Комплексы

«С возвращением»

У Леви никогда не было возможности узнать, нравится ему путешествовать или нет.

Взволнованная торопящаяся толпа, сжимающая со всех сторон уже ставила под сомнение появление положительных эмоций от подобного мероприятия.

Схипхол представлен был во всей красе под полуденным июньским солнцем, лучи которого просачивались через высокие прозрачные стены. Один из лучших аэропортов Европы кружил голову своими маштабами, заставлял глазам разбегаться в стороны. Армин даже едва не сбил какую-то девицу, засмотревшись на всё это великолепие. Пришлось за ним присматривать и тянуть в нужную сторону, чтобы ещё чего не натворил.

В аэропорту Амстердама Леви уже бывал пару раз на первых курсах. Жить в Нидерландах, учиться на архитектурном и не посетить очередное мировое достижение своей страны — это высшая степень невежества. И даже спустя каких-то пару лет аэропорт преобразился почти до неузнаваемости, хотя работы ещё ведуться. Нидерландцы такой народ — делают всё неспеша, никуда не торопясь и качество превозносит все ожидания. Жить в Амстердаме — значит уже быть человеком, неплохо разбирающимся в городской среде.

Единственный минус всей этой красоты — бесконечный поток людей. Смотреть бы только на ногу кому-нибудь не наступить. Уже не до наслаждения видами архитектурного и дизайнерского совершенства. К тому ещё и сезон отпусков настал. Все стремятся к теплу. Все хотят лететь на юг, подобно перелётным птицам.

Леви не был любителем летней жары и знойного солнца. Но этим летом он тоже отправляется на юг. Зачем? Вслед за брелком со скрещенными крыльями, болтающимся из стороны в сторону на портфеле.

Микаса впервые обнимает его, притягивая к себе за плечи. И Леви от неожиданности замирает, задержав дыхание, а потом задирает голову, устраивает подбородок на её плечо и неуверенно сжимает бока, собирая под пальцами складки полосатой рубашки. А Ганс просто крепко хлопает по плечу, не рассчитав силы и прижимает Армина к себе за голову.

Время на месте не стоит и стрелки беззвучно тикают на запястье.

Брелок мельком сверкает, когда Армин поворачивается спиной и уходит в сторону выхода к взлётно-посадочной полосы. Он напоследок  машет остальным, оборачиваясь и улыбается. А Леви получает настороженный пронзительный взгляд Эрена и одаривает его таким же в ответ. Положение у обоих похожее — каждый оставляет друг на друга дорогих себе людей. Как бы они не старались, ладить у них не получалось даже спустя годы.

У Армина кожа покрывается мурашками и бледные волосы на руках встают дыбом, когда в салоне самолёта просят пристягнуть ремни.

Леви запоздало вспоминает, как погибли родители Армина.

— Армин?

У него покрасневшие белки глаз и хорошо заметные мешки под ними — не смог уснуть. Кончик языка быстро проходится по губам и юноша замирает в ожидании, смотря в глаза Леви. Все сомнения развеялись в тот же миг, когда они встретились взглядами. Несмотря на вымотанный и нервный вид Армин светился и потирал руки о ткань шорт в предвкушении взлёта.

Леви мотает головой: «забудь», хлопает его по обнажённой коленке и откидывается на сиденье.

Как можно было подумать о том, что Армин испугался перелёта?

Если Леви смог подремать после перелёта в поезде, то Армин, конечно же, и на минуту глаз не сомкнул. Вдруг что пропустит. А когда они уже добирались на такси к нужному снятому домику, на часах было уже без двадцати четыре утра. Армина вырубает на ходу и едва Леви отпирает дверь, а сумки с плеч, наконец-то, падают на пол, они оба валятся на кровать.

Аккерману не терпится в душ и Армин с лёгкостью уступает ему.

Свет никто из них не включает, потому маленький домик с крохотной ванной комнатой, туалетом, уютной спальней и тесной кухне, совмещённой с прихожей заволакивает холодная полутьма, какая обычно бывает перед рассветом.

