Protagonist

    Чонгук промолчал в этот момент. Кто он такой, чтобы навязывать свое мнение во взрослые разговоры? В конечном итоге и не было сказано, что это его помолвка. Как будет глупо выглядеть его отрицание, если разговор-то вовсе не о нем? Мало ли сестра или эта милая особа будут вещать о своих женских штучках, а ему надо побыть шафером? Но даже все попытки отгородиться от насущной проблемы не меняли того, с какой силой он сминал брючную ткань в своих ладонях.
— Что насчет пары месяцев? Думаю, детям хватит времени, чтобы сблизиться.
— Это отличная идея, Чонгуку давно пора начать говорить с девочками...
Услышав свое имя, все малейшие надежды на ошибку собственной догадки развеялись в ту же секунду, и он резко поднял голову.
— Отец, я не готов! — возражая заявил парень и перевел свой взгляд на Джему, которая тут же смущенно потупила взгляд в собственную тарелку. — Не думаю, что эта мысль замечательная.
— Что ты, сын, Джеми красавица, старшую школу закончила заграницей, а для наших компаний, столь влиятельный человек в банковском деле в европейских странах — настоящий клад, — отец попытался отметить все плюсы этой помолвке в одном предложении.
Гук же обернулся к сестре, он хотел попросить ее о понимании и некой помощи, ведь именно она здесь была тем человеком, который знал, кто именно ждет парня дома, кого тот любит. Но она обещала, что не станет помогать и будет на стороне родителей.
— Давайте пока поедим. Завтра Джеми и Чонгук смогут встретиться без нас, и им будет намного проще о чем-то поговорить. Думаю, что сейчас они оба стесняются, — мать девушки моментально попыталась исправить ситуацию. — Этот ресторан принадлежит моему брату, тут отменные блюда. Попробуйте...
И разговор завязался еще быстрей, пуще прежнего, даже его сестра и эта Джеми включилась, вот только Гук никак не мог, в его ушах стоял настоящий звон и он не видел причин этому. Сердце билось с бешеной силой, и в душе было ощущение обиды. Неоправданной обиды, настолько сильной, что она просто сжигала его изнутри и рвалась наружу, чтобы уничтожить весь этот тяжкий мир.
Но он всего лишь Чон Чонгук.
Он же...
Сегодня какой бы вкусной и дорогой не была еда, она не лезла, застревала поперек горла, отчего ему чаще приходилось запивать все водой. Непривычное чувство обиды и все еще мнимые надежды услышать про шутки или приколы, но проскальзывали в разговорах моменты о свадьбе, слова о прекрасном зяте и невестке. Конечно же, Чонгуку льстило столь восторженное описание своей персоны, но вовсе не хотелось, чтобы их слышала Джеми. Гук лишь поднимал на нее строгие взгляды исподлобья, в надежде намекнуть на собственный протест этого брака, но каждый раз девушка лишь заливалась краской, опускала взгляд на еду и смущенно хихикала. Совершенно раздражающее поведение. Хотя Тэхен таким выглядел бы намного лучше — в этом Чон уверен на все сто.
— Раз мы закончили есть, я могу предложить вам всем пройтись по саду, — заявила сестра хозяина ресторана. — Он просто волшебный здесь, такие виды в центре города найти не просто. Для того, чтобы ухаживать за растениями здесь, пришлось пригласить знаменитого мастера из Гонконга, который лично контролирует климат и посадку.
— Как интересно, — восторженно заговорили родители Чона и поспешили скорее выйти на свежий воздух.
Как же было удобно, когда дверь для выхода в прекрасный сад оказалась именно в этой комнатке, что поспособствовало быстрому исчезновению почти всех из помещения. Гук сидел на месте и не собирался куда-либо идти, а приметив, что Джеми так же ожидает остаться с ним наедине, лишь схватил сестру за руку.
— Нуна, ты-то куда? — хрипло поинтересовался младший.
А та лишь снимает его руку и оборачивается.
