На старом холсте

- Хаджиме-чан, тут тебе новый заказ от Ойкавы Тоору в скобочках «тот самый красивый клиент», - во время обеденного перерыва его трапезу прервал бригадир. Сегодня у него было барбекю, которое осталось после позавчерашнего дня рождения коллеги.
- Ханасаки-сан, хотите подзаработать?, - вежливо спросил Иваидзуми у рядом сидящего мужчины.
- Всегда готов!
- Дайте ему адрес. Не поеду я к это ненормальному.

- как там тебя... ИВА-ЧАН! Я БОЛЬШЕ К ЭТОМУ НЕ СУНУСЬ НИЧЕГО ЧИНИТЬ! Он мне все уши прожужжал! Ну нахер! Сам езжай, чини, - злобный Ханасаки пришел в центр. Его униформа была наполовину мокрой. Его переносная коробка с инструментами тоже промокла. Теперь ему придётся всю ночь их вытирать, чтобы не заржавели. В это время Хаджиме качал руки. В их маленьком спортивном уголку. Ему даже спрашивать не пришлось, что случилось. Недовольно свел брови к переносице. Вытирая выскочивший пот с лица, он обулся и поехал.

Его этот клиент изрядно достал. Каждодневные звонки в их службу угнетали всю ситуацию. Сейчас, он ехал на рабочей машине домой к этому доставшему клиенту. Его выражение лица источало недовольством.

Иваидзуми не стал стучаться. Без прелюдий, сразу зашел и направился в сторону ванной. Как оказалось кран был идеально сделан. Нигде не текло, всё было качественно. Немного неаккуратно, но это же Ханасаки-сан. Ему главное качество, внешний вид подождет.

- Вы кто?, - испуганно спросил Шоё. Сегодня он встал немного позже, поэтому на водные процедуры шел только сейчас. Его заспанное лицо в миг оживилось от неожиданности, - Вор! В доме вор!

С самого конца дома прибежал готовый к схватке Кагеяма. Он сидел в своих покоях, наслаждаясь спокойным моментом. Вдыхая запах, что живет в этой комнате. Запах Хинаты Шоё. Что успокаивал его, помогал сосредоточится. Ведь, он был родным. Сама атмосфера комнаты напоминала старые дни. Когда он не думал о последствиях. Во внутреннем кармане его счастливого пиджака, который он надевает по очень важным встречам хранилось воспоминание. Единственная вещь, которая напоминала о былых временах. Её подарил Сопелька-чан. В том кармане лежала фотография. Фотография Хинаты Шоё... старшего. Его идиллию прервал молодой голос. В спешке, не успев засунуть обратно фотографию, он ринулся на испуганный крик.

Перед ним стояла запутанная картина. Рыжик, который сдерживал кого-то внутри ванной. Всей своей маленьком массой старался удержать дверь. Тобио ничего не спрашивая, оттолкнул своего любимого от двери. Из комнаты резко вылетел Ива-чан.

Кагеяма округлил глаза, в надежде на глюк. Тоору не врал. Перед ними лежал Иваидзуми Хаджиме- местный сантехник. Как второй хозяин дома, помог такому нежданному гостю подняться. Предложил выпить чаю и обсудить всю эту ситуацию.

Тобио верил каждому слову незнакомца. Потому что это очень похоже на действия его «отца». Брюнету никогда не было так стыдно за него. То, что рассказывал Хаджиме казалось полной небылицей. Но это правда...

«В первый день нашей встречи, он набросился на меня. Звонил каждый день с просьбой починить кран. Меня удивляет, как ему удается ломать тот же кран. Этот очень проблемный клиент решил, что работа мастера Ханасаки-сана не качественная. По словам некоторых коллег, он прогонял всех. Если это не я. Я был бы рад обратится в клинику для душевно больных, но это вне моих полномочий. Либо врезал бы ему.  Пожалуйста, сделайте что-нибудь со своим... братом»

- Извините, этого больше не будет, - полный злости Тобио извинился вместо Ойкавы.

В это время, как по расписанию, Тоору сидел под яблоней. Читал свой самый излюбленный роман. Под деревом разложил на земле плед, налил себе лимонад. В мраморной тарелке лежал молочный хлеб. Он мило «беседовал» со своим партнером.

Утром того же дня, Шатен посадил рядом с надгробием белые лилии. Которые росли в горшочке в их комнате. От обилия стольких печальных воспоминаний, Тоору не посещал её несколько недель. Совсем забыл про цветок на подоконнике.

- Может это намек, Ива-чан? Наша любовь будет жить всегда, как эта лилия.

Тоору сидел на корточках, любуюсь своими результатами. С другой стороны ему было больно смотреть на то, что надгробие почти полностью засыпало землей. Но и вмешаться в это дело не мог. Иногда вытирал давно выцветший потрет Хаджиме. В ней скапливалось много пыли. 

Ему было и будет всегда горечно смотреть на это место. Столько ярких, дарящих тепло воспоминаний, и столько же боли. Он болел своей первой любовью.

Спустя столько лет, Ойкава сомневается, что этот именно тот Иваидзуми Хаджиме. А вдруг он забыл его точную внешность. Его теплые руки, немного грубоватые на тыльной стороне ладони. Его стариковская ругань, ужасное чувство юмора. Легкие удары в затылок, как знак его ревности и внимания.

Пребывая в таком состоянии, он много доставал сантехника. Лишь бы убедится в своей правоте. Чтобы снова поверить в жизнь. Снова почувствовать щекочущее чувство внутри себя. Хотел, чтобы сердце разрывалось от счастья, не от тоски.

- Ох, Ива-чан, неужели настали времена перемен?

Шатен всё лежал  под яблоней. За столько десятилетий, как же он привык обращаться к дереву. Он боится сделать шаг к новой жизни. Внутри себя понимает, разозлил сильно Иваидзуми.

- Ойкава-сан, почему краснеть должен я?, - страшно улыбаясь подошел к нему Тобио, когда он стоял на веранде. Брюнет вышел с рыжиком на спине.
- Тобио, давай покатай меня хорошенько, - Шоё словно маленький ребенок двигал ногами, мешая их разговору.
- Я прекрасен, все краснеют от моей красоты, - самодовольно улыбнулся.
- Твой сантехник так не считает.
- Он заходил? Почему не позвали? Такой шанс упустил! Придурки, надо было позвать меня!! Меня! Меня! , - Шатен указывая пальцем на себя начал их отчитывать.
- Бакагеяма и тот юноша обсуждали тебя. А теперь помчали!
- Погоди, идиотина! Ойкава-сан, подумайте хорошо над всем этим, - Брюнет любил иногда учить своего «папу». Это придавало больше самолюбия. Тоору нравилось наблюдать за их отношениями. Но во взгляде Кагеямы Тобио таилось некое волнение... подозрение.