Protagonist

По дороге домой Чонгук все время молчал и всем своим видом выказывал крайнюю степень задумчивости, а Тэхен просто осматривал салон машины, все еще не веря, что подарки могут быть крупнее вязанного свитера. Поэтому первые брошенные слова уже были в доме, когда Чонгук открыл дверь в их квартиру, разулся и прошел внутрь. Тэхен сразу же отметил чистоту в доме, которая бы точно не сохранилась без стороннего вмешательства за эти пару недель.
— Ты нанимал уборщиков?
— Нет, — спокойно ответил Чонгук, занося вещи в комнату, и Тэхен проследовал за ним. — Постирай все, чем пользовался в больнице, и заодно мое.
— Ты не стирал все это время?
— Нет, хорошо, что у меня много вещей, — спокойно добавил Чонгук, выходя на кухню, чтобы поставить чайник, дабы освежиться после поездки.
Тэхен спешно прошел в ванную и заметил битком набитую бельевую корзину, где все вещи были в перемешку: не важен цвет, тип стирки и прочие мелочи. Замечать такие различия в одежде не в духе Чонгука.
— А кто тогда убрался?
— Я, — спокойно добавил он, обернувшись на своего парня.
— Ты?
— Да, я же так и сказал, — спокойно комментирует Чон, не понимая такого удивления.
— Чем ты питался в это время?
Гук незамедлительно открыл ящик, набитый упаковками лапши быстрого приготовления. Тэхену оставалось лишь ахнуть от такого избытка глутамата натрия в организме своего парня.
— Почему не заказывал еду?
— Мне было некогда, — неестественно проговорил тот, отворачиваясь к горячей воде и наливая ее в чашку, разбавляя чайком из заварочного чайника.
— Я все не могу спросить тебя, зачем ты вообще определил меня в больницу, когда мое состояние того не требовало?
— Я должен был побыть один, — не церемонясь ответил Чонгук и обернулся, дуя на горячую воду в своей чашке и видя, как лицо Тэхена точно разламывается от раздражения. — Что-то не так?
— Чон Чонгук, это уже переходит все границы! Почему ко мне приходили все, кроме тебя?
— Очевидно, что не были заняты все, кроме меня, — спокойно добавил он, продолжая разговор в привычном тоне и совсем не замечая намеки на недовольство со стороны Кима. — Я думал, что в одиночестве ты быстро заскучаешь.
— Знаешь, это конечно очень круто, что ты смог так рассчитать все и вовлечь столько людей в свои никому ненужные махинации, но единственный кто мне был нужен там — это ты! — чуть ли не в истеричном тоне заладил Тэхен.
Но Чонгук на это не реагировал, он сидел за столом, уткнувшись в свой телефон, и что-то активно выписывал в очередных сообщениях, в то время как второй рукой устраивал вечернее чаепитие. Тэхену же оставалось лишь закатить глаза и идти стирать вещи. Совместная жизнь не всегда такая романтичная, как кажется.
Чонгук менялся словно по щелчку пальца, и Ким сейчас впервые перестал понимать его действия. Он просто не видел причин такому изменению поведения в их отношениях, а внимательный Чонгук, хоть и был ко своему внимателен, отстранился на десять шагов назад. Это раздражало настолько сильно, что хотелось его дорогие белые рубашки постирать с цветными носками, навсегда запятнав белоснежную репутацию. Но вспоминая ценник на каждую из них, все равно бережно откладывал в другую кучу.
Таким образом, за вечер только вернувшийся с больницы Тэхен успел приготовить ужин, выстирать практически все грязные вещи в доме и отмыть душевую. В то время как Чонгук все это время активно что-то печатал и читал на своем планшете, отсиживаясь на кухне и продолжая пить чай.
— Чонгук, что случилось? — не выдержав уже после ужина, начал Тэхен. — Я провинился в чем-то?
— Совершенно нет, — не отвлекаясь от своего чтива, вещал младший. — Что тебя беспокоит и натолкнуло на такие мысли?
— А ты совсем ничего не заметил?