— Чонгук-а, — ведет она по его темным волосам рукой. — Знаю, я всегда просила тебя быть немного эмоциональней, но прошу, сейчас будь хладнокровным и рассудительным, как ты умеешь. Не давай волю чувствам, хорошо? — ласково и нежно шепчет она, дабы девушка ничего не услышала. — Я знаю, ты ждешь моей помощи, но я считаю, что этот брак намного лучше, — с легкой улыбкой заканчивает свою мысль и покидает помещение.
— Вам неловко со мной, господин Чонгук? — робко спрашивает особа.
— Нет, — искренне отвечает тот и оборачивается к своей невесте.
— Мой отец много о Вас рассказывал, — она кокетливо убирает прядь за ухо и продолжает смотреть на еду, не в силах поднять свой восторженный взгляд на суженого. — Но вы еще симпатичней, чем он говорил.
— Я не разделяю восторга, — серьезно отвечает тот.
— Что?
— Твоя внешность посредственная, в ней нет ничего необычного. Ты сделала пластику глаз на второе веко, исправила нос и прикус, возможно, даже постаралась над столь острыми линиями подбородка. Не думаю, что могу назвать тебя красивой, — со всей холодностью заявляет он.
— Ах, отец так и говорил: «мистер Чон крайне особенный».
— ...?
— Знаете, вы очень умный. Я думала, это лишь преувеличение, пока не узнала ваши заслуги, а теперь еще так легко раскусили меня.
— Это не сложно, сейчас каждая девушка спешит сделать пластику, но это слишком выделяется на фоне ее внешности.
— Я действительно не была красавицей, но сейчас...
— Все еще ею не стала.
— Мне исправить что-то еще? Какие девушки Вам нравятся?
Гук сжимает брюки лишь сильней. Было бы намного проще обидь ее его такие грубые слова, но она видит в этом лишь путь для совершенствования. Как глупо.
— Молчите? Наверное, очень умные? Знаете, мне не сравниться с Вами, но я училась заграницей, владею несколькими языками и музыкальными инструментами. Я много помогала отцу с бизнесом, так что...
— Я не спрашивал, — коротко говорит Чон и поднимается из-за стола. — Мне пора пойти, не думаю, что сейчас располагаю временем на эти разговоры.

Вернувшись после первого вечера веселья домой, Тэхен был удивлен, застав лежащего на постели Чонгука. Тот был по прежнему в рубашке, убравший руки назад и не реагируя на окружение, смотрел в одну точку перед собой. Было видно, что его поглотили какие-то мысли, но Ким искренне не понимал такого поведения.
— Ты закончил рано? Как жаль, что ты не пришел, было очень весело, — начал Тэхен, снимая свою одежду одну за другой, то и дело оборачиваясь к нереагирующему Чонгуку. — Что-то случилось? Ты спишь с открытыми глазами?
Чонгук также чувствовал и то, что в комнате витает запах алкоголя. Очевидно, в веселье его парень себе не отказывал. Еще более очевидно это стало, когда он, не стесняясь своего полуобнаженного торса, забрался на кровать и сел возле Гука, начиная расстегивать на нем рубашку. Тому сейчас казалось это забавным, вот так раздевать своего обленившегося парня. А Гук просто смотрел на это лицо.
Что он должен сделать?
Он всегда рос с мыслью, что родители для него закон, и пускай он был немного странным, но уже в возрасте перестал разделять их способы воспитания, это были его родители. Он даже не отрицал того, что возьмет на себя компанию, что будет жить по их правилам, даже не задумывался насколько это нравится ему самому. Впервые он делал все по-своему, лишь когда дело коснулось Ким Тэхена.
Тот уже расстегнул его рубашку наполовину, когда Чонгук стал рассматривать это лицо: такое простое, но в то же время не лишенное своего очарования. Тэхен далеко не идеальный: у него слегка разные глаза, не слишком аккуратный нос, раздражающая улыбка, открывающая все десны, вечно завивающиеся волосы и мятая одежда. Совершенно не идеальный, ведь та Джеми была так ухожена, с гладкой блестящей кожей, шелковыми волосами до пояса, миниатюрна и прекрасна...
