Ты Жанна, а я пламя.
— Пожалуйста, прекратите, -—
боязливо шептала Аманда.
— Помнишь маленькую сказку про отважную девушку? — Аманда кивнула, чуть прикрыв глаза. — Так вот, дочь моя, эта Орлеанская дева, сумасшедшая — все женщины, пытающиеся противостоять инстинктам, обязанности пола к выполнению определенных вещей — сумасшедшие, родилась в Лотарингии. Помню, ел там ромовую бабу. Да, подтверждению тому мой бункер. — Самуэль похлопал себя по животу, смачно улыбаясь. — Так, я что-то не туда повернул. История жизни этой лжесвятой, конечно, интересна, но занимательнее исход. Короче говоря, мораль такова: не будь девственницей.
— Разве малого стояли ее страдания, милорд, что вы, столько лет спустя, оскверняете память о святой? Разве...
Не успела Аманда закончить, как почувствовала резкую боль. Двойную: моральную и физическую. Она снова впустила в себя грязную частичку священника. Она снова осквернена.
— Дочь моя, глупышка, твою святошу предали костру. И впредь, запомни. Ты Жанна, а я пламя. Пока ты свежа и прекрасна, я буду сжигать твой свободолюбивый пыл.
Я Жанна, а он — пламя?
Ее предали костру такие же невежи, как и этот «священник», этот ублюдок.
Предали костру ее тело, но никак не подвиги и посылы.
Может, пора и мне сгореть ради правды?
Я не Жанна.