Глава 8
От лица Эмили
Я шла по улице, уныло опустив голову и пиная ни в чём не повинный камешек, словно он был виноват во всех моих бедах. Жалко, что я могу в данный момент сорвать всю свою злость лишь на этом маленьком кусочек горной породы, а не, например, на той же Ренде, которая запачкала кровью из своих разбитых костяшек мою рубашку и порвала мои любимые капроновые колготки. Ух, я бы ей ТАК показала, если б могла. Просто райское наслаждение: представлять, как мои острые кагуне редкой лазурной расцветки впиваются в ее тело, разравая напополам, и когда на мои чёрные кроссовки горячими струями льётся ее свежая вишнёвая кровь...Запах крови, вкус горячей плоти на моих растянутых в ухмылке от удовольствия губах, панический ужас в ее глазах цвета зелёного чая, предсмертная судорога на побелевшем от боли и потери крови лице, алая стуйка с уголка синих губ стекает по подбородку, и...
Пррр, Эми! Полегше, а то после таких мыслей, чего доброго, ещё и голод наступит, хоть я ела совсем недавно, и у меня не останется выбора, кроме как пойти и кого-нибудь сожрать.
Я отношусь к тому самому вымирающему виду гулей, которые убивают людей, искренне сожалея об этом поступке. Хоть люди и считают всех нас поголовно монстрами и кровожадными тварями, но и среди нас есть те, кто убивает как можно реже, и то, если нужда заставит. Иногда я, чтобы сохранить чистоту совести и своей толстовки, наблюдаю за охотой каких-нибудь слабых гулей-одиночек, а потом прогоняю их и отбираю уже мертвую добычу. Один раз случился неприятный казус: жертва оказалась жива. И что вы думаете сделал кровожадный гуль по имени Эмилия Райт? Схавала ее? Уничтожила? Утолила ею голод?. Нет! Эмилия Райт отнесла едва живую жертву в больницу, где ей удачно провели операцию и переливание крови. В общем – жива осталась. Но мы все равно мерзкие твари, убийцу, ублюдки, и прочее, прочее, прочее...
Я шла и думала о своей жизни, думая, что хуже быть не может. Оказалось, что может, ибо я споткнулась об бардюр и упала коленями в лужу.
- Ну хуже этого уж точно не будет! - сказала я вслух, и проезжавшая мимо машина наехала на лужу и обпызгала меня с головой. Тогда я набрала воздуха в грудь и заорала: - НУ УЖ ХУЖЕ ЭТОГО УЖЕ ТОЧНО НЕ БУДЕТ!!!
И тут какие-то парни, проходящие мимо, начали громко ржать и тыкать в меня пальцами, после чего пофоткали мой позор и разослали мои фото в сеть.
- Ну ведь...ведь хуже этого точно не будет, да..? - словно задавая небу этот вопрос, тихо произнесла я. И тут...
- Эмилия? Все хорошо?
Я подняла голову и увидела Амона, который стоял рядом с лужей, в которой я сидела, и внимательно изучал положение, в которое я попала. Я уверена, что если бы я сказала "хуже этого точно не будет", то на меня бы сто пудов насрала птица или упал метеорит.
- Со мной? Да, все отлично... - натянуто ответила я, - Видите, просто отлично. Я, вот, освежиться решила...Грязевые ванны принять. Говорят, что грязь помогает стать коже гладкой и нежной...
О боже, что за бред я несу? Ну, с другой стороны, пусть лучше он думает, что я больная, чем лучше он знает, что я гуль.
- Эмилия, вас подвезти до дома? - вежливо предложил он, подавая мне руку. Я сунула свои запачнанные грязью и мокрые пальчики в его огромную ладонь, и мельком глянув в спокойные зелёные глаза, увидела в них отражение некой кикиморы, сбежавшей с болота.
- Если вам не сложно... - смутилась я, принимая вертикальное положение. Если я пройдусь в таком виде до дома пешком, а уж тем более – если сяду в автобус, то мне уже завтра присвоят звание "Как набрать тысячу просмотров за пять минут или лох по жизни". А мне прослыть лохом и неудачницей не очень-то и хочется. У меня итак репутация ниже плинтуса, а это и вовсе втопчет ее остатки и грязь.
- И всё-таки, что случилось? - спросил он, открывая передо мной дверь в машину. Я села на сиденье и на всякий случай пристегнулась. А то мало ли – может, судьба решила, что с меня ещё не хватит?
- Меня избили в школе, - сухо ответила я, а потом решила, что сомое время поддержать легенду невинной овечки и жертвы обстоятельств, - Мне так не нравится эта школа...Меня там все бьют, обижают, а я даже драться-то не умею, и никак не могу постоять за себя.
- Совсем никак? - спросил Амон и завёл машину, косясь на меня таким взглядом, что он делит каждое моё слово напополам и ни на грош мне не доверяет. Это плохо. Видимо, у него есть какие-то подозрения на мой счёт. Он охотник, а если у охотника подозрения, то быть беде. Надо держать ушко востро, иначе можно лишиться свободы или головы. Даже не знаю, что из этого хуже...
- Совсем никак, - кивнула я и как можно более правдоподобно шмыгнула носом. Самое время для слезливой истории. Именно той истории, которая написана в моей официальной биографии, так что если залезет проверять – то увидеть, что я честная, - Пять лет назад мои родители умерли... Их...Их задавила машина...И я одна осталась. Все надо мной издеваться начали, так как я не могла постоять за себя...Мне... Мне так противно, что я... - что я монстр, чудовище, гуль... -...что я такая слабая...
Для пущей убедительности пустила слезу и типо грустно уставилась в окно. Если не поверит – то значит, Оскара за хорошую игру мне не видать, хотя, кажется, актриса из меня весьма неплохая. По крайней мере я так думаю.
- Слабость – это не то, когда ты не можешь дать отпор, а когда ты не можешь остановиться от насилия и причиняешь боль тем, кто не сможет от этого защититься, - с филосовсткими нотками в голосе сказал охотник, после чего протянул мне салфетку, которой я вытерла свои крокодильи слёзы. Дожили: теперь гули ездят в машине у старших следователей и плачутся им за жизнь. Если бы я теснее общалась с гулями – они бы меня на смех подняли. Вряд ли зауважали бы. И зачем я сажусь к нему в тачку? Хотя...Мне нравится кататься на его машине. Лучше уж тут, а прохладном салоне с кондицианером, окошками и, более-менее, простором, чем в вонючем автобусе, битком набитом людьми, где к плюсу играет отвратная попсяшная песня.
И мне вдруг стало интересно.
А когда он поймёт, кто я такая?
Продолжение следует...