Но, когда последняя пуговка на рубашке все же распахивается, Чон тянет этого неидеального паршивца на себя и прижимается к его губам. Да, без сомнений, ему не важно какой он. Это его Ким Тэхен, который теперь удивленно прижимается к оголенной груди, слегка неловко и пьяно мнет ему губы, посмеиваясь в процессе. Это его глупый неудачник Ким Тэхен, который готов отдать все до последнего, лишь бы оказаться рядом со своим Чонгуком.
«Ты мне нравишься... очень нравишься...», — носится в голове Чонгука, как ураган.
— Я люблю тебя, — вырывается в ответ из уст Тэхена, прежде чем он падает на чужое тело.
Чонгук может лишь обнять голову на своем плече, зарыть пальцы в длинные кудряшки и прижаться к макушке губами. Что он должен сделать и как поступить? Он не может оставаться прекрасным сыном и любимым человеком. Он понимает, что ему предстоит выбирать.
И сегодня было как-то очень сложно думать о чем-то другом. Даже курсовые работы не занимали столько места в его голове. В душе, за чаем, за книгой, он мог думать только о том, что надо быть готовым сделать выбор! Он должен наконец серьезно отнестись ко всему и сделать важный шаг... Вот только в чью сторону?
Возвращаясь в комнату, чтобы лечь спать, Чонгук бросает взгляд на Кима, нагло звездой распластавшегося на всю постель. Гук замирает и смотрит на это, не замечая расцветающей улыбки. Такой простой, что хочется ударить его и попросить собраться наконец. Но вместо этого Гук лишь стягивает с него носки и штаны, складывая их в бельевую корзину и накрывая обнаженное тело одеялом. Ложится под него сам и только хочет отвернуться на бок, как что-то замерзшее, в то же время такое нежное, обнимает его и прижимается.
— Я люблю тебя, — снова шепчет тело возле.
Вспоминается тот момент, когда уже однажды, напившись, Чонгук принес Тэхена домой и выслушивал о его симпатии, как тогда свою собственную симпатию принял за глупую болезнь сердца. Как не хотел даже думать о том, что кто-то может к нему что-то испытывать. И сейчас, он научился этому? Может всегда проблема была в том, что он не умел этого вообще или был слишком мал для осознания человеческих эмоций, или просто Тэхен оказался в нужное время рядом, а вовсе не только такая реакция на него? Если рассуждать так, то Джеми уже не кажется ему плохим вариантом. В конечном итоге, отец не желает ему зла и вряд ли бы предложил помолвку знай, что девушка не подходит его сыну.
Гук еще раз тяжело вздохнул и отцепил Тэхена от себя, все же разворачиваясь на бок. Ему определенно нужно время.

— Какого хуя ты сейчас приперлась?
— Нельзя? Я даже заказ сделала!
— Пошла в жопу, тупая!
— Эй, я же клиент.
— Кофе пей, ебанутая.
— Босс, вы какой-то агрессивный, — резко между спорящим Юнги и смеющейся Янлин возникает лицо непоседливого Хосока.
— Ты меня еще бесить вздумал? — разрывается от гнева Мин и оборачивается к новому сотруднику.
— Нет-нет, — тут же качает тот головой и приобнимает Янлин. — Милашка, хватит сидеть прямо перед этим букой, лучше пойдем я вон тот столик для тебя займу?
— Отстань, — безразлично говорит та и скидывает чужую руку. — Мой парень будет не рад такому.
— Так у тебя и парень есть?
— Конечно есть! — Янлин хмыкает это так важно, что даже не замечает мимолетный взгляд бармена на себе. — Иначе бы что мне делать в Корее?
— Да кто тебя знает? Вдруг ты проституцией тут занимаешься? — спокойно говорит Хосок, но тут же понимает, что ляпнул. — Да нет же, не подумай. Просто и такие варианты имеются.
— Я, между прочим, будущая мировая звезда, еще плакать будешь и умолять дать автограф.
— А больше ничего не буду делать? — смеется он, и Янлин срывается, в попытке просто закопать человека в землю.
Юнги они бесят, каждый раз, когда тут сталкиваются, устраивают настоящий «Том и Джерри» в реальном времени. Хотя Мин уже давно и не против, когда тут нет посетителей, то бывает ужасно скучно, и они убивают эту скуку и себе, и ему, а при клиентах не шалят без повода. Вот сейчас тут как раз не было людей, так что Юнги даже позволял себе посмеиваться над их глупыми пререканиями. До появления Хосока главным человеком на хамство людей был он, а Хосок почему-то умудрялся подкалывать всех таким образом, что его пытались после убить.