Сама ванна оказывается узенькой — вдвоём не поплескаться. Температура воды настраивается долго и неудобно, свет тусклый под низким потолком, невыветрившийся запах белезны, забивает плотно ноздри, а отвалившийся кусок плитки в углу напоминает о том, какую цену Леви заплатил за всё это. И ведь эта разволюха была снята им по настоянию упрямого Арлерта, ибо Аккерман и без того раскошелился. Но в этом даже есть какая-то доля романтики и делить этот старенький домик с Армином ближайшие две недели кажется очень привлекательной идеей. Как будто бы они правда сбежали с Амстердама, как и планировали полгода назад.

Опуститься в тёплую воду — это лучшее, что он мог получить на данный момент. Мышцы мгновенно расслабляются и Леви с облегчением откидывает голову на холодный бортик.

Тонко скрипят дверные петли.

— Ты забыл полотенце.

Леви лениво приоткрывает глаза, косится на просунувшегося в дверной проём Армина с протянутым полотенцем.

Первая мысль удивила — младший не постучался. Вторая — заставила чувствовать негодование. Забытое полотенце означало, что он устал больше, чем думал.

Пока Армин тянется и кладёт полотенце на стиральную машинку, Леви подтягивает к себе левую ногу, потому что вода прозрачная. Но младший на это никак не реагирует, только возвращается на прежнее место, закусив нижнюю губу и опускает глаза в пол.

— Я знаю мы оба устали и нуждаемся в отдыхе, — неуверенно начинает младший, — но я хочу сейчас.

Это объясняет то, почему Армин вообще осмелился войти. И его одержимость мечтой позволяет не замечать лежащего перед собой Леви в таком виде.

Не то чтобы Аккерман планировал провести это двухнедельное уединение, как медовый месяц, но на игнорирование своей личности он точно не рассчитывал.

Волей неволей у Леви был только один ответ. Он согласно кивнул и взял в руки шампунь, отказываясь от долгожданного отмокания в воде.

— Я быстро, — бормочет он устало и вызывает у Армина ещё больший блеск в глазах. — А потом ты. И проваливай уже отсюда, если не собираешься потереть мне спину.

Щёки Армина, наконец, покрываются лёгким румянцем, когда он скользит по телу Аккермана быстрым взглядом.

— Жду тебя в комнате, — торопливо и Армин исчезает с громким хлопком двери.

Леви усмехается и выпрямляет ногу обратно.

Предрассветная прохлада заставляет кожу покрыться мурашками, но Армин отказывается от толстовки и идёт в бледно-голубой рубашке с подвёрнутыми рукавами и белых шортах. Холодная роса быстро оседает на ногах, забирается под пятки, делая сланцы неприятно скользкими и оставляет мокрые пятна на плечах рубашек, капающих с листьев винограда, которые росли с обоих сторон. Воздух влажный, как в Амстердаме, но совсем другой. Здесь он чистый, соленоватый и прохладный, даже впускать его в лёгкие тяжело. Шаги Армина становятся всё шире — дай волю побежит со всех ног и даже не обернётся.

Они, наконец, выбираются из виноградного туннеля. Огромный пустой пляж сразу же давит своими просторами, заставляет почувствовать себя будто обнажённым и незащищённым. А Армин легко сбрасывает обувь на ходу, едва ли галопом не скачет вперёд. Останавливается уже вдалеке, когда его ступни омывают волны. И даже когда Леви подходит ближе и становится рядом, Арлерт так и остаётся неподвижно стоять, заворожённо смотря на линию посветлевшего горизонта, своими блестящими распахнутыми глазами того же цвета, что и море перед ними.

Ушедшее, наконец, беспокойство позволяет ощутить небывалую лёгкость и спокойствие. Ветер отбрасывает волосы назад, трелпет тонкую ткань рубашек, а шум воды залаживает уши, и эта вода, набегающая на ноги кажется удивительно тёплой.

Теперь Леви понимает почему море столько лет держит сердце Армина в плену своих глубин. Открывшийся пейзаж перед ним оказался самым потрясающим видом, что он встречал когда-либо в своей жизни. И пожалуй, он совсем не против перенять у Армина любовь к морю и опустить своё сердце в тёмную мутную глубину рядом с его.

— Я так часто представлял этот момент, — говорит Армин дрожащим голосом, — но это чувство не идёт ни в какое сравнение с фантазиями. Я… я не знаю, как и благодарить тебя.

Леви смотрит на его слезящиеся глаза, развивающиеся во все стороны светлые волосы и думает, что это зрелище не менее чувственное, чем умиротворяющее и прекрасное море.

