они не поддаются подчинению, сами по себе закрываются и их так сложно открыть. Грудь болит, с каждый тяжёлым вдохом поднимается и опускается, выдыхая с кашлем последние вздохни. Больно, очень сильно больно. Он чувствует, что ещё пару минут и отключится от нехватки сил. Только страх есть, что он может потом вообще не проснутся.
—Убивать уже нас не собираешься?—подаёт голос Намджун, пальцами хватая волосы жертвы, резко дёргая их назад, чтобы тот посмотрел прямо в глаза главарю. На действие Кима, шатен шипит через зубы и на половину открывает веки.
—Кто вы? Что вы делаете? Я вас засужу и тюрьма станет вашим домом навечно.—еле слышно через силу выдаёт парень, плюя затем в лицо Джуну избыток крови, который остался во рту.
—Могу только пожелать тебе удачи.—ухмыляется Ким и вытирает подушечками пальцев из лица человеческую кровь, кончиком языка слизывая жидкость на руке.
Тело вдруг одарило холодом, мелкой дрожью по ногам и как по жилам под кожей пробивается нотка осознания. «Удачи». Это слово Ким Дэгон не с чем не спутает. Именно это слово он уже слышал по новостям, как серийный убийца сам же произнёс его перед тем, как убивать очередную жертву. Эту фразу камеры наблюдения успели записать до следующих криков жертвы. Жаль только тогда объектив был разбит и ничего не можно было увидеть. Всё теперь сходиться и походу полицейский сейчас своими же собственными глазами видит это сущее зло, которое терроризирует страну, убивая невинных граждан.
—Ублюдки, так это вы убиваете граждан Южной Кореи. Это ваших рук дело, мрази.—сжимает челюсть, дёргая резко руками в качестве выбраться от сюда и расставить правосудие, покончить с этими серийными убийцами.
На встрече боли попытки собственно развязать руки закончились неудачей, ведь повреждённые запястья безостановочно начали жечь, заставляя издать из уст протяжный вопль. Раздирающий крик обиды крылся глубоко внутри души. Полицейский не понимает, почему так больно сердцу. То, что его сумели поймать и вот так нагло избить, угрожая смертью или то, что двое маленьких детей будут расти без отца? От этих мыслей не по себе. Маленький Ким СокДжин и Ким Кёнхи даже не подозревают, что их отец находиться в такой опасности и вряд-ли узнают, так как мама не сможет сказать им правду, побоится увидеть реакцию детей. Жена всегда говорила своему мужу, что такая работа достаточно опасная и рискованная, но кто мог подумать, что в этом мире могут жить террористы, которые каждый день удовлетворяют животную потребность нашей кровью, криками и слезами, страхами и душами.
—Верно. Скоро очередь и до твоих детей дойдёт. Как думаешь, их убивать резко или медленно?—низким тоном голоса засмеялся Чонгук и взял в руки пистолет. Небольшими шагами дошёл к центру и остановился, на расстоянии направляя ствол к бошке жертвы.—Твои последние слова.
—Чтоб вы сдохли.—процедил из зубов, постоянно поглядывая, как палец Чона всё больше надавливает на курок.
Намджун же замечает, что Чон направил пистолет к добыче, так что подальше отходит от него и в ответ кивает ему головой, мысленно проговаривая: «стреляй».
Нажал. За секунду прозвучал громкий выстрел. Пуля с огромной скоростью очутилась в голове полицейского, брызгая его же кровью по стенам подвала. Кусочки мяса вместе с кровью стекали со стен на землю, оставляя ужасные подтёки на белом ватмане, который был расположен рядом. Убит. Даже сам полицейский не сможет справиться с таким злом, которое всё больше заполняет город массовыми убийствами невинных людей.
—Как жаль, что этого не сбудется.—улыбнулся Чонгук, опуская руку и ложа оружие на стол.
Мёртвое тело со стулом падает на бетонный пол. Безжизненные глаза смотрят в пустоту, но вскоре закрываются веками. Лужа крови всё больше образовывается возле головы полицейского. Ещё одна жертва убита.
—Уберите потом труп от сюда.—пинает об неживое тело ногой Джун, задавая следующую команду для своих «сыновей».—Запах гнили скоро разойдется по подвалу.—уходит из «комнаты пыток» главарь, оставляя Чонгука и Хосока одних.
—Хорошо прицелился, братик.—улыбается уголками губ Хо, поглаживая того рукой по плечам.
—Отвали.—издает холодным тоном голоса младший Чон и скидывает от себя руку брата.
