Protagonist

 Переговоры прошли более чем удачно, так что Тэхен действительно получает предложение пройти пробу для рекламы определенного ряда косметической продукции. Он соглашается даже не обсудив условия. Да какое там, реклама настолько может стать важным толчком в его карьере, что он готов сниматься в ней за даром.

Именно по такому поводу Чонгук приглашает Тэхена в один из вечеров выходного дня прийти в кафетерий. Странно, что, несмотря на столь торжественный повод, тот совершенно сухо реагирует на предложение пойти туда вместе и лишь уточняет адрес и время. Странным кажется и тот факт, что, когда Тэхен пытается вбить адрес, такого просто не существует. Удивительный и тот факт, что на подобное Тэхен забавно пожимает плечами, не обращая никакого внимания.

Но на этом чудеса не заканчиваются, потому что Чонгук, ранее не проявляющий никакого рвения к празднованиям (Тэхен едва ли может вспомнить празднование хоть какого-то торжества вдвоем, что уж говорить про такие сомнительные достижения), предлагает позвать еще и Мин Юнги, якобы внесшего огромный вклад во всё это продвижение. Добавляет на возражения то, что бармену нужно таки развеяться после трагедии.

Юнги против. Очень ярко и красочно описывает почему «ему нихуя эта блядская вечеринка в жопу не сдалась, отъебись от меня пизда-переросток». Но когда это срабатывало-то? Юнги все еще ощущает себя может и более сломленным, менее значимым, но все равно старшим братом для Ким Тэхена и потому поддается его ласковому голоску и нежному трепету. Юнги также отмечает, что Янлин сегодня не спешила возвращаться домой, отчего он даже не мог ей сообщить про свой уход. Сначала даже пытался ее дождаться, но когда время не то что поджимало, а близилось к опозданию, с тяжелым вздохом таки последовал за названным братом.

Добрались они на автобусе. Место оказалось хоть и призрачным, но окружающие предполагаемое место здания были крайне удобно расположены относительно обстановки.

— Кажется, нам сюда? — с сомнением говорит Юнги и смотрит на небольшой двухэтажный домик, определенно несуществующий на навигаторе в их руках. — Впервые встречаю такую хуйню.

— И не говори, мистика, — шутя и подначивая, выдает Тэхен. — Здание есть — уже хорошо. На нем и опознаватели даже имеются.

— Но хуйня какая-то, да кто вывески завешивает? Бля, позвони еблану, спроси туда ли мы приехали?!

Тэхен хочет возразить, но соглашается, что идти вот так в закрытое помещение, пускай внутри через прикрытые жалюзи виднеется свет, — не лучшая идея. Вот только пояснив 

Гуку ситуацию, тот подтверждает:

— Вам внутрь.

Юнги качает головой, Тэхен может только разводить руками, и потому оба поднимаются по нескольким ступеням уютной веранды и открывают дверь. Удивительно, но внутри народу намного больше, чем кажется снаружи. С их приходом оборачиваются головы, а еще над ними всеми висит табличка о поздравлениях для Ким Тэхена. Приятно, вот только Юнги закатывает глаза, сваливая подальше от этих лестных вещей и тайной вечеринки, которая для него явный перебор.

— Тэхен, — Чонгук подходит к парню и, взяв его за запястье, немного отводит. — Но на деле это все для тебя в меньшей степени.

И в итоге оказывается так, что Юнги, отошедший к прекрасной древесно-дубовой барной стойке, становится центром всеобщего внимания. Он как-то медлит, ведя рукой по столь полюбившейся ему когда-то древесине. Даже завидно, когда-то он холил и лелеял нечто подобное, ругая друзей за то, как они небрежно по нему стучат. А потом отмечает, что за 

этой стойкой, по ту сторону, обратной для него — гостя, никого нет. Оборачивается. Неужто они тут с жиру бесятся и сняли целое заведение лишь бы потешить эго своего друга?

Он резко поворачивает голову и теперь сам видит — он и есть центр всех взглядов, кроме 

Гука, нашептывающего Тэхену что-то очень лестное и приятное. Видимо он теперь в чем-то тоже осведомлен и не возмущается отсутствию торта по поводу празднования.

— Какого хуя тут...? — Юнги всем своим видом выказывает недоумение.