После этой фразы Гук впервые за эти полдня опустил планшет и чашку с чаем, осмотревшись по сторонам.
— Вроде, все как раньше.
— Да ну тебя, я пошел в кровать, — буркнул некогда больной и поднялся из-за стола, не в настроении даже убрать посуду.
А Чонгук насторожился, он уже выяснил, что подобного рода вопросы просто так не задают, но почему он прозвучал именно сейчас — не понимал. Для самого Чонгука все было очевидно — он же был занят, так какие к нему могут быть претензии. Ему пришлось завершить в итоге свои дела и вымыть посуду, принять душ, все это время не услышав от своего парня не то что укоризненного, вообще ни словечка, ни вздоха. От того маленький гений только слонялся у входа в их общую комнату и хмыкал, переводя взгляд на втыкающегося в телефон на постели парня.
В итоге Чонгук не выдержал и снова схватил телефон, вбивая в него пару фраз, и после продолжительного общения в минут пять отключает звук, и проходит в их общую спальню.
Часы показывали десятый час вечера.
Чонгук осторожно сначала присел на край постели, опустил телефон на тумбу, а потом обернулся к своему парню. Тэхен и вида не подавал, что заметил чужое присутствие. Это был некий бунт, не присущий Ким Тэхену в обыденное время. А все потому, что придерживался сейчас тактике «я две недели тебя не видел, смогу уже и без этого». Хотя сам Тэхен в эту теорию не верил и, если бы Чонгук не решился на столь важный шаг сейчас, вряд ли бы удержался, чтобы полночи не рассматривать любимое лицо.
Чонгук в итоге придвинулся ближе и со всей скованностью опустил руку на чужую выгнутую спину. Тэхен лежал, подперев подбородок подушкой и продолжая смотреть различные видео в наушниках. Виду на прикосновение не подал. Чонгук напрягся сильнее и провел ладонью, хотя все еще так же неуверенно, как провинившийся кот. Но и это не вызывало реакций. Он вообще-то тут не привык, что Ким Тэхен не уделяет ему внимание и смотрит без должного обожания, поэтому решил пользоваться всеми методами, подсмотренными в странных рисованных книжках. Он опустился возле своего парня, подстраиваясь рядом, и отобрал у него один наушник, втыкая в свое ухо. Ничего интеллектуального Гук не ждал и услышал лишь смех — ответку на очередное якобы смешное видео с котиками.
— Что тебе надо? — не выдержал Тэхен и поставил на паузу, обернувшись на Чонгука.
Он пытался злиться! Он правда пытался злиться на этого ребенка. Но обернувшись к нему лицом, встретился с двумя большими глазами полными непонимания и с желанием извиниться, хотя отчетливо было видно — не понимал за что.
— Не веди себя так несвойственно тебе! — робея, проговорил Тэхен.
— Тебе тоже несвойственно не говорить со мной дольше пяти минут.
— Мы не общались две недели! И что? Я уже привык.
— Я ждал той минуты, когда снова смогу тут засыпать с тобой, — без капли совести произнес младший, все с тем же нерешительным взглядом.
— Тогда почему не позвонил мне?
— Я был занят, а когда освобождался — была глубокая ночь.
— Позвони ты ночью — я бы взял. Проснулся, не спал бы до этого момента, но точно бы поговорил с тобой.
— Я это знаю, потому и не звонил, — спокойно говорит Чонгук, приподнимаясь на одном локте, вторую руку снова опуская на чужую спину.— Неужели тебе не хочется, чтобы я тебя обнял?
— Очень хочется... — слезливо вымолвил парень и убрал наушники с телефоном в дальний угол кровати, сам двигаясь к своему парню и зарываясь носом в его груди. — Я так скучал...
— Ты такой глупый, — шепчет Чонгук и опускает голову ниже, вдыхая аромат чужих волос.
Чонгук только теперь, ощутив это тепло снова возле себя, осознает, как ему этого не хватало, как он хотел скорее увидеть любимое лицо, услышать сладкий голос. Теперь хотелось касаться этого тела, потому Гук забрался руками под чужую домашнюю одежду, водя пальцами по обнаженной спине. Тэхен же не знал, как реагировать, он все еще слегка был рассержен на парня, но ощущая, как бьется его сердце, не мог не робеть.