Он идёт к выходу, попутно кидая строгий взгляд на мёртвое тело, которое лежало на полу, в собственной лужи крови. Лишь одарив эту картину ухмылкой, уходит, оставляя после себя только холодный ветер. Рад своей проделанной работой. Выстрел был достаточно чётким.
***
Тёплая постель согревает холодное дело, лежащие в собственной комнате. Чонгук уже которое время безостановочно смотрит на белый потолок, не отводя от него глаз. В голове произносятся мысли об вчерашней ночи. Пролетают свои же слова, как он говорил смертному, что придёт за его сыном.
—Ким Тэхён.—шепотом произносит чужое имя, ухмыляясь уголками губ.
Это звучит спокойно, но в голосе слышится капля грубости и доминантности. Он не понимает, почему это имя постоянно в его голове. Обычная будущая жертва, но что-то здесь не так. Вампир даже не видел ребёнка в живую, но уже чувствует, что ему попался лакомый кусочек.
Закрывая глаза, он плавно опускает свою грудь, спокойно выдыхая воздух из лёгких. Расслабляет полностью тело и наслаждается этим прекрасным моментом—тишиной. Никого нету, только он один в обители со своими мыслями. Нету здесь выстрелов, бомбежки, трупов с гнилыми запахами, стены измазанные кровью. Лишь покой, который так долго ждал, но не показывал этого никому.
—Мелкий, чё валяешься на кровати, как умирающий лебедь? Поднимай свою жопу. Нужно браться за дело.—вошёл в комнату Хосок, пиная ногой об кровать.
Рано или поздно хорошее всегда заканчивается. К этому нужно быть готовым. Поэтому Чон уже привык и прекрасно зная своего старшего брата, что тот никогда не оставит его в покое. Даже в чёртовой дыре, в какой-то глуши найдёт, чтобы что-то «важное» сказать.
—Тебе бы пора забыть дорогу к моей комнате.—открывая глаза, агрессивно вздохнул, принимая сидящие положение. Своим взглядом поглядывает тело напротив, испепеляя гневом старшего, стараясь сдержать прихоть не сотворить убийство собственного брата.
Тишину, которую все эти 200 лет так ждал Чонгук снова нарушили, прервали, не дали побыть наедине со своими мыслями. Походу снова будет назначено какое-то новое поручение. То ли убить, то ли казнить, в этом случае можно и повеселиться.
—В твоих мечтах.—смеётся старший, садясь на постель к брату и опираясь спиной об стену комнаты. Устроившись поудобней, складывает руки на груди, нарушая затем минутную тишину своей речью.—Намджун говорил, что к нам или к тебе есть какое-то дело. Я толком не услышал.
—Что именно? Кого-то убить? Проследить? Сделать бомбёжку в здании? Что?
—Не знаю, но дело серьёзное.—проговаривает Хосок, переведя взгляд на открывающую дверь.
Молодой смертник внезапно врывается к ним без стука, тут же переводит всё внимание вампиров на себя. Парень—раб главаря, новая игрушка на побегушках, исполняющая приказы Джуна. Больше вероятно, что ему снова дали какое-то поручение, раз он во время спешки бедный забыл даже постучаться, врываясь в чужую обитель. Так делать нельзя ни в коем случае, но он забыл, значит должен исполнить наказание.
Быстро дыша, парень смотрит на вампиров испуганными глазами, громко сглатывает ком в горле, пытаясь открыть рот и издать хотя бы какое-то слово. Это выходит очень сложно, жалко, ведь голос дрожит, речь невнятная. Всё это заставляет братьев разозлиться ещё больше, потому что ворваться в личное пространство этим земным тварям не положено.
—Ходячий труп, тебе блять жить надоело? Пальчики сломать и шею скрутить? Я могу это запросто устроить.—прокричал младший Чон, резко встал со своей кровати, громко ударяя рукой по перилам, отчего бедный парнишка сжался во дверях, руками прикрывая дрожащие ноги.
У смертника глаза полностью наполненные страхом, беспокойством, происходит активизация симпатической нервной системы, из-за чего зрачки расширяются, не реагируя больше ни на что, кроме объекта спереди. Телом сейчас овладел испуг, опасение, ужас. Он уже знает что с ним может случиться, ведь не раз слышал в доме выстрелы, доносящиеся с подвала, раздирающие крики и мольбы, после них злобный смех и тишина, что оповещает уже о трупе. От этих всех мыслей по венам движется кровь без кислорода, которая возвращается к сердцу на повторное обогащение. Много адреналина, его слишком много. Мозг говорит бежать, а ноги даже не слушают приказа, продолжая дальше жалко дрожать, опираясь об дверь мрачной комнаты.