— Я бы всё равно не пустил бы деньги деда куда-либо ещё. Они бы так и остались лежать без применения, а так от них хоть польза есть.

Армин, наконец, поворачивает голову в его сторону. Улыбается, смахивает слезы и тянет Аккермана за руку, в просьбе опустится на песок вместе с ним. В отличие от воды земля холодная, но не настолько, чтобы испортить момент. Они оба вытягивают ноги, поближе к набегающим волнам. Младший щекочет его ступни пальцами ног и вычерчивает незамысловатые узоры на песке между их телами.

— Твоё присутствие — лучшая благодарность. Не убегай никогда, мне большего и не нужно.

Армин смотрит на него задумчивым долгим взглядом, а потом говорит тихо:

— Как ты и говорил, мы не можем видеть будущего и я не могу дать тебе обещания, что этого не произойдёт. Но сегодня я с уверенностью скажу, что не могу даже придумать причину, которая заставит меня разорвать связь с тобой.

— Я постараюсь не стать инициатором этой ещё не придуманной причины.

— Я тоже постараюсь.

Леви кивает, принимая ответное обещание и вместе с Арлертом переводит взгляд на воду, наблюдая за спокойными волнами, отражающими уже алую полосу горизонта.

— Давай, как выспимся, пойдём собирать ракушки?

— Придётся оплачивать багаж в самолёте на обратном пути, — задумчиво тянет Леви.

— Что? Зачем?

— Мешок с ракушками, пакеты с водорослями и банки с морской водой — явно превысят норму, которую можно пронести в салон.

— Эй, — обиженно восклицает Армин. — Я же немного возьму с собой.

— Да, конечно, ведь, по-твоему, это будет немного.

Армин сверлит его взглядом несколько секунд, а потом набирает в ладонь песка и невозмутимо говорит:

— Ты забыл про песок. Во что мне набрать песка?

— Хм… — задумчиво тянет Леви, наблюдая за тем, как Армин тянется вперёд и начинает капаться уже в мокрой земле. — В ведро с крышкой? Или можно купить глинянный кувшин и насыпать туда, так будет эстетичнее.

Лица Армина с этого угла не видно, поэтому когда тот со шлепком лепит ему на коленку холодную тёмно-коричневую массу, Леви вздрагивает. Арлерт пользуясь его замешательством, тут же лепит песок выше, на нижнюю часть бедра.

— Ты охренел? — тут же бычится Леви и дёргает ногой.

— Думаю, ты будешь лучшим носителем для песка и гораздо эстетичнее, чем всевозможные, даже ужасно дорогие, варианты.

Леви собирает песок со своих же ног и в ответку обмазывает руку Армина.

Тот смеётся, не отступает и облепляет все обнажённые места на теле Леви, а старший в свою очередь оставляет отпечаток ладони прямо на живате Арлерта.

— Это против правил, — выдыхает восторженно Армин, смеясь.

— А правил и не было. Нечего выдумывать.

Леви подрывается на ноги, разворачивается, отступает в сторону, и фиксирует ноги по сторонам от арминовых бёдер и пользуясь его недолгим ступором, соправаждающимся широко распахнутыми глазами, хватает его за бока и с тяжёлым выдохом поднимает, ставит на ноги, а потом тут же присаживается, обхватывает его под коленками и взваливает себе на плечо. Его тут же позорно шатает, так как он неправильно распределил центр тяжести, да и Армин далеко не пушинка. Разумеется, младший начинает брыкаться, требуя поставить себя на землю. Приходится среагировать быстро и придержать Армина за задницу, чтобы он не свалился. Этот жест тут же успокаивает его и Леви удовлетворённо хмыкнув, скользит ладонью ниже.

— И не рыпайся, Армин, — говорит Аккерман, слегка подбрасывая его, чтобы поудобнее было держать и разворачивается лицом к морю, сбрасывает с ног сланцы и шагает вперёд.

— Нет, нет, — отчаянно хнычет Армин за спиной. — Сейчас же вся одежда мокрая будет. Дай мне раздеться хотя бы.

— Одежда вся в песке. Так что купаться будем так. — Несколько шагов и вода уже облизывает колени.

— Я сейчас сниму с тебя шорты.

