Комплексы

У Микасы были чёрные шелковистые волосы до лопаток, когда Кенни впервые привел её. Девчушка была молчаливой, Леви даже думал первое время, что она немая. Она никогда ничего не просила, не капризничала, не плакала, хотя Леви и слышал по ночам её едва различимые всхлипы в соседней комнате, а по утрам видел её покрасневшие глаза. Он не знал, что случилось с её родителями, и не спрашивал.

Отношение Кенни к Микасе, да и в целом к сложившимся обстоятельствам не изменилось. Он редко появлялся в квартире днём и не всегда ночевал здесь. Где был дядя, и чем он был занят, Леви не волновало. Ему было достаточно, что Кенни оставлял ему деньги. Леви — дитя улиц и понимал, что деньги даны на еду и тратить их, куда-либо ещё, не стоит. С появлением Микасы сумма увеличилась. Кенни просто спихнул на более взрослого ребенка младшего. То, что их не забрали органы опеки в детдом, объясняется местом работы Аккермана-старшего — полиция. Форма говорила о его профессии, но не о должности. Но он явно не занимал последнее место, раз мог так халатно, относится к приёмным детям.

Леви следил, чтобы в квартире была еда, чтобы Микаса ела. Он даже готовил для неё, но это было всё. На этом своеобразная забота о младшей заканчивалась. Они почти не общались, и когда Микаса перешла в старшие классы, отстригла волосы покороче, а Леви поступил в университет, каждый начал жить своей жизнью, пересекаясь только утром и вечером.

Несмотря на двоюродное родство оба были невероятно похожи друг на друга. Бледная кожа, прямой нос и острый подбородок — они были как родные. Разве что форма лица другая — у Микасы более округлая, и губы у неё по-девичьи пухлые. Ах да, ещё и рост. Разница в росте составляла десять сантиметров, более чем на пол головы, из-за чего нередко складывалось мнение, что Микаса старше.

Также, несмотря на их внешнюю схожесть, они были абсолютно разные внутри. В отличие от него младшая открыто дорожила им. В её светло-серых глазах теплота, в его — холод. Она заваривает ему чай, а он даже не поздравляет её с днем рождения. Было ли дело в том, что он лишился матери много раньше, чем сама Микаса, Леви не знает. Он не умеет выставлять напоказ свою заботу, его не научили. Он может только дать Армину совет, почти не знакомому ему человеку, чтобы хоть так помочь ей.

Леви спит спокойно и его не мучает совесть. Только по утрам, когда Микаса желает ему хорошего дня, провожая, он чувствует накрывшее отвращение к самому себе.

Армин в вагоне ожидаемо садится напротив, сонно здороваясь. Аккерман кивает в ответ. Интересно, и часто ему так колеса прокалывают?

— Ты давно знаешь Микасу?

Мальчишка оживляется. Вопрос его удивил.

— Лет с девяти, с начальной школы ещё. Но Эрен знал её дольше меня. Можно сказать, он меня с ней познакомил. А с ним я знаком… даже не помню время без него.

— А потерять дружбу со своим драгоценным приятелем не боишься?

— О чём вы?

— Она же девчонка. Она вам обоим нравится?

Армин неожиданно начинает смеяться, прикрывая рот ладонью.

— Простите, но слышать от вас подобное — забавно.

Леви хмурит брови. Что он сказал смешного?

— У вас столько друзей среди девушек, но вас же они не привлекают.

Леви фыркает, расслабляясь. Мелкий прав. Что за комплекс старшего брата заиграл?

— Хотя я должен признать, что наполовину вы всё же правы.

Леви склоняет голову, выжидающе смотря на младшего.

— Не знаю, могу ли я говорить об этом…

— Я похож на того, кто много болтает?

— Нет, но…

— Сказал А, говори и Б.

— Думаю, что из-за нагрузки, я совсем не заметил, что Эрен и Микаса перешли с дружбы, на что-то… романтическое. Это почти не заметно, если их не знать долгое время.

— Хочешь сказать, что они встречаются.

— Нет, не думаю, — Армин мотает головой, и светлые пряди волос качаются в такт его движениям. — Скорее они только на начальной стадии.

— И как ты к этому относишься?

— А почему бы и нет? Они дорожат друг другом. Я буду рад, если они, в конце концов, будут вместе.

— Ясно. — Леви отворачивается к окну. — Давай, сделаем вид, будто этого разговора не было.

Армин на периферии зрения пожимает плечами и тоже поворачивается к окну.

***

— Серьезно, Армин? Ты рассчитываешь, что я это просто так оставлю? — длинноногий сопляк не кричал, но его голос был достаточно громким, чтобы посетители на него начали косо просматривать.

— Эрен, потише, прошу тебя, — Армин стоя за барной стойкой выглядел зажато и в то же время раздраженно.

— Эрен, правда, не забывай, где ты находишься, — Микаса сжимает его плечо.

Эта парочка вошла сюда не более десяти минут назад. Они сначала поздоровались с Леви, а потом Эрен поднял ор.

— Да как мне успокоится?! На проколотом колесе они не остановятся, ты же знаешь.

— Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы ты не лез в это?

— Армин, — тихо говорит Микаса, поддавшись вперёд. — Как бы то ни было, это опасно. Мы не знаем, что придёт им в голову в следующий раз.

— Ваши методы мне не нравятся, — твердо говорит Армин. — И вы мешаете мне работать.

— Надо же, мы ему мешаем, — зло фыркает Эрен и встаёт. — Идем Микаса. Не вижу смысла разговаривать с ним. Твое упрямство невыносимо, Армин.

Длинноногий тут же вылетает из кофейни, а Микаса сжимает ладонь мальчишки, шепча ему что-то, прежде чем уйти вслед за Эреном.


Вечером на остановке у Армина совсем нет настроения. Леви замечает как тот устал и вымотался за день. Точно думал весь вечер о ссоре с другом.

Вагон полупустой и мальчишка уже привычно опускается на сидение напротив. Армин часто моргает, чтобы не заснуть и Леви впервые замечает, что ресницы у мальчишки светлые, как и волосы, и брови. А у Эрвина обычные, чёрные.

— Поспи, я разбужу, — Аккерман говорит едва слышно, полушепотом.

Армин улыбается ему и послушно закрывает глаза.