—Ты глухой? Чё здесь забыл?—нарушает тревожную обстановку Хосок, чувствуя как агрессия в теле повышается.
Из рта появляются два острых клыка, глаза приобретают темно красный оттенок. Кончик языка только и может скользить по клыкам, а уголки губ медленно подниматься вверх. Голод. За весь сегодняшний день он ещё не питался кровью и кажется настал долгожданный черёд. Уловив страх, волнение, риск парнишки напротив, желанием растерзать молодое тело возродилось с каждой секундой ещё больше.
—Будешь молчать и окажешься в гробу.—подходит Гук к смертному, тут же хватая рукой хрупкую шею, начиная сдавливать подушечками пальцев глотку. —Что ты хотел?—процедил речь из зубов, прямо поглядывая в испуганные глаза.
—Тут...м...мне...п..про...сили п-передать, чтобы ...Чон Чонгук пришёл к Ким Намджуну. Он вас...зовёт.—заикаясь проговорил, ртом захватывая воздух, так как в организме его сейчас критически не хватает из-за сильной руки вампира.
Проигнорировав услышанный ответ, Чонгук отталкивает рукой от себя жертву, открывая затем дверь. Тот проезжает спиной по стене, ударяясь плечом об угол шкафа. Тихо скулит от боли, второй рукой накрывая место небольшой раны.
—Даже мерзко смотреть.—огрызается младший Чон напоследок и покидает комнату, громко за собой хлопнув дверью.
След и дух от Чонгука простыл, оставляя за собой небольшую нить холода, которая тут же рассеивается по всей комнате.
Проходит первая секунда, вторая, третья, десятая. Дрожащий от страха парень приходит в сознание и наконец-то понимает, что ему грозит опасность с Хосоком. Быстро срывается с места, но успев лишь прикоснуться до ручки двери, чувствует, как ледяные пальцы грубо берут его за локоть, следом прижимая к стенке с такой силой, что там наверное вмятина останется.
—Я не говорил, что ты свободен.—прошептал над ушко слова, касаясь кончиком клыков человеческой кожи.
—П... П-пожалуйста, н-не надо, прошу вас.—еле слышно произнёс, поворачивая голову в сторону.
Боковым зрением замечает небольшую железку на полке шкафа. Стараясь спасти себе жизнь, он рукой медленно движется к данному предмету, почти касаясь подушечками пальцем. Закрывая глаза от такой подлости судьбы, ещё движется влево, наконец-то хватая железяку. Пуская со своего века слезу, набирает глубоко в лёгкие воздух, сильно сжимая в кулак предмет, спрятав его за спину. Сложно пересилить страх, осознавая ещё то, что перед ним не простой человек стоит, а демон тысячелетий, которого не так просто убить.
—Ох, ну чего ты плачешь?—медленно слизал кончиком языка слезу на подбородке.—Предлагаю рыдать, чтобы ты вообще своими слезами захлебнулся.—ухватившись за челюсть человеческой плоти, начал пальцами всё сильнее сжимать.
Через секунду послышался негромкий хруст челюсти, а за ним последовал жалкий писк. Не выдержав этой боли, смертный прокричал и собрав все свои силы, воткнул железкой в левую грудь вампиру. После этого настигла тишина, даже дышать было страшно. Неужели он всё-таки попал колом в сердце? Если так оно и есть, тогда он убил террориста этой страны и это невероятно, ведь никому никогда не удавалось этого сделать.
Посмотрев в глаза Хосоку, парень затаил дыхание, отпуская руку от предмета. Чуть отстранившись от истекающего кровью вампира, он переводит взгляд на торчащую из груди железку. Выглядит очень мерзко, жутко и достаточно пугающе.
—Проклятье.—шипит брюнет и руками захватывает конец острого железа. Резко вытаскивает из груди окровавленный предмет, слизывая затем пальцем собственную кровь. Распробовав вкус, Чон задумчиво посмотрел на стену, возрождая потом на лице хитрую ухмылку.—Промазал.—со звонким звуком бросил оружие на пол.
—Как? Но...я же...в сердце.—мямлит жертва, опуская отчаянно руки.
—Промазал, сучёныш. А такой шанс был, не так ли?
Эти слова прям ножом по сердцу прошлись. Глаза испуганно смотрят на рану у груди Хосока, руки дрожат, а дыхание постоянно прерывается. Неужели он действительно промазал и не попал колом в сердце? Тогда получается, что вампир не убит и может сейчас бросится к жертве, угасая свой гнев мощной жаждой кровопролития.