— Ого, — ухмыляеться Леви. — Но напоминаю, что у меня тоже есть такая возможность.

Волны бьются о ноги, поднимаются всё выше и намериваются вывести из равновесия.

Леви сбрасывает Армина, когда вода уже намочила пояс шорт. Арлерт сразу же выныривает с выпученными глазами, открытым ртом и облипившими лицо мокрыми волосами. Он за несколько секунд жадно вбирает необходимое количество кислорода, а потом обхватает Аккермана одной рукой за плечо, а второй за шею и утягивает за собой в воду с головой.

Первый луч солнца скользит над морем, озаряет Ионическое побережье — они пропускают рассвет.

* * *

Запах мокрой земли заполняет лёгкие, который Леви впускает с наслаждением. После душного офиса с полетевшим кондецианером — это настоящее блаженство. Апрельское солнце ещё плохо греет, но чёрная ткань пальто быстро впитывает тепло.

Аккерман, как и в большинстве случаев после рабочего дня отправляется на трамвайную остановку. Редко, но когда погода совсем не располагала к комфортной пешей прогулке, он спускался в метро. Так, конечно, быстрее, но переходы сначала с одной станции на другую, потом на автобус и прямым рейсом до квартиры, Леви ненавидит. Лучше пройти лишние полчаса на своих двоих и спокойно доехать в малолюдном вагоне трамвая. Ещё реже, когда у Армина хорошее настроение и он в порыве своего юношеского максимализма, рискует приехать на велосипеде, Леви покидает место работы, трясясь на багажнике.

Но такое происходило слишком редко, чтобы Леви имел возможность запретить подобные выходки. На самом деле, особого желания и не возникало.

Расписания у обоих слишком часто не совпадали. Элементарно увидится уже было проблемой. Они часто перебивались свиданиями в кафе, кинотеатре, на выставках, лекциях или ужинами вместе с Гансом, иногда с Микасой. Побывать наедине - это редкая роскошь. Хорошо, когда это происходило хотя бы два раза в месяц.

Армин на выпускном курсе, он учится, подрабытывает репетитором, что Леви совсем не нравится, делает чертежи на заказ, как в своё время делал это сам Аккерман. От подработки в «Зерно и лист» Армину отказаться было сложно, но он понимал, что это необходимо. На это уходило слишком много времени, которого у него не было.

Ганс стал с каждым годом брать всё меньше и меньше часов в школе в силу возраста и здоровья, денег не хватало. Репетиторство было отличной идеей по мнению Армина. Ходить никуда не надо, сидишь на заднице ровно и в определённые часы вдалбливаешь знания не слишком умным выпускникам школы прямо у себя дома. Идеально. Что может быть лучше? И Леви тоже нравится такой расклад, ведь Армин дома, Армин не устаёт, так как раньше. Единственный минус — это то, что некоторые не слишком одарённые мозгами школьницы с тонной штукатуркой на смазливом лице нередко пускали слюни на уже возмужавшего и улыбчивого Армина. Дело не в ревности — Леви слишком уверен в верности Арлерта. Его просто разражал тот факт, что на Армина кто-то засматривался. Что этот кто-то сидел за куханном столом на его месте, пил чай или кофе с Армином, больше раз в неделю, чем это мог позволить себе Аккерман.

Леви мог только думать об этом, ему не хотелось делиться этим с Армином, даже если тот знал это и без разговоров. Нагружать этим Армина не хотелось. И ему было жаль, что большего дать Армину он был не в состоянии.

Они были лишены той совместной бытовой жизни, которой живут большинство людей, находящихся в таких продолжительных отношениях. Но в этом тоже был своеобразный плюс.

Они не надоедали друг другу и не мозолили глаза своим присутствием круглые сутки на протяжении нескольких месяцев. Они молоды, энергичны и полны стремленией. Обзаведясь постоянным надёжным партнёром, оба могли двигаться дальше. Леви нравилось работать в небольшом филиале от престижной строительной компании. Было действительно здорово видеть, как реализовывается проект к которому ты приложил руку. Он не стремился к высокой должности или признании, его устраивало постоянство и понимание того, что деньги он получает не за простое просиживание штанов. Было слишком приятно, возвращаться в квартиру Кенни, помогать Микасе с ужином, слушать раз в неделю перед сном чтение Армина через динамик телефона и знать, что завтра после работы у них встреча в музее на лекции, а в конце месяца Ганс выезжает на выходные куда-то за город вместе с преподавательским коллективом и Леви на это время переедет в квартиру Арлерта.

