Оборот одиннадцатый
Ему бы жить в замке, такому высокому, представительному и величественному. А он жил на приёмах, улыбался много и фальшиво, менял маски — карнавальные на тёмные и таинственные, чтоб никто не увидел за ними истинного лица. Внимательные взгляды из теней за гобеленами, несколько чересчур слабых рукопожатий, парочка улыбок — интимных, больше всего похожих на настоящие, адресованные лично кому-то из толпы.
Девушки летели на него, как бабочки на свет. Взмахивали разноцветными юбками-крыльями, поправляли причёски, словно стряхивая с локонов невидимую пыльцу, прикусывали губы в предвкушении.
Он был женат шесть раз.
Этому не удивлялись, хотя никто, даже высохшие девы-тётушки, не могли в точности сказать, сколько ему лет. Борода только помогала ему в тайне возраста, такая же представительная, как и он сам.
Шутили, что он тратит на неё больше денег, чем на любую из своих жён.
Когда без вести пропала третья, шутить перестали и начали шептаться за его спиной.
В богатых районах, там, где появлялись девицы на выданье, где устраивались балы, где в танцах кружились династическое наследство и выгодные сделки, пропадали люди.
В хрупкой дымке ночи, которая как раз сменялась утром, тонули их голоса. А всплывали тела, недвижимые и пугающие.
В столице у каждой жертвы были в спешке отрезаны пальцы.
На юге пропавшие лишались ушей. На севере — глаз. На востоке — сердец.
Тот, кто жил под масками, переехал на запад.
То ли он переезжал вслед за убийствами, то ли убийства следовали за ним.
Люди запада пропадали и находились: в канавах, на лавочках в скверах, на рельсах. Все — с вырванными ногтями и, конечно, мёртвые.
У седьмой невесты было десять братьев.
После свадьбы они следили за новоиспечённым одиннадцатым — не по крови, но по клятвам — братом и нашли его замок, скованный со всех сторон тёмным лесом, таким же таинственным, как его маски, и таким же густым, как его борода.
И, когда пропала сестра, они знали, куда ехать.
Продирались сквозь терновник, как принцы из сказки, всё ближе и ближе к заколдованному замку. Ворвались внутрь, разделились, ведь коридоров здесь было чуть ли не столько же, сколько волос в холёной бороде.
Самый младший брат, которому в иной истории пришлось бы учиться жить с проклятием, увидел ключ в замке одной из дверей. Услышал шум за выкрашенной в синий кожей, обвивавшей доски. Толкнул дверь плечом...
Ключик упал в лужу крови — ничем уже не отмыть.
Седьмая жена вырвала ещё один ноготь с левой руки мужа, уже мёртвого, увидела брата и расхохоталась.
Все они были там: все семеро безумных, жаждущих крови, когда-то пропавших жён. Убийц, запертых на серебряный ключ. Демонов под человеческой кожей, за дверьми, испещрёнными рунами и синими терновыми ветками.
Младший брат живёт теперь в замке. Отращивает бороду, носит маски и проверяет надёжность дверей. Читает ранним утром газеты и каждый раз облегчённо вздыхает.
Люди пропадают, но вовсе не так, как раньше.
Синие ели вокруг замка хранят свои тайны.