Сквозь тишину...

Время летело быстро. Безумно быстро. И вот мы уже в восьмом классе. Нам с Томом по четырнадцать, мы подросли, изменились, но одно оставалось неизменным — наша вечная дружба и последняя парта, за которой мы по-прежнему сидели вместе.

Сегодня для всех девчонок был особенный, почти священный день — 14 февраля, День святого Валентина. Они с увлечением мастерили, рисовали или покупали валентинки для мальчиков, которые им нравились. К моему удивлению, этим занимались даже сами мальчики.

А мы с Томом, как обычно, были вне всего этого. Сидели за нашей партой, будто весь мир вокруг отключили. Только мы и наши «разговоры о важном».

Ни любовь, ни отношения нас особенно не волновали... По крайней мере, я так думала. Мы были с головой погружены в обсуждение новой игры на PlayStation, в которую оба мечтали поиграть, хоть у нас с ним даже не было консоли. Вот и вся наша романтика.

Классная руководительница, к слову, у нас уже была новая, заметила, что мы просто сидим и гоняем балду.
— Браун и Каулитц, весело вам, смотрю? — приподняла бровь.
— Просто всё это не для нас, — пожала плечами я.
— Ну-ну, сидят голубки, воркуют, — захихикали девочки впереди. Я закатила глаза.
— Тогда вы будете купидонами. После этого урока заберёте коробку с валентинками и разнесёте по классам.

Мы с Томом переглянулись. И, как обычно, без слов поняли друг друга.
— А вы с уроков отпустите? — прищурился он с хитрой улыбкой.

Классная кивнула.

Счастье! Мы хлопнули друг друга по ладони и вылетели из кабинета сразу после звонка.

Коробку забрали в столовую — и зависли там, перебирая валентинки. Все эти записочки, исписанные кривыми сердечками и признаниями, показались нам жутко наивными.

Каюсь, мы согрешили и случайно прочли каждую записку и вдоволь насмеялись. Нет, ну а что? Нам ведь, купидонам, тоже нужно как-то развлекаться.

Насмеявшись, мы пошли по кабинетам разносить валентинки. Их было столько, что мы потратили на это почти два урока, не спеша шатаясь от расписания до нужного класса.

После школы, как всегда, пошли домой вместе. На улице было по-зимнему прохладно, но в воздухе уже витал запах весны.

Я снова была без шапки, и, конечно же, Том снова завёл своё:
— Ты опять без шапки? Мозги последние отморозить хочешь?
— Сам такой, Каулитц! — фыркнула я и легонько пихнула его в бок.

И тут судьба улыбнулась мне: он поскользнулся и с шумом плюхнулся в снег.
Мой смех, наверное, был слышен на соседней улице. Представьте: Том лежит в снегу, с двумя нашими рюкзаками, рядом его кепка — полная снега и травинок.
— Ты бы видел своё лицо! — держалась я за живот от смеха.
— Помоги, Мона! — прохрипел он, смеясь вместе со мной.

Кое-как добравшись домой, я, всё ещё похихикивая, прошла внутрь. Пахло плинтусом, теплом и вязаными варежками.
Я зашла в ванную, чтобы повесить куртку на батарею... и тут прямо мне под ноги из моего кармана выпало розовое бумажное сердечко.