Знать, что тебя кто-то ждёт на ужин, на выходные или на вечер в «Зерно и лист» — это то, что нужно, чтобы назвать свою жизнь счастливой.

Быть уверенным, что завтра ты не останешься один, что тебе всегда есть с кем поговорить и, что в конце концов, ты не останешься без работы — это то, чего Леви боялся не получить. Это жизнь нормального человека. Да, бывает, что увидеться очень хочется, а возможности нет. Да, бывает, что нагрузка на работе бывает слишком большой и от усталости никуда не деться. Да, бывает, не хватает на что-то времени. Но все эти проблемы — это норма, как и внезапно нагрянувший ливень на улице, перечеркнувший все твои планы.

Благодаря, всем этим проблемам, отдых становится приятнее, а встречи только желаннее.

Конечно, Леви и Армин живут врозь не специально и теоретически они могли бы снять для себя квартиру и жить как обычная пара. Первое время разумеется было бы туго, так как доход Леви с трудом покрывал аренду жилья и обеспечивал сразу обоих. Но разве они могли бросить всё и создать ту ячейку общества, которая привычная и понятна остальным? Мог ли Армин съехать с квартиры родителей и оставить Ганса одного?

Мог ли Леви, как и желал того несколько лет назад, просто покинуть квартиру Кенни? Проблема была даже уже не в Микасе, которая через несколько месяцев, возможно, присоединится к семье Йегеров. Всё неожиданно сводилось к Кенни. Каким бы отморозком не был дядя и какие бы отношения между ними не были, Леви не мог просто взять и оставить его догнивать в одиночестве. Это было как минимум бесчеловечно.

Члены семьи на дороге не валяются — это то, к чему Леви пришёл к своим двадцати девяти. Какими бы ужасными не были семейные узы их нужно беречь.

В последние годы у них отношения едва заметно улучшились, они выпивали по чашке кофе с утра на выходных, сидя молча в полутёмной кухне. Но дешёвое кофе из стеклянной банки быстро надоело и в конце концов Леви купил нормальный ароматный кофе и небольшую турку. Кенни подобный жест не оценил, только скривил тонкие бледные губы, и продолжил глотать свою дешёвку, а потом привычно закуривал у окна.

— Ури всегда покупал его. Это была одна из доступных роскошей с нашим бюджетом в то время.

А может, причина того, что Аккерман не хотел съезжать заключалась вовсе не в поддержке родственных связей? Может, Леви хотел быть поддержкой, которой у Кенни не было.

После этого короткого объяснения, они встретились взглядом. Леви не смотрел с сочувствием и не попытался сказать что-то, что смягчило бы ситуацию, но кофе больше не покупал.

Просто заваривать по чашке вместе со старшим Аккерманом было уже достаточно. По крайне мере, Леви хотел так думать.

В конце концов, и Армина и Леви подобный расклад устраивал. Хотя просыпаться с утра в тесной кровати и видеть мирно сопевшего в подушку Армина было слишком хорошо. Как и видеть его синюю рубашку, висевшую на сушилке рядом с халатом Микасы. Это заставляло чувствовать себя так, как, наверняка, чувствуют себя уже помолвленые Майк и Нанаба или уже живущие, как полноценная пара в гражданском браке Ханджи и Моблит. Это заставляло чувствовать себя семейным человеком.

Хотя об официальном заключении их как семьи ни Армин, ни Леви никогда не говорили, но о детях разговор всё же как-то зашёл.

Армин любитель перетирать в своей светловолосой головке различные мысли или события, впечатлившие его. Возможно, он увидел какую-то трогательную сцену с маленьким ребёнком или услышал, а может и учавствовал в разговоре, посвещенный детям. И он точно крутил свою мысль не меньше недели, прежде чем осмелиться открыть подобную тему.

— Ты хочешь детей?

Этот вопрос был для Леви неожиданностью и глоток чая, который Армин всегда заваривал при встрече в своей квартире, едва не вылился обратно.

Аккерман одарил его искренне-изумленным взглядом, а младший в свою очередь спрятал свой на крышке стола.