Правда, когда звонок брякнул и дверь открылась, внутрь прошло несколько солидных мужчин, подошедших к Юнги. Хосок и Янлин тут же переглянулись и встревоженно посмотрели. Хотели подойти и спросить про заказ, но Юнги одним взглядом достаточно понятно объяснил, что делать этого не стоит.
— Кто это? — шепчет Чон на ухо девушке, а та лишь пожимает плечами и пытается всмотреться в лица.
— Они кажутся мне знакомыми.
— Ты разве не из Китая?
— Это и странно, я в Корее никого кроме театра и вас даже и не знаю.
— Ты же в кафешке работала, может посетители оттуда?
— С чего бы мне их запоминать?
Янлин только успевает это сказать шепотом, выдавив улыбку, как один из мужчин привлеченный их болтовней оборачивается, и это лицо ставит все на свои места. Ахнув слишком громко, Янлин тут же зажимает рот рукой и прячется за широкую спину официанта.
— Ты их знаешь?
— Они уже приходили раньше к Юнги, — тычет в негодяев пальцем. — Только не помню зачем...
— Они дают ему какие-то бумаги, — по факту докладывает Хосок и снова ловит на себе гневный взгляд Юнги.
Действительно люди были не из приятных. Как минимум, бармен был совершенно не рад слышать очередное предложение о выкупе бара. Он отказался от этого еще в прошлый раз и как пояснить, что его желание неизменно и непоколебимо — он не знал.
— Прочитайте контракт, очень выгодные условия. Мы заплатим вам достаточно.
— Я же сказал, что не подпишу, — настойчиво повторял бармен. — Попрошу впредь не возвращать меня к этому вопросу.
Финально завершил он и резко закрыл папку, возвращая бумаги обратно. И хотя он настоятельно пытался отказаться от них, их все же оставили под предлогом изучить внимательней. А Юнги лишь оставалось тяжело выдыхать, не зная, когда это все закончится.
— Все в порядке, шеф? — когда зал остался пуст, крикнул Хосок с другого угла.
— В норме. Поработай без меня, все равно клиентов нет.
— Да, шеф! — отдавая честь произнес тот и суетливо забежал за барную стойку.
— Янлин, иди домой, — напоследок произнес бармен.
Янлин же лишь проследила за тем, как с подавленным лицом этот человеком покинул заведение, проходя в свою квартиру. Внутри она никогда не бывала, но ей рассказывали о том, что за этой дверью находится лестница, поднимающая человека прямиком в квартиру хозяина бара, и что там никогда никто не был из сотрудников, кроме Ким Тэхена. Любопытство никогда не брало верх, потому что это было только дело шефа Мина, но сейчас ей было неспокойно.
Она подлетела к барной стойке и решительно ударила по ней ладонями.
— Как думаешь, это серьезно?
— Почему тебя волнует? Шеф сказал не дрейфить, он разберется.
— А что если все же дела плохи?
— Уверен, что он просто устал тут сидеть без дела.
— Думаешь?
— Уверен.
— Тогда я пойду на студию... — разочарованно проговорила она и бросила еще один взгляд на закрывшуюся дверь. И хотя многие видят в Юнги сильно пофигистичного человека, почему-то ей он кажется совсем иным, но пока она не может сформировать свои ощущения.

Сегодня было очередное занятие по актерскому мастерству. Уже третье, на которое пришел Ким Тэхен. На предыдущих учитель Пак отметил его необычайный талант к этому виду искусства, и потому сейчас тут прибывать ему нравилось больше всего. Тем более, что сегодня тема казалась очень интересной — выражение чувств.