— На деле это вечеринка для Тэхена — лишь так, предлог, — раздается голос Янлин.

— Я так разочарован, — ноюще говорит Тэхен. — Неужели о дате нельзя было мне сказать? 

Я хотел его сам сюда привести!

— Ты это и сделал, — шутливо говорит Янлин. — Эм, добро пожаловать в новый бар Мин Юнги, — она пытается быть убедительно радостной, счастливой и излучать счастье, но 

так волнуется, что из-за китайского акцента вся речь звенит, шипит и лишь отдаленно напоминает корейский. Юнги даже закашливается — настолько в шоке от услышанного.

— Что, блять?

— Ну, — снова начала Янлин, оборачиваясь к ребятам и начиная пояснять поочередно, указывая и показывая, как это все случилось.

— Мы обсудили и решили, что давать тебе деньги будет очень плохо и ты сбежишь в Тэгу.

— Верно, хен, — подхватил ее Тэхен. На деле он уже и забыть забыл про столь незначительное празднование своих успехов. Лучше потом, все вместе у телевизора будут смотреть рекламу, в случае успеха, конечно же. А про это все он знал, готовился, но видимо из-за личностных переживаний, совсем потерял счет времени. — Мы знали, что ты уедешь домой и очень не хотели отпускать.

— Поэтому помогли, — подхватывает Чимин и улыбается во все зубы, плотнее к себе прижимая Соен и продолжая поглаживать ее чуть округленные бока.

— Вообще-то, сложно сказать чья конкретно была затея, — почесала голову Янлин.

— Блять, я даже не всех тут знаю...

— Дело в том, что я попросил Чонгука...

— Тэхен попросил помочь тебе, не обольщайся, я все лишь сделал как тот хотел, — боясь показаться не только сентиментальным, а высказать еще ярые чувства к своему «наставнику» Мин Юнги, Гук тут же поставил собственную защиту и оправдал себя перед народом. — Я очень быстро вытряс деньги за страховку и обратился к Джехёну.

— На меня не смотри, — Дже разводит руками. — Моя задача была привлечь и заинтересовать директора Ли в проекте, — он указал на своего начальника. — А, ну еще я спроектировал здание, да. Вместе с ...

— Я Джин! — поднял руку незнакомец и торопливо подбежал к Юнги, протягивая ему руку.

— Ты еще какого хуя...

— Тс-с, — резко протянутая рука «заклеила» бранный рот. — Ругательства для грешников. Солнышко уже предупреждал, но я обещал справиться со злобной тучкой, — он улыбнулся так, что у Юнги едва ли не случился заворот кишок от избытка эгье.

— Да, вот с Джином мы сделали и интерьер тоже.

— Попытались воссоздать по описаниям Чонгука.

— ...? — Юнги недоумевающе перевел взгляд на парня. А потом осмотрел помещение, действительно, если не брать в расчет излишне мешающие окна, то это место очень 

походило на его старое заведение. Там был подвал, когда он начинал строительство, подобное дешевое помещение было намного выгоднее и плевал он на некоторые запреты различных санкций и неудобство от вечно ломающегося кондиционера... А теперь тут... окна...

— У меня у единственного тут нормальная память! — спокойно сказал Чонгук.

— Моя жена, — резко заговорил еще один новый член большой компании, вышагивая вперед. Юнги уже ему пожал руку спокойно, лишь бы не повторять ошибок пятиминутного прошло. — Я Ким Намджун, кстати. Так вот мы с женой нашли подходящих поставщиков алкоголя и продуктов, Чонгук заключил с ними контракты на первые полгода.

Юнги... опустил взгляд. Он не знал, как именно нужно вести себя, как именно должен происходить этот момент. Ребята продолжали обсуждать, беседовать, рассказывать ему, как это все происходило, а он мог лишь складывать губы в еще более тонкую полоску и прикрывать глаза, давя в себе слезы. Горечи? Определенно только счастья. Он жил не ради бара, а ради людей в этом баре. Ради тех, кто приходил к нему говорить о своих проблемах. Он часто жаловался на это, но принимал их каждый раз.

Чимин рассказывает, как они с Соен убирались здесь после ремонта, говоря, что теперь тот обязан угостить его стоящим алкоголем на халяву. Соен смеется, подталкивает того, лепечет что-то на ухо. Тэхен почему-то извиняется, что сделал недостаточно в сравнении с другими.