— Просто, да или нет? — поторопил Армин осторожно.

— Нет.

Арлерт сразу же перевёл на него свои большие внимательные глаза.

— Но, — поспешил добавить Леви, — это не значит, что я против. Поэтому, если ребенка захочешь ты, мы сядем и всё обсудим.

— Я тоже не хочу. Ближайшие лет пять уж точно. Я говорю всё это к тому, потому что тебе почти тридцать…

— Армин, даже если бы мы могли иметь своих детей, я бы не решился. По простым и известным тебе причинам. Во-первых, я не уверен, что смогу быть образцовым отцом. Кенни был не лучшим примером. Во-вторых, продолжать род Аккерманов у меня нет никакого желания. Особенно принести в этот мир кого-то похожего на себя. Путь этим занимается Микаса, она единственная это заслужила. Так что если ты запланируешь пополнение с помощью сурагатного материнства, то отцом будешь ты. Разумеется, к ребёнку я буду относиться как к своему. — Леви замолкал, наблюдая за ушедшим в себя Армином и не смог сдержаться от своеобразной шутки, смешанной с флиртом. — Но мы всё равно можем пытаться завести детей с тобой естественным путём.

Шутит Леви так же плохо, как и флиртует. Но обычно Армин реагирует хорошо, даже если выходит действительно ужасно. Только в этот раз Армин будто и вовсе ничего не слышал и взгляд у него потускнел.

— Мне не нравится, когда ты о себе говоришь такие вещи. Это неправда.

Эта правда с которой Армин никогда не смирится. Он может перечислить десятки хороших и достойных качеств Аккермана и даже найти оправдания тем чертам характера, которые признавал слегка сомнительными, чтобы назвать их положительными.

Это не помогало Леви. Но сам факт того, что Армину было неприятно слышать подобное — сдерживало, а потом работало как самовнушение.

Так же то, что раньше казалось ужасным и отвратительным, обретало новые краски рядом с Армином.

Например, ему иногда нравился его маленький рост. С Армином было удобно ходить под одним зонтом или надевать не свою одежду, если они ночевали друг у друга и выглядеть нормально без всякой показухи, мол, глядите, на мне одежда моего парня и прошлая ночка удалась.

В конце концов, было удобно целоваться. Не то чтобы они пробовали соревноваться, но Леви был уверен, что стоя они могли бы целоваться дольше большинства пар, потому что у обоих не затекла бы спина или шея. Хотя Армин уже немного подрос — пять сантиметров мало что поменяло.

У извечной хмурости или раздражительного характера тоже иногда были свои плюсы, Армин всегда говорил, чтобы подойти к нему и пофлиртовать нужно иметь много смелости и решительности. А если уж такие имеются, нужно не потерять достоинство, когда Леви пошлёт самоуверенную девушку далеко и надолго.

Комплексы удавалось перебарывать на время только благодаря словам Армина. Его поддержке, которая казалась для самого младшего едва существенной, но для Аккермана имела куда больше значения, чем это могло казаться для остальных.

В благодарность Леви мог делать только тоже самое и надеяться, что это остудит Армина так же, как и его.

Аккерман старался как можно чаще тоскать младшего в зал для тренировок в компании Эрвина и Майка. И когда обоим удавалось уединится в ванной, Леви не упускал возможности стянуть с Арлерта футболку, притянуть к зеркалу напротив умывальника и прижать спиной к себе вплотную, пока острые лопатоки не врезались в грудь. Армин охал каждый раз, но покорно поднимал смущённый взгляд на их отражения, когда старший обхватывал всей пятернёй его подбородок и направлял вперёд. Леви проводил носом по его жилистой шее, сжимал крепкие, острые плечи, которые почти догнали по ширине уже его.

Смотри какие они мужественные.

Он проводил раскрытыми ладонями по плоской груди, рельефному прессу.

Смотри дальше. Такой твёрдой груди у девчонок не бывает. И пресс такой у них большая редкость.

Леви целовал за ухом, гладил бока и медленно спускался к выпирающим бедренным костям, а Армин выдыхал беззвучно, закрывал глаза и медленно запрокидывал голову. Но Аккерман требовательно тянул подбородок вниз, заставлял вновь смотреть на своё отражение.