— Я, правда, очень скучал, — тихо шепчет Тэхен, задирая голову на парня.
— Я знаю, — отвечает Чон, все еще водя подушечками пальцев по чужой спине.
— Что в итоге сказали твои родители.
— Им нужно время, — спокойно добавил парень.
— Ты не жалеешь?
— Ни на секунду, я безумно счастлив сейчас.
— Почему?
— Потому что ты рядом, — прошептал Чонгук, опуская голову ниже и слегка вытягивая губы. Тэхену все еще приходится привыкать к тому, что иногда даже этот парень бывает нежным и ласковым, поэтому не сразу тянется, срывая с губ поцелуй. Чонгук же включается в игру моментально, сначала обсасывая пухлые губы, потом языком проникая внутрь вплоть до того, пока не обхватывает своими губами чужой язык, слегка посасывая его.
— Ах, — срывается с губ Тэхена, когда чужая рука скользит чуть ниже и зажимает в сильные тиски выпирающую ягодицу. В этих некогда тонких руках давно скопилось много силы, от чего жесты стали грубы, но при этом такие желанные.
Чонгук явно хочет сказать хоть слово, но не хватает силы воли, потому что снова льнет к губам парня, наваливаясь уже на него сверху и смачно целуя и без того пухлые губы. Его руки слегка дрожат, а вся кровь уже циркулирует по телу, стремясь к одному единственному месту, желающему сейчас парня под собой. Задрав футболку на чужом теле, Гук опускает взгляд и снова видит это обнаженное доверчивое тело, полностью принадлежащее ему одному. Стоит ли отметить, что в мыслях Тэхена это лишь очередное «блять», и как так получается, что снова не он наслаждается чужим телом, а раздевают его, чужие губы блуждают на шее, и как только освобождают от футболки, опускаются к соску, вцепившись в него острыми зубами. Чонгук непоседлив, когда дело касается близости, всегда излишне тороплив и ненавидит отдавать инициативу. Он как ребенок, вертящий в руках симпатичную игрушку, расцеловывает кожу на шее, покусывает ее и потом самым кончиком язычка ведет до сосков, обхватывая теперь их и играясь.
— Чон, — с придыханием говорит Тэхен, закрывая глаза от смущения. — Позволь мне наконец трогать тебя и ласкать... — просит он, но вместо позволения, ощущает лишь, как приподнимают его бедра и недовольно стискивают руками, наблюдая за всей этой картиной.
— Правда так хочется?
— Угу, — кивает Тэхен и с трудом убирает руки.
Чонгук уже сидит перед ним на коленях меж раздвинутых ног и всем своим видом показывает озадаченность, видимо, совсем не в силах принять так быстро столь важное решение. Но в итоге он расстегивает пуговки на домашней рубашке одну за другой, скидывая легкую ткань в сторону и оголяя грудь. Тэхён проходит по ней взгляд и, блядские бляди всех миров, как же он хотел это тело, как же скучал по нему и представлял каждую ночь в больнице. Поэтому сам с трудом собирается, приподнимаясь, и сначала жестом приглашает Чонгука лечь.
— Не хочу, — важно заявляет тот. — Ну же, покажи мне, как ты меня хочешь.
Чонгук всегда требователен в этом деле, а еще крайне важен и умеет возбудить одним своим бархатистым тоном, с требовательным взглядом полностью лишающего любой защиты. Тэхену остается только прогнуться, практически встать на четвереньки, чтобы опуститься сначала к чужой шее, а потом и груди. Руки уже скользят, упираясь в грудную клетку, изучая ее рельефность, изучая напряженные мышцы пресса, пока язык все еще выписывает узоры на чужой шее. Когда Тэхен оставляет влажный первый укус, Гук от неожиданности ахает и запрокидывает голову, все еще бесстыдно пытаясь держаться руками за чужие ягодицы.