— Сюда бы Чонгука, а то у него точно с этим проблемы, — шептала на ушко другу Янлин. И хотя подобные курсы лично ей уже были не нужны, она ходила порой заодно с Тэхеном, чтобы поддержать его в сложные моменты, помочь и направить. Поэтому на заднем ряду сейчас они сидели вместе. Это вообще было не запрещено — Тэхен понял это, еще когда сомбе Минхек пришел на самое первое занятие. По всей видимости, человек был практически одержим мечтой или профессией, потому что ему нравилось возиться с новичками, проходя все это вновь и вновь. Как минимум, именно подобное ощущение сложилось у Тэхена. Поэтому, завидев его сегодня, он уже обыденно махнул пару раз рукой.
Тема занятия: любовь.
В этой теме Тэхен действительно считает себя специалистом. Он познал любовь еще в старшей школе практически с первых дней и чего только в любви не повидал. Вот вам и неразделенная, и жестокая, и взаимная, и грустная, и счастливая, и переживания, и слезы, и даже близость. Он так замечтался, что пунцовость его щек успели заметить все, только восприняли за невинность и сентиментальность. Одна Янлин едва ли не хохотала, как полоумная, смотря на поплывшую улыбку товарища.
— Разделим вас на группы и попытайтесь разыграть между собой одну из сцен сериала, который вам больше всего придется по душе.
Жеребьевка дело хорошее, но порой крайне подлое, потому что Тэхен вытащил номерок, который не соответствовал такому же неучу, как он сам, а это выпал Минхек сомбе, который решил поучаствовать ради забавы.
— Как мне у вас выиграть в этом деле? Совершенно невозможно...
— Тебя не смущает, что мы парни, тебя парит больше мой опыт? — юрко интересуется старший. — Я думал, когда вытянул номерок, что ты первым делом начнешь спрашивать: «Как нам любовь играть!»
— Да это очень просто, — отмахиваясь резко выпалил Тэхен.
— О чем ты?
— Любовь братская или любовь друга, — осознавая и исправляя свои ошибки, начал говорить парень. — Верно?
— А ты правильно мыслишь. Но разве не прикольнее будет разыграть сценку... посильнее. Думаю, если мы сможем сыграть любовь двух мужчин, то ты получишь высокую оценку за свою работу.
Тэхен сначала с большим недоверием и скептицизмом относится к этой идее, даже глаза слегка щурит от недоверия. Однако, видя то, как другие уже вовсю обсуждают самые любимые зрителям моменты сериалов, то несомненно кивает. В конечном итоге, на деле он ничего страшного в этом не видит, самая большая опасность — это возбудиться, пока будет представлять перед собой обожаемого Чон Чонгука, обделяющего его даже поцелуями вот уже который день подряд.
— И какую же сцену мы можем сыграть? — кинув руки в кресте на груди, максимально отрешенно интересуется Тэхен.
— Как на счет всеми любимой сцены из Таинственного сада?
— Качание пресса? Мне показалось, что уже кто-то ставит ее, — он кивком указывает на улюлюкающую парочку в углу, которая с трудом может сдерживать смущение и смех от попытки проделать сериальную сцену.
— Ничего, есть еще одна, которая столько лет уже держится в топе канонов романтичных сцен.
— Это еще какая?
Минхек, не стесняясь, ведет по чужим пухлым губам и еле сдавливает в себе широченную улыбку.
— Сцена в кафешке. Не говори, что ты забыл ее?
Моментально уши становятся красные, а он отчетливо вспоминает, как героиня пачкается губами о напиток и потом от остатка ее избавляют легким касанием губ. И вот вроде бы ему надо остановить свои мысли тут, но он уже не сдерживается и представляет на том месте себя и Чонгука, как тот будет целовать его... Если бы не яростный смех Янлин, вряд ли бы Тэхен осознал, как сильно он сейчас плывет в своей собственной счастливой улыбке.
— Так что, делаем ее?
— Я не могу целовать сомбэ! — возмущенно проговорил Тэхен.
— Ну что ты, во-первых, давай я буду мужчиной? Ну знаешь, тебе будет куда больше плюсов, если ты сможешь сыграть героиню, — вполне себе убедительно заговорил старший. — Но и целовать я тебя не буду. Знаешь, это делается очень легко, — Минхек без стеснения положил большой палец на чужие губы и резко приблизившись, уперся в них, оставляя в итоге дистанцию.