А потом, когда дверь скрипит и Юнги оборачивается, сердце проваливаться в уже несуществующий подвал, к самому жерлу и центру планеты.

— Привет, шеф! — Хосок в выглаженной белой рубашке, с коричневатой повязкой на бедрах, взмахивает ему рукой. — Ой, мы, припозднились немного, а уже все началось?

Несколько его бывших официантов заходят внутрь в своей форме: фартуки у некоторых потрепанные от пожара, но рубашки белые и отглаженные — как Юнги всегда и требовал. Эти поганцы вечно пренебрегали таковым правилом.

— Мы не все, — морщатся официанты. — Кто уже нашел работу, кто не захотел... Но наймем еще кого-нибудь, ну, если ты нас возьмешь снова на работу.

— Босс!

— Эй, Шеф, что с вами?!

Мин Юнги ненавидит праздники. Особенно эти паршивые и слишком бесячие вечеринки-сюрпризы. Потому что готов плакать и все что сейчас хочется — не благодарить, а спрятаться. Потому что он растроган настолько, что все ломит, скручивает, ноги даже не держали и его едва ли удерживает эта прекрасная барная стойка — вся его мечта во плоти.

Когда Юнги уже молча зажимает тыльной стороной руки рот, едва сдерживаясь, Янлин подходит ближе и берет его за руку, якобы уводя показать все дальше. Никому слова не нужны, хотя некоторые личности остаются в растерянности, но в остальном просто радостно начинают движение, дабы не смущать Юнги только больше.

Янлин же ведет его через кухню, а потом в дальнюю дверь, в кабинет, а там... за одной из множества дверей скрывается лестница на второй этаж и все так, как Юнги нравилось: простенько, безмятежно и, даже когда замок щелкает, его встречают плотные шторы, одинокая кровать и самая малость необходимой мебели.

— Ну, тут уже я похозяйничала и старалась выбрать все по твоему вкусу. Я не дизайнер, и Джин вечно ругал меня за то, что я... — она лепетала практически без умолку, а Юнги стоял в дверях. Его глаза краснели, зубы сжимались, и как бы он ненавидел этот момент — сейчас он был самым счастливым на земле.

— Спасибо, — когда с Янлин оказался один на один — он смог сказать это. Только ей он мог произнести эти слова и не потому что отдельно благодарен, а потому что только ей мог показать, как дрожит его голос, как он оседает на пол и как не сдерживает слезы. А Янлин все видит и понимает, обнимает его, целуя в висок.

— Я же говорила, все будет хорошо, — шепчет ему на ухо. — Ты только держись. Слышишь? Смотри, никто не забыл про тебя, — она отстраняется и берет его за слегка шершавую кожу скул, покрытую далеко не однодневной щетиной. — Давай воспользуемся еще одним шансом? Я помогу тебе столько, сколько понадобится.

Она знает, что поступает паршиво. Она давит на него в такие моменты, когда не должна. Но что она может? Она просто влюбленная девушка, она хочет быть значимой для него и она будет.

Она будет как тогда, когда бесплатно убиралась на столах его прошлого бара. Как когда работала там словно штатный сотрудник, не получая даже благодарности. Как когда слушала его пьяные бредни, поглаживая по выжженным волосам. Как когда скорбела от любви к нему. И как когда спасала от неминуемой гибели. Когда лишалась чего-то дорого ради неизвестности возле него.

Когда влюбилась в него...

Возможно не с первой, а со второй или третьей встречи, влюбилась и была рядом.

А ему стыдно, снова она видит его таким. Не прекрасным, не с прямой осанкой, высоким нравом и при деньгах. А разбитым, спивающимся, злым, разгневанным, в слезах, в истерике. Она видит его таким неподобающим для девушки и все равно... Он закрывает лицо руками. Мужчина, в его понимании, не должен так вести себя. Но...

— Спасибо, Янлин, — шепчет он тише, ощущая все еще руки на своих волосах. Он так жалок в это мгновенье.

Он отблагодарит ее, позже, когда снова сможет стать тем горделивым, уверенным мужчиной, каким был до столь значимых событий.

С этого вечера, бар Мин Юнги снова открывает свои двери для посетителей.