Тэхен же увереннее изучает его тело, стремится все ниже и ниже. Язычком обрисовывая ореол сосков и после стремясь все ниже. Почему-то заканчивать эту игру не хотелось только на теле, ведь не так редко этот ребенок позволяет кому-то касаться себя абсолютно везде, и сейчас, поднимая взгляд вверх, Тэхен видит, как тот наслаждается, прикрывая глаза. Потому ради интереса кладет руку на возбужденный орган, слегка сжимает его и, когда срывается благодарственный стон, окончательно решает все свои последующие действия. Он совершенно не медлит, когда заползает рукой под резинку домашних штанов и, практически не спуская их, достает чужой член, водя по нему ладошкой. Гук реагирует, опускает удивленный взгляд, и очень даже зря.
Все еще неимеющий множественный опыт и лишившийся своей девственности двадцатилетний Чонгук, не думающий о приблудах человеческого мира, видит, как предмет его симпатии расположился между его ног, выжидающе оттуда смотрит, лаская вставший колом член. Чонгук даже не замечает, что вне штанов достаточно прохладно, орган горит огнем и пульсирует желанием, готовый излиться лишь от собственных фантазий. Но Тэхен идет дальше, опускает голову и касается кончиком языка головки, прикрывая глаза. Смущение бьет через край, но этот человек столько раз был в его руках и кончал ему в ладошку, что не сосчитать, они прошли слишком многое, чтобы сейчас пойти назад, а не заглотнуть максимально чужой член, с упоением слушая стоны благодарности. Чонгук даже качнул машинально бедрами, желая глубже проникнуть в чужом влажном рте.
Тэхен старается сделать как может, как читал в этих невзрачных рассказах, поэтому активно жестикулирует языком, а Гук в это время уже во всю проникает руками под его шорты, сжимает обнаженные ягодицы и раздвигает две половинки в разные стороны, представляя с каким блаженством совсем скоро он будет терзать парня уже там, видя его лицо, слушая его сладкие ахания, и звуки причмокивани,я доносящиеся меж его ног только усиливают шальную фантазию.
Да настолько сильно, что Чонгук просто заставляет Тэхена отстраниться, да лечь на постели, затем поднимается, доставая из тумбы пачку презервативов и вскрывая один из них, быстрее облачая возбужденный орган в узкую резинку.
А потом берет смазку, забирается снова на постель и молчаливо закидывает ногу парня на свое плечо, обильно выдавливая из тюбика содержимое прямо себе на пальцы, почти моментально перемещая их к узкой дырочке. У них ничего не было с того дня, когда Чонгук утром не удовлетворил ночные желания, поэтому Тэхен все такой же узкий, словно впервые решили делать что-то. Но уже более открытый и не скованный, он расслабляется, принимая внутрь единственный палец, он качает бедрами, самостоятельно насаживаясь на него. И ох уж Тэхену эта злополучная идеальная память его парня, которая с геометрической точностью воспроизводит самый подходящий угол проникновения, заставляя почти с первых же секунд просто стонать от единственного пальчика. Поэтому Тэхен даже не чувствует, как в него проникает второй и третий, не слышит, как поскрипывает их кровать и как хрипит Чонгук, созерцая развратно лежащего парня под собой, извивающегося и сладко стонущего.
— Да, Чонгук.
— Тебе нравится?
— Очень, — охрипшим голосом говорит Ким.
— Хочешь меня?
— Да!
— Скажи это сам.
— Я хочу тебя, Чон Чонгук! — стонет Тэхен, стараясь насадиться еще глубже, но чертовы пальцы не позволяют получить полноценное удовольствие. И откуда только Чонгук понабрался таких пошлых фраз!
— Скажи, что я твой господин! — издевательски произносит Чонгук и наклоняется над содрогающимся телом, вытаскивая из него пальцы.
— Что? Чонгук, о чем ты... — еле переводя дыхание, лепечет Тэхен.
— Попроси своего господина войти в тебя.
— О чем ты?
— Тогда я пошел.