Однако вот взгляда избегать не получилось. Столкнувшись с напористым страстным взглядом старшего по театру, Тэхен смог лишь нервно сглотнуть, пропадая в чужом взгляде. Видимо этой секундной слабостью старший и воспользовался, всем обозначив, какую именно сценку они собираются сегодня показать.
Только теперь им нужно было еще и репетировать. Среди инвентаря за кулисами, они и столик нашли, и пару стульев, даже скатерть постелили просто для красоты душевной, только вот чашки остались все же воображаемые, хотя Тэхену выдали пластмассовый стаканчик, чтобы пачкаться он мог более реалистично. Как сказала Янлин, заливаясь смехом, «Если с такими декорациями, лишь своей игрой, ты сможешь убедить учителя, я угощу тебя ужином!» и ушла к своему напарнику, дабы тоже отрепетировать выбранный кусок.
— Не обращай внимания, вечно новичков подначивают. Я вот уверен, что у нас все получится.
А потом репетиции. Оказалось, что Минхек был еще и замечательным учителям. Благодаря каким-то своим сравнениям, аналогиям и примерам, он умудрялся очень доходчиво пояснять своему ученику, как отобразить ту или иную эмоцию. Сцену с поцелуем они отложили до самого конца, репетируя текст найденный в интернете, репетируя лицо, мимику, жесты. Получалось просто волшебно и очень быстро Ким вошел в раж, совершенствуя свое мастерство с каждой секундой. Ему лично уже казалось, что после показа он точно должен получить не только ужин Янлин, но еще и какую-нибудь высокую премию за свою актерскую игру.
Поэтому, когда наступила их очередь, он вовсе не волновался, к тому же и сцену с воображаемым поцелуем они отрепетировали много раз.
— Тэхен и Минхек, выходите, — говорит учитель.
— Ой, нам нужна подготовка, секунду! — радостно говорит Хек. Он вообще тут спокойно общается со всеми. Конечно же он не так зажат, как неуверенный в себе Ким. И хотя последний яро убедил себя в собственной гениальности, пока это другие не подтвердили, выпячивать грудь вперед, разговаривая со всеми, как сомбэнним, он не собирался.
Но вот столики поставлены, и они начинают свое действо. До уха младшего уже доносятся перешептывания, как же так, они играют любовную сцену, да еще и какую, учитывая, что тут оба парни. Конечно же жеребьевкой они не единственные были подобной парой, совмещающей в себе представителей двух полов, но почему-то именно их выбор сцены вызвал сомнительно бурный ажиотаж.
И вот когда текст досказан, Тэхен уже пьет из стакана и оставляет его на столе.
— Ты это специально? — с усмешкой спрашивает Минхек.
Тэхен искренне играет недоумение, не понимая о чем тот вообще говорит, осматривает себя и разводит руками. Минхек снова улыбается.
— Все понятно, вы же это любите, — он поднимается сл своего стула и тянет руку к чужому лицу, опуская большой палец на пухлые губы и вот все зрители замирают в ожидании чего-то невероятного, интересуясь, как же они решили выйти из такой ситуации! И Минхек опускается, в последнюю секунду сдергивая палец в сторону и просто зажимая чужие губы в легком поцелуе. Тэхен даже не сразу понимает, потому что он никогда не касался никого кроме Чонгука, он впервые испытывает новые ощущения в этом плане, и ему кажется, что он вот-вот расплачется. Это все видно на его лице, а в секунду осознания, еще и искрометный ужас, с последующим выскакиванием и отбиванием самой звонкой пощечины этого вечера.
— Да ты! — распылившись вскрикнул Тэхен.
— Браво! — резко обрывает его учитель своими сильными хлопками, а потом и россыпь более слабых, от учеников, уже какие-то и овации, и вскрики, даже свист. — Я и не думала, что вы сможете справиться. Думала, снова эти шалости со скромными поцелуями. Тэхен, ты позволил такое после всего нескольких дней тренировок. Твоя отдача этому ремеслу меня удивляет с каждым днем, так держать.
Ошарашенный такой похвалой, Тэхен смотрит на старшего, а тот, не излучая и грамма сожаления и раскаяния, лишь разводит руками. А губы то все еще горят, у обоих....