Смотри внимательно. Это ты. С подтянутым телом, чистой кожей и красивым лицом. И ни разу на девушку не похож.

Армин смотрел. Долго и внимательно.

Леви не знал, помогало ли это на самом деле или Армин притворялся. Но он не переставал пытаться.

Младший действительно возмужал, подрос и в тоже время нисколько не изменился. Всё такой же мечтательный, понимающий, отзывчивый, улыбчивый, тощий и с мешками под глазами.

Разве только новая стрижка, которая Армину не нравилась, давала иллюзию изменения. Леви она тоже не нравилась, но не потому что она меняла младшего — он ему всё равно будет любым нравится, хоть облысевшим, хоть с волосами до пояса. Дело в причине было.

Армин пытался приготовить романтический ужин и по неосторожности подпалил целую прядь с правой стороны. Пришлось отрезать, открывать уши, кончики которых часто выдавали его смущение. В итоге, резинка для волос исчезла из кармана домашних штанов.

Армин знал, как Леви нравилось пропускать его волосы сквозь пальцы, как ему нравилось их сушить, когда они встречали рассвет вместе. В какой-то степени, измениния давили на него и он бормотал, что они быстро отрастут и даже можно будет отпустить их ещё длинее.

Леви хмыкал на это, представляя его с ещё более длинной гривой светлых волос и ерошил ныне отстриженые.

— Мне без разницы как ты выглядишь. Я найду в любой детали твои внешности плюсы.

Это были своего рода слова неосознанной поддержки, сказанные вскользь и слишком обыденно. Но когда Леви обнимал его перед зеркалом, он хотел показать то, что видел своими глазами.

И даже если этого не получалось и легче Армину не становилось, такие моменты в любом случае были слишком приятными. И польза от них была. Может и не та, которая планировалась, но всё же была.

Трамвай подъезжает быстрее, чем это было бы удобно для Леви. Ему приходится ускорить шаг и он благополучно успевает и заходит в вагон последним.

Привычное место в конце у окна не занято, поэтому Леви устраивается у окна и вытаскивает из сумки «Щегла» Донны Тартт, которым Армин был приятно впечатлён. Редко когда современные авторы пишут что-то, чтобы Армину западало в душу. Во время выхода книги, тираж разобрали как горячие пирожки и только когда допечатали дополнительный пару лет назад Армин всё же прикупил себе, только прочитать удалось совсем недавно. А если зашло Армину, то обратить внимание на книгу стоило.

Он не успевает прочесть и страницы, но всё же тонет в неожиданном повороте сюжета, когда уведомление телефона вытаскивает его обратно в реальность. Это завтавляет недовольно нахмурится и вытащить мобильник из кармана.

На дисплее висело новое сообщение от Эрвина, в котором он напоминал о ежегодной встрече с одногруппниками в эту субботу, а потом и  о вечере в «Зерно и лист» вместе с друзьями.

Жизнь пошла, как и должна была пойти. Встречи с давними друзьями стали редкими. Университет больше не был крепкой нитью, что связывала их и давала возможность днями напролёт видеть друг друга. Время раскидало всех по разным сторонам. У каждого была своя жизнь, место работы, а у кого-то уже и семейное гнездо. Несмотря на то, что с Леви вместе с Эрвином старались держаться вместе и даже начинали свою карьеру в одной компании, в конце концов, и их пути разошлись. Компания была достаточно крупной, сотрудников было много, работы тоже. Идеальное место для конкуренции и для того чтобы выбится из толпы достойному сотруднику. Для Эрвина лучший вариант, для Леви нет. Часто сжатые сроки, суматоха, сверхурочная работа — это было не для него, хотя всё это того стоило и оплачивалось хорошо. Леви выдержал год и перевёлся в филиал на севере города, подальше от центра. Там и остался. Он любил стабильность и скромное здание с небольшим отделом было лучшим вариантом.

Ниже было ещё непрочитанное Армином сообщение. У него сегодня последний день предипломной практики, но на наручных часах уже пять вечера, поэтому странно, что он не ответил ещё на вопрос о результатах. Скорее всего, он уже был дома и завалился вымотанный и уставший спать. Повода для беспокойства не было, но если он не ответит, Аккерман всё же наберёт Гансу ближе к вечеру, чтобы вдруг не разбудить студента своим звонком.