— Нет, Чонгук! — Тэхен смотрит в глаза напротив и хотя в них страсти ничуть не меньше, чем в распылавшемся Киме, он не сомневается в серьезности слов своего парня. — Прошу вас, мой господин... сделайте это со мной...
— Молодец, котик, — Чонгук тут же расплывается в улыбке, от которой Тэхен уже готов кончать неопределенное количество раз, а потом еще и целует его в уголок губ, в это время активно смазывая свой член лубрикантом.
Гук всегда непредсказуем для мыслей обычного человека, поэтому после его проникновения внутрь своего парня, он просто опускается сверху максимально, на сколько это возможно в их положении, подкладывает удобнее подушку под чужое тело, чтобы теперь соприкасаться телами и после начинает двигаться, медленно и тягуче, вовлекая парня в поцелуй. Он ощущает даже через поцелуй, как любовнику больно, как он морщится, но в то же время не хочет останавливаться. И Гук не останавливается, медленно двигая бедрами, пока любовник не привыкнет.
— Чонгук, — срывается с приоткрытых пышных губ, которые лишь привлекают чужое внимание, их снова сминают.
Чонгук двигается медленнее, хотя и мышцы ануса под ним расслабились, позволяя переходить совсем к другим ласкам. Но ему не хочется. Он только нежно сцеловывает щеки, глаза, губы и шею парня под собой, выказывая ему всю нежность, которую еще не успел дать. При этом Тэхен и сам пытается двигаться слегка в такт, распахивая рот от удовольствия, едва ли удерживая себя в руках от ощущения, как его собственный орган зажимают между двух разгоряченных тел, подвергая совершенно иным ласкам.
Они оба действительно скучали и теперь готовы утопать в нежности друг друга этой ночью еще множество раз.

Но не у всех ночь задалась такой же пикантной. Сегодня в здании бара было непривычно много людей. Тут арендовали несколько столиков для празднования какого-то дня рождения, и потому множество пьющих людей неслабо набивали кошелек бармена. Нестандартно много официантов трудилось в помещении. Казалось, все идет как обычно, но Юнги этим вечером чего-то не хватало.
— Шеф, все в порядке? — Хосок тут же упал за барную стойку, видя, как Мин неторопливо вытирает бокал, засматриваясь на пустующие места у бара. — Вас что-то тревожит?
— Нет, с хуя ли, — пытается отнекиваться парень.
— Да ладно, сами не свой! Даже не ругаете никого.
— Сегодня отличная выручка, вы же все молодцы...
— Эй, босс, от меня таким не отделаться, — ехидно говорит Хосок и спрыгивает с высокого стула, переваливаясь через стойку к низкорослому владельцу бара. — Эй, шеф, мне позвонить Янлин, узнать, почему не пришла? — шепотом интересуется тот, за что моментально получает влажным полотенцем в лицо.
— Да что ты такое несешь?
— Можете от меня не скрывать, — он убирает противную ткань в сторону и вытирает влажность лица фартуком. — Вам же нравится Янлин?
— Нихера, — как наотрез произносит Юнги и хмыкает.
— Да нравится же, чего не замутите тогда?
— На хуй иди, — и снова швыряет в официанта влажное полотенце.
— А чего тогда покраснели?
— Нет, слушай, я тебя сейчас же ударю, если не прекратишь.
— Так ваше отрицание только больше подначивает.
— Да я бля...
— Ладно, давайте гипотетически представим, что вам нравится эта китаянка.
— Да что же ты приебался.
— Слышал, что парень у нее на государство работает, попрестижнее считается вашего бара, — хмыкает Хосок. — Вряд ли вы ее привлечете этим. Не рассчитывайте на многое.
— Я таким не интересуюсь. Ты сам себе придумал.
— А что же тогда? Мальчики?
— Нет, блять! Думать о таком забудь! Даже за мысли вычту из зарплаты!
Услышав такую угрозу, Хосок тут же закрыл руками рот и решил, что намного лучше будет продолжить работать, пока его зарплата все еще при нем целехонькая. А вот Юнги остался и снова посмотрел на пустое место, где обычно ему надоедала Янлин. Интересный факт, что у Хосока есть ее номер, в то время как Юнги все еще не удосужился его спросить.