Опустив голову вниз, добыча только и может читать молитвы в голове, а убежать всё никак не получается. Не хватает сил двинутся с места, ведь ноги не позволяют. Тело всё дрожит от одних предположений, что случиться, если поднять голову и посмотреть в глаза напротив? Темно красный взгляд существа ада будет смотреть прямо в душу, пожирая все последние силы.
Переборов свой страх, молодой парень начал медленно поднимать голову на вампира, сначала поднимаясь глазами по ногам, бёдрам, телу, шеи, а потом к лицу.
—Господи, нет...не надо! Нет!—прокричала добыча, увидев ужасающие лицо вампира.
Красные глаза. Суженные зрачки, возле которых белая оболочка заливается алой кровью. Под глазами размещенные темные круги с выпирающими венами, что распустились по всему лицу паутинкой. Наполовину открытый рот, от куда виднеются клыки. Облизывая губы языком, Хосок ядовито ухмыляется и резко стряхивает рукой, демонстрируя длинные когти.
—Что же вы все на тем Господом помешаны?—положил свою руку на голову блондина.
—Пожалуйста, ну не надо, молю вас, пощадите, Чон Хосок, прошу.—захлебываясь в собственных слезах, чуть ли не на коленях просил. От безысходности прикрыл глаза, давая волю ручьём пролиться слезам по бледной от страха щеке.
—Ну-ну, ты ведь только голос сорвёшь, а так будет не интересно.—криво улыбнулся и языком провёл по шеи жертвы.
—Нет...прошу...—тихо прошептал губами, вызывая этим действием ухмылку на устах вампира.—Боже мой.
—Бога нет, он тебя не спасет. Когда ты девушку насиловал, думал про Бога? Какая же ты никчёмная тварь.—не долго думая, пробрался своими клыками через гладкую кожу парня.
Жалкий писк тут же проскользнул по ушам. На острых ключицах тонкой дорожкой с участка шеи соскользнула капля крови, падая на холодный пол. Первая, вторая и так можно было считать до бесконечности. Были мысли, что Хосок вообще не сможет оторваться от аппетитной человеческой кожи. Этот ассортимент сорту такой соблазнительный, привлекательных и главное возбуждающий. Ещё пару глотков и он всё-таки отпускает парня, бросая на землю, ведь тот уже нормально на ногах стоять не мог. В организме осталось мало крови, вампир слишком перестарался со своим голодом. Жидкость не оставила его равнодушного, поэтому старший Чон решил, что не будет сейчас убивать эту добычу, а лучше оставить на потом, когда кровь снова восстановиться. План убивать жертву медленно и постепенно куда больше годится, мучая её снова и снова, при каждой возможности, желанию, вонзаться острыми клыками в шею, задевая постоянно сосуды до такого состояния, пока добыча не потеряет сознание, а дьявол не получит максимум удовольствия.
—Радуйся, сука, что я тебя ещё в живых оставил.—посмотрел с верху вниз на беспомощную тушку и вышел из комнаты, направляясь к кабинету.
Сейчас Хосок чувствует себя удовлетворенным, раз получил то, что так хотел с самого утра — порцию сладкой, аппетитной крови. С появлением новых сил он ступает по коридору, пока не слышит ссору между братом и главарем. Они что-то активно продолжают обсуждать, иногда со спокойного тона переходя на крики.
—Ещё раз такой поступок сотворишь—не жди пощады!—прокричал Намджун Чонгуку, распространяя эхом по дому свою речь.
—Я говорю же, на это были причины. Это не из-за жалости к человеку.—стоял на своём брюнет, отпивая от прозрачного стакана виски долгой выдержки.
—Ты упустил жертву. Чем ты думал, раз посмел такое сделать?
—Скажи, это тебе всё Хосок рассказал, да?
—Брат твой ничего мне не рассказывал. Я и без него всё с лёгкостью узнаю.—чуть уменьшил тон голоса, вздыхая.—Люди для нас объект истребления, а ты его упустил.—потёр рукой об лоб, переставляя ногу на ногу.—Я приму меры, если полиция узнает что-то.
—Никто ни о чём не узнает. Джун, я лишь составил с ним договор.
—Человек и вампир, это как небо и земля. Договор между этими существами не должен существовать, понимаешь?
—Смертельный суицидальный договор маленького юноши Тэхёна.—ухмыляется краешком губ Чонгук, перемешивая ловким качанием льда с жидкостью в стакане.—Первый случай в нашей истории будет, разве не интересно?)
Продолжение следует...