Леви добавляет к непрочитанному новое сообщение, в котором рассказывает о вечере в «Зерно и лист» и спрашивает, может ли Армин составить ему компанию.

Оставшееся время до нужной остановки Леви проводит за книгой, а когда уже попадает в нужный район недалеко от дома, то разочаровывается в погоде. До квартиры Кенни идти недолго, но дождь застаёт его на половине пути и в подъезд он забегает уже слегка промокшим. В сотый раз он ругается про себя, что двадцать девять лет своего проживания в одной из самых дождливой в Европе стране так и не научили его брать с собой зонт. Хотя на Армина он за такую оплошность нередко ворчит.

Дверь оказывается открытой, значит, Микаса на кухне и ждёт его скорее всего с готовым ужином. И едва он переступает порог, но замирает на долю секунды, видя слишком знакомые белые кроссовки, которые он сам покупал полгода назад. Бежевое пальто на крючке вешалки только подтверждает слишком очевидные вещи.

— Привет, — Армин выглядывает из кухни, улыбается тепло и прижимается к дверному косяку. — С возвращением.

Леви слишком рад его видеть, чтобы с порога начать разговор с недовольного: «Почему ты не отвечал?» Хотя и ответ был бы прост: «Хотел сделать сюрприз. А врать о том, что дома не хотелось».

— Сильно промок?

Леви отрицательно мотает головой, зачёсывает мокрые волосы назад, а Армин забирает у него сумку и галантно помогает снять пальто.

— Как успехи с практикой? Закончил?

— Да. С ней проблем не было. И мне утвердили тему диплома.

— Наконец-то, — Леви говорит с облегчением, будто и его гоняли вместе с Армином.

Это была действительно хорошая новость. Леви на своей же шкуре познал всю вредность и черезчур серьёзный подход преподавателей к студентам-отличникам. Но винить их сложно. Они старались на благо своих выпускников, ведь на защите диплома присутствовали работодатели. И чем лучше проявит себя студент, тем больше вероятности, что им заинтересуется хорошая компания. Армин был из тех, к кому придирались больше всех. Гоняли почти месяц и так вымотали его, что Аккерман уже сам хотел пойти университет и поговорить с руководителем Армина. Благо всё обошлось, потому что благодарности после ждать от Армина точно не пришлось бы.

Запылившиеся по дороге чёрные туфли отправляются на банкетку для обуви.

— Давай в душ и ужинать.

Армин скрывается на кухне и Леви идёт за ним, опирается плечом о дверную коробку, наблюдает как Армин раскладывает столовые приборы на двоих.

— Микасы нет?

Армин застывает, облизывает губы и смотря в сторону, говорит тихое: «нет». Леви ждёт продолжения, сверля младшего взглядом.

— Она помогла мне с ужином, потом за ней зашёл Эрен и их застал дождь возле третьего канала. Думаю, он до позднего вечера будет идти, поэтому она не придёт.

Положение Микасы Леви не очень-то обрадовало, но от короткой довольной улыбки он не удерживается. Он проходит в кухню, ближе к столу, ближе к Армину. Чувствует как пахнет варенными макаронами и пастой.

Армин следит за ним неотрывно, не моргая, разворачивается и опирается поясницей о край стола.

Аккерман останавливается напротив, склоняет голову на бок. Между их пальцами ног не больше пятнадцати сантиметров.

— И что тебя привело сюда?

По внимательному взгляду становится понятно, что Армин игру поддерживать не особо хочет.

— Наконец, вся недельная нагрузка схлынула и появилось свободное время. Я устал, — шепчет младший, — и так соскучился.

Леви ловит его руки, смазано целует в лоб через светлую чёлку и позволяет себя обнять, уткнуться носом в шею.

— Что-то ты совсем раскис.

Арлерт в ответ прижимается к нему всем телом, стискивает рубашку в ладонях.

Именно такие вечера были долгожданными и ценными. Даже если они возникали умышленно, когда Микаса специально уходила именно в ночную смену Кенни.

И именно в такие моменты, Леви позволяет себе думать, что он вернулся домой. Как оказалось дом, это место, где тебя ждут. Неважно, Кенни ли это с утра, чтобы выпить по чашке кофе, Микаса по вечерам на ужин или Армин с его простым, но таким важным: «С возвращением».