— Оно мне и не надо, — отмахнулся он глупых мыслей и обернулся.
Какого-то черта Янлин стояла прямо перед ним: привычно миниатюрная, в маленькой юбочке и блузке.
— Чего тебе не надо, Юнги-я? — ласково зовет она с привычным акцентом и потом растворяется в пучине воспаленного воображения.
Юнги отворачивается, испугавшись собственных мыслей. А представив такое один раз, начинаются какие-то шалости воображения, и вот уже Янлин сидит за соседним столиком, размахивая ему маленькой ручкой и крича что-то о том, что он плохо работает. Потом напоминает ему о сырых стаканах. А еще дразнит и ругается матом, повторяя его слова...
— Чон Хосок! Твою мать! — взвывает Юнги и ищет взглядом Хосока, показывая ему жестом «ты труп». — Я лишу тебя премии!
Потому что куда теперь ему деваться от воспаленной фантазии?

А Жу Янлин, находящейся в репетиционной, теперь активно икалось, что явно мешало процессу.
— Да попей ты уже, — говорил Минхек, протягивая напарнице бутылку с водой. — Ты сегодня чего вдруг задержалась?
— Ах, да парень до поздна работает, домой не хочется.
— Разве ты не говорила, что ходишь в какой-то там бар?
— Ну да, но теперь не хожу, — машет она головой расслабляясь.
С тех пор, как она осознала внутри себя непонятное чувство, адресованное бармену, ей стало неспокойно и совестно. В первую очередь, перед своим парнем, который пускай и не был идеальным, но все равно сильно любил девушку. Ощущала себя грязной и порочной, потому что, лежа в его объятиях, думала о другом мужчине, совершенно не похожем на него. Вот и решила, дабы избежать подобной ошибки, нужно прекратить общение с Юнги, потому что банальный интерес и симпатия, уже давно стали выходить за все рамки приличия.
— Давай репетировать, — резко выпаливает Жу и встает, поднимая свой сценарий и обращаясь к Минхеку.
Тот торопливо встает на ноги и еще раз прочитывает нужный кусок, отмечая какую именно сцену они собираются играть.
— Кстати, ты говорил Тэхену, что он тоже тут играет?
— Конечно!
— Ах, я так рада, жаль сама забыла ему сообщить, все же не просто было уговорить Ли добавить новичка в проект, да еще и чтобы слова были.
— Уверен — это отличная затея, — спокойно говорит Мин. — В любом случае, он в курсе, не стоит на него давить, постоянно напоминая об этом. Я даже репетировал с ним.
— И как он?
— Он хорош.
— Правда?
— Уверен, что Тэхен хорош во многих вещах, — двояко говорит старший и уходит от Янлин на свою исходную позицию.
— О чем это он?

Уже глубокой ночью Тэхен наконец упал влажным телом на постель, ощущая, как его тут же в руках сминает Чонгук, укрывая обоих одеялом и расцеловывая щеки.
— Ну нет, еще раз я не выдержу, — ноюще говорит Тэхён, но вместо сопротивления, только ловит чужие губы.
— Не волнуйся, мне пока достаточно.
— Как замечательно, что на третий раз тебе пока достаточно, — посмеивается парень и обнимает Чона за талию, прижимаясь чуть плотней.
— Завтра я уйду рано, не волнуйся и спи сколько захочешь, ты и так перенапрягся после лечения, — он проводит легко по спине парня и потом по его голове.
— Куда ты? Не помню, чтобы ты так ответственно посещал учебу.
— У меня дела.
— И когда придешь?
- Пока не уверен, возможно, это будет очень поздно.
— Опять не скажешь какие?
— Не время, — спокойно добавляет тот.
— Ясно...
— Не обижайся только.
— Не буду, — и хотя звучит эта фраза достаточно пассивно, Чонгук не видит в этом иронии и принимает за чистую монету, обнимая свое сокровище. Он любит этого человека искренне, но только будет ли достаточно искренности этих двоих, чтобы в будущем сохранить теплоту этих чувств?