Юнги и не думал, что первые невзрачные посетители появятся так скоро. Он снова протирал новые наборы хрусталя, теперь уже без особого ворчания, разливая друзьям горячительные напитки. Это вызывало у него легкий трепет, но руки все еще не забыли, как обслуживать клиентов.

— Какого ебобо вы тут прихуярили? — удивительно бодро и радостно интересуется Юнги.

— Соен же беременна, — конечно же, Чимин сообщил об этом всем. — Моя мама готовит свадьбу, — медленно изливает он душу. — Это катастрофа.

— А что такого? Сам заебашил бэйбика, а теперь страдаешь.

— Платье, стол, банкет, хует, буклет, — загибает он пальцы и в итоге хватается за волосы. 

— Слишком много всего!

— Мне бы твои проблемы, — уныло тянет Тэхен. Видимо барных посиделок не хватало всем. — Завтра у Чонгука тендерч и я жутко волнуюсь.

— Да хуйня, твой Гук никогда нигде не проигрывал, с пизды ли тебе волноваться?! — хнычет бармен. — Скучно. Кто там следующий?!

— Я! — счастливая Янлин вваливается между сидящими Чимином и Тэхеном, подставляя поднос. — Два американо за третий столик! Без коньяка.

— Да какой это уже бар, если мы подаем кофе, — хныкает Юнги, но заказ выполняет.

— Ой, да ладно тебе, надо было давно подумать о таком, выручка намного лучше, да и как-то здание постатуснее теперь снаружи смотрится, — язвит китаянка.

— Иди работай.

— А платить мне будешь?

— Ты же отказалась от денег.

А она ехидно пожимает плечами, умалчивая о подробностях, и, схватив заказ, снова уходит в зал. Мужчины провожают ее взглядом, и Чимин возвращает голову на место, уже изображая почти дьявольское лицо. Настолько издевательски пугающее, что моментально его накрывают влажным полотенцем.

— Эй, хен, за что?

— За дерьмовые мыслишки, еблан, — грубо говорит бармен и после забирает полотенце обратно. — Так что со свадьбой?

— О, я вас позже приглашу, когда моя ненаглядная Соен, внезапно сдружившаяся с моей матерью, определят, как именно лучше оформлять пригласительные, — закатывая глаза, Чимин продемонстрировал все свое отношение к этому действию. Будь его воля и он бы обошелся смсками, но беременной невесте перечить не стал, да и раз родители платят, пусть развлекается.

— Мне же два? — уточняет Тэхен. — Хочу парное, для нас с Чонгуком.

— Ну, Соен-то будет только за, а вот своей матушке я бы не хотел говорить о.., — он как бы намекает про отношения друзей.

— А, ну ладно, — Тэхен слегка мрачнеет. — Тогда не пойду.

— Что?

— Ну, не могу же я прийти на свадьбу друга один! Вообще, пригласи тогда только Чонгука.

— А ты?

— Приду со стороны невесты. Она точно не против иметь в друзьях гея! — почти пыхтя, выдает Тэхен.

И по завершению выяснения обстоятельств, Чимин переводит взгляд на старшего за баром.

— Хен, а тебе какое приглашения?

— Че?

— Одиночное или...

— А я, блять, похож на женатого старпера?

— Ну, — Чимин обернулся в сторону зала, пробегаясь взглядом по Янлин. А позже опять смотрит на Юнги. — Думаю, вот с кем пойти у тебя то точно есть.

— Да не неси хуйни.

— Да ладно, хен, — не унимается Чимин. — Как каких-то шалав, так в постель.

— ... — Юнги многозначительно посмотрел на Чимина, который только что свою невесту практически приписал к культу низкосортных продажных девиц.

— Это было ее печальное прошлое, мы предпочитаем не вспоминать это. Юнги же пожимает плечами.

— Хен, он прав, тебе же она нравится. Иначе бы ты не держал ее так близко.

— Да хуй от нее избавишься.

— Хорошо, не позволял бы...

— Да вы ебанулись, я вот от Чимина сколько лет избавиться пытаюсь? И что? Мой бар уже в другом конце города, а этот еблан все еще требует его бесплатный виски. На что Чимин лишь демонстрирует сердечко сложенное из пальцев.

— Убери это нахуй, пока твоя жена не попросила от нас в подарок первую брачную ночь на ее глазах!

— Даже не подавай при ней таких идей...