Ген 20

Внезапно всё стихло. Оказывается всё это время в наушниках звучал тихий гул, к которому уже все привыкли настолько, что перестали замечать. Камилла и Гейб остались одни в чей-то квартире. Были слышны шаги за дверью, и при этом РИН был только у девушки. Габриэль стоял и окна, немного выглядывая из-за шторы на улицу.

— Нас ведь не могли бросить? — Габриэль сказал это так обыденно, что Камилла не успела выбрать, какую реакцию ей показать.

— Нет, Гейб...

— Мы всего лишь какие-то новички. Такие умирают десятками на вылазках, — он задёрнул штору.

— Тебе не страшно без оружия?

— А что, нужно было твой ручник им отдать? — по комнате разнёсся тихий вздох. — Они оставили нас потому что мы неопытные.

— В такие моменты я ещё больше чувствую себя обузой.

— Этот естественный отбор... — Габриэль явно не собирался обрывать свою фразу на этом, но за дверью балкона раздался стук.

Камилла спрыгнула со стола, на котором сидела уже несколько минут, и подошла ближе. Шторы закрывали собой застеклённый балкон. Она отодвинула одну из них, но внутри ничего не оказалось, кроме нескольких коробок с вещами. Дыхание замедлилось, кровь начала бурлить сильнее, словно горная река. Пальцы покрылись дрожью, но Камилла всё равно дёрнула за ручку двери. Балкон оказался открыт. Девушка не рискнула заглядывать внутрь и решила захлопнуть дверь, но в этот момент об стекло произошёл удар. Камилла едва не вскрикнула. Габриэль оттащил её назад и встал перед ней. На балконе отлично был виден силуэт новы, который был слишком уж высоким. Его шея длиннее, чем у обычных монстров, голова раскачивается из стороны в сторону. Он направился к двери, но Гейб захлопнул её, приведя нову в замешательство. Нова смотрел на парня прямо через стеклянную дверь. Его дыхание оставляло белые пятна на стекле. Гейб сделал несколько шагов назад, не сводя глаз с монстра. Тот лишь громко дышал, его плечи вздымались и опускались снова.

— Давай уйдём отсюда.

— Может просто убьём его? — голос Камиллы дрожал.

— Выстрелы приведут сюда остальных, а квартира довольно небольшая.

— Но Мэйн сказал ждать...

— Плевать мне на Мэйна, — ручка балкона медленно опустилась, и дверь щёлкнула. Головы медленно обернулись к ней и к монстру, что вышел из своей «клетки». Камилла выстрелила сразу же, из-за чего по телу Гейба прошлась дрожь. Монстр со скрипом открыл пасть. Весь его рот был усыпан острыми зубами. Насколько широко он сможет ещё его открыть? Этим же ртом он поймал вторую пулю, а после упал на пол. Габриэль достал клинок и быстрым движением отделил его голову от тела. Кровь брызнула на лицо, но парень не сразу это заметил. — Говорил ведь не стрелять,— он прошёлся рукавом по лицу, но от крови избавиться не удалось.

— А что мне нужно было делать? — Камилла вдруг повысила голос. — Он странный! Почему он открыл дверь, словно человек?!

— Кэм, успокойся... — Габриэль то и дело поглядывал на дверь, ведущую из квартиры.

— Бесит, что ты такой спокойный!

— Я не спокойный, просто немного потише, ладно?

— Это потому что жрёшь эти таблетки горстями! — на глазах навернулись слёзы, и Камилла вдруг замолчала. Она испуганно посмотрела на Габриэля, но на его лице не было совершенно никаких эмоций.

— Я только тебе рассказал.

— Извини... — Камилла, качнувшись, подошла к нему. Её ноги будто стали слишком слабыми. — Извини, я не понимаю, что несу...

— «...Не успею», — чей-то голос в наушнике вызвал мурашки на коже. — «Мэйн, связь работает».

— «Надолго ли?», — Мэйн ответил сразу.

— «Не знаю, но пользуйтесь этой возможностью по максимуму. Дана без сознания».

— «Эй, вы живы, да?», — Это уже был женский голос и звучал он так, словно был готов вот-вот зарыдать. — «Помогите нам! Они повсюду!».

— Где вы находитесь? — неожиданно ответила Камилла.

— «Мы? Мы...Я не знаю! Тут нет ноги, а ещё эти летающие монстры!».

— Нога? Какая нога? — Камилле никто не ответил.

— «Габриэль, Камилла, выходите», — голос Мэйна прозвучал слишком небрежно. Он не слышал этого? Кто с ними говорил только что?

Оказавшись на улице, Камилла распахнула глаза. На земле уже был приличный слой снега. Снежинки заметно уменьшились и сыпались с неба мелкими крупинками. Она подняла голову, будто пыталась рассмотреть что-то на пасмурном небе. Странно, но холод не чувствовался. Лишь лёгкое покалывание на щеках. Воздух наполнился жужжанием, казалось, словно он дрожит.

— Они ведь не летят сюда? — Оливия глянула на Мэйна.

— Откуда их в городе такое количество?

— «Мэйн, не ждите нас!», — Роджер прервал размышления Мэйна. — «Лучше укройтесь где-нибудь от этих летающих тварей!».

— Эй, ты же не собираешься снова что-то выкинуть в одиночку?

— «Не сейчас!».

— Мэйн, найдём укрытие и, желательно, побыстрее, — Оливия махнула головой в сторону одного из многоэтажных домов. Её тоже смущал жужжащий шум и хотелось скорее уйти с открытой местности.

Ледяной воздух наполнял лёгкие, вызывая жжение на коже и кашель. Колючий ком перекрыл доступ к кислороду, и Дана закашлялась. Каждый вдох приносил боль, бегущую по рёбрам, но сильнее всего пульсация ощущалась в кисти левой руки и предплечье. Дана обернулась, сидя на земле. Киллиан молчал, будто ждал, что первой заговорит она. Девушка открыла рот, и снова вырвался кашель. Ветер разносил тихое рычание, которое, услышав однажды, ни с чем не спутаешь. Оно не может принадлежать ни одному из животных, его не существует в дикой природе. И это рычание невозможно произвести будучи человеком. Дана вскочила на ноги, забыв о боли во всём теле, и упёрлась руками в перегородку на крыше. Глаза испуганно бегали по округе, пока Дана не заметила кучку гончих, толпившихся у угла соседнего здания. Запах крови отчётливо ощущался, но это невозможно на таком расстоянии. Гончие сцепились друг с другом, словно дикие животные, и девушка смогла увидеть знакомый образ.

— Это... — мозг всё понимал, но глаза отказывались воспринимать эту информацию. От напарницы Даны практически ничего не осталось, кроме пары конечностей и разломанного черепа. — Бриана! — Дана не смогла больше вымолвить и слова, так как ладонь Киллиана перекрыла ей рот. Он снял перчатку. Его пальцы тёплые, но хватка — слишком крепкая. Киллиан оттащил Дану назад, и в какой-то момент они оказались в снегу. Свободная рука Киллиана обхватывала её талию, ближе прижимая к телу, а ладонь сместилась на глаза.

— Не смотри.

— Киллиан... — Дана едва могла говорить. Что-то намертво застряло в глотке, не позволяя хоть немного повысить тон. — я оставила её.

— Нет, Дана, это она тебя бросила. Когда я приехал, она собиралась уйти, — его голос звучал тихо, твёрдо и убедительно. Холодный воздух обжигал слизистую носа. — Она хотела оставить тебя здесь.

— Это не значит, что она заслуживает смерти! — рука снова закрыла ей рот, и Дана возмущённо промычала.

— Тише ты. Иногда люди умирают прямо у нас на глазах и к этому просто нужно привыкнуть. Не привлекай внимание монстров к нам, — пальцы Киллиана прошлись по щеке, а затем он опустил руку. Тело Даны расслабилось, как только парень отпустил её и поднялся на ноги. Девушка перевернулась на спину, устремив глаза к небу. Дана видела много смертей. Даже больше, чем должна была. И Киллиан тоже их видел. Дана не теряла близкого человека или свою семью, но ей всегда казалось, что она потеряла себя. Каким же человеком ей следует быть? Каким человеком является Киллиан? Они знакомы не так долго, но Дана видит в нём такую же растерянность. Киллиан не знает, кто он и кем должен быть.

— Как ты поднялся на крышу? — Дана выставила руку на землю, но подняться не смогла. В кисти отразилась резкая, горячая боль, от которой кипела кровь. Она едва не вскрикнула, но, крепко стиснув зубы, лишь прошипела.

— Перебрался с крыши соседнего здания, — Киллиан выставил руки на бёдра. — А ты не ищешь лёгких путей.

— Действительно, — улыбка сама по себе растянулась по лицу, но она совсем не была наполнена радостью. Во рту растёкся вкус горечи. — я сама усложняю себе жизнь.

— Но я впечатлён. Ты смогла понять, что связь прерывается из-за этого крана?

— Не крана. Монстр своим жужжанием создавал помехи, а кран распространял их по городу.

— Между другими монстрами.

— Есть другие?! — Дана охнула, когда Киллиан поставил её на ноги. На мгновение она потеряла нить своих мыслей, но быстро пришла в себя. — Сколько их?

— Много. Очень много, Дана, — Киллиан обернулся к зданию, с помощью которого взобрался сюда. — Нужно уйти с крыши. Мы как на ладони.

Громкий взрыв привлёк внимание всех: и людей и монстров. Мирай чувствовала легкое головокружение. На лбу выступила линия крови, что опускалась к подбородку, проходя через левый глаз, и распадалась на капли. От плеча до запястья тянулся глубокий порез. Взгляд пытался уловить кого-то знакомого. Этот крючок заставляет Мирай сдерживаться. Иногда ей кажется, что она готова разорвать весь мир на кусочки, но этот крючок держит последние остатки разума при ней. Тело Лея оказалось неподалёку. Мирай кое-как удалось избавиться от летающих и бесконечно жужжающих монстров. Их тела были разбросаны вместе с обломками зданий, которые оказались задеты взрывом. В один момент всё вокруг стёрлось в мелкий порошок, превратившись в белую пустоту. Стук собственного сердца был едва ощутим. Так много мыслей заполняли разум, словно где-то прорвало трубу, и теперь вода быстро заполняет комнату. Как Лей мог пострадать? Всё ведь было под контролем, так? Нет, никто не ожидал встретить здесь монстров-мутантов. Теперь Мирай не уверена, кто опаснее: гончие или эти твари. Отчего-то виски начали пульсировать, и Мирай подбежала к Лею. Она положила голову на его грудь. Тихое постукивание заставило её выдохнуть. Лея нужно вытащить из этого города.

— Мы не можем уйти! — звонкий голос отразился в голове Мирай, и она опустила глаза на Дану. — Они ещё не вернулись!

— У нас нет времени. Раненых слишком много, а трупов в городе ещё больше.

— Ты делаешь это только из-за чёртового Лея Каликса! — Дана пыталась перекричать винт вертолёта, который был готов отправиться в Защитник в любой момент.

— Если хочешь, оставайся, но помочь ты сама ничем не сможешь! Пусть они дождутся, пока из «Завтра» не прибудет спасательная группа!

— Дана, она права, — когда Киллиан коснулся плеча Даны, её кожа покрылась дрожью. — сейчас мы ничего не сможем сделать.

— Как ты можешь!.. — она резко обернулась. — Хотя бы нужно предупредить их.

В городе нет света, отопления и воды. Теперь Округ стал немного походить на родной город Мэйна. Только без заросших травой домов, плесени и запаха ржавчины. Когда Мэйн вспоминал об Ораторе, то в его голове всплывал образ разрушенного города. Ему не составит труда вспомнить «живой» Оратор, но почему-то в мыслях засела только разруха. Мэйн не вспоминал своих друзей из того времени. Они мертвы, но от осознания этого никаких чувств он не испытывал. Будь то друзья из его класса, знакомые Эммы или она сама — все они кажутся далёким, забытым прошлым. Словно мимолётное воспоминание из раннего детства, которое запомнилось каким-то определённым отрывком. Оно не имеет ни начала, ни конца, просто есть и всё.

— Кажется, снег прекратился, — Мэйн сидел у окна, в котором ещё даже не было стекла. Зачем в Округе столько строившихся домов? Этот город не был популярным местом для переезда. Да и Округ не был таким, но почему-то Мария выбрала именно его, когда уехала из Рассвета.

— Ветер холодный, — Оливия прислонилась к стене, аккуратно выглядывая в окно, словно в неё целился снайпер. — Почему-то стало слишком тихо, — эта фраза — проклятие. Стоит только сказать, что всё стихло, как обязательно что-то происходило. Если стало тихо, молчи и наслаждайся тишиной.

— «Мэйн, мы уезжаем», — голос Даны был словно гром среди ясного неба.

— «Что значит «уезжаем»?!», — Роджер будто озвучил мысли сразу нескольких человек.

— «Раненых очень много. Они не выживут если...», — Дана прервалась.

— «Лей ранен», — продолжила Мирай.

— «Пожалуйста, спрячьтесь где-нибудь. За вами вернутся люди из «Завтра», — голос девушки дрожал. — «Я сделаю всё, что потребуется для этого. Я не бросаю вас, просто...»

— «Уезжайте уже», — это снова был Роджер. — «Если Лей умрёт, я тебе этого не прощу, Мирай».

— А как же Остин? — Оливия едва не повысила голос. Тишина стала слишком глубокой. Она гуще, чем была до этого. Связь оборвалась.

— Аппаратура «Завтра», — начал Мэйн. — Они забрали её с собой, — он снял наушник. — Подключимся вручную друг к другу. Дай-ка свой наушник, — Мэйн протянул руку к Оливии. Она безоговорочно положила наушник в ладонь Мэйна. — И часы.

— Нельзя было сразу сказать? — она выдохнула с раздражением.

— Злишься? — интонация Мэйна показалась Оливии насмешливой.

— Нет, — она протянула ему часы. — Я немного волнуюсь.

— За Эхо?

— Да.

— С ним всё будет в порядке.

— Ты просто его терпеть не можешь.

— И что, думаешь, я хочу, чтобы он сдох здесь? — Мэйн водил большим пальцем по экрану часов, а второй рукой крутил колёсико на наушнике Оливии. — Я уже говорил, что не ненавижу его.

— А вы будете молчать? — Оливия обратилась к новеньким, которые забились в угол пустующей, бетонной комнаты.

— Вы за нас всё решили, — Габриэль оторвал взгляд от пола. Этот взгляд Оливии показался неприятным. — Будто наше слово что-то решает.

— Верно, ничего не решает, — Мэйн вернул наушник Оливии. — Попробуй связаться с кем-нибудь.

— Допустим, алло?

— «На связи», — Элиот тихо усмехнулся.

— Это Элиот, — Оливия обратилась к Мэйну.

— Хорошо, — Мэйн кивнул. — Мои часы не работают.

— Часы Роджера тоже.

— Мы можем подключиться через часы этих двух, — он кивнул в сторону Камиллы и Гейба.

— Ты можешь не называть нас «эти»? Что за отношение такое? — Габриэль не повысил голос, но явно был зол.

— Часы свои давай.

— Да пошёл ты, — уголок губ дрогнул. — Ты не мой босс.

— Гейб, — Камилла сняла с запястья часы.

— Что? Сколько можно сглатывать уже?!

— Возьми, — она отдала свои часы Майну, и тот посмотрел на Габриэля.

— Чтобы получить мои часы, ты должен убить меня, — он отвернул голову в сторону окна. Мэйн ничего не ответил и принялся настраивать часы.

Оливия заметила, что начало темнеть. Именно сейчас, когда у неё забрали часы, она задумалась о времени. Ночью становится опаснее. А вдруг новы, наоборот, становятся менее активными? Мэйн смог связаться с Роджером спустя пару минут. Камилле пришлось насовсем отдать свой наушник Мэйну. Оливия не знала, настоял ли на этом Роджер, но теперь они имеют связь со второй половиной группы.

— Что? — как только их взгляды с Габриэлем встретились, он подал голос.

— Ничего, — зачем-то Оливия подошла ближе. — Твой РИН сейчас где?

— Отдал девушке с розовыми волосами.

— Ясно, — Оливия обратила взор в сторону окна рядом. — Мой остался около люка...

— А это чей?

— Роджера.

— Тот парень... — Гейб цокнул языком.

— Габи, смотри, — Оливия постучала по его плечу, перейдя на шёпот.

— Не зови меня так, — он приподнялся и выглянул в окно. В одном из окон здания впереди горел свет. Нет, это был не свет, а, возможно, огонь. — Что это?

— Это костёр.

— Но ведь Роджер и остальные находятся дальше.

— Кто-то другой зажёг огонь, — Оливия глянула на Мэйна, но тот был слишком увлечён разговором с Камиллой. — Нужно проверить, но Мэйн ни за что не пойдёт со мной.

— Почему?

— Вы — новички и я, по сути, тоже. Он слишком напряжён сейчас.

— Я бы не сказал, — Гейб оглянулся на Мэйна.

— Впервые мне жаль, что здесь нет Роджера.

— Он бы пошёл?

— Да.

— И что мы скажем?

— Отпросимся в туалет? — Оливия сама усмехнулась от своих же слов.

— Я иду тебя за ручку подержать, да?

— Ладно, пока будем наблюдать, — Оливия снова посмотрела в сторону окна, и её брови слегка нахмурились. — Нужно быть осторожными и не выдать себя. Это могут быть люди из Завтра либо посторонние.

Последним вошедшим в помещение был Роджер. Под каркасом будущего здания нашёлся подвал. Элиот включил лампу, находящуюся на крючке под потолком. Внутри были мешки с цементом, легкий запах пыли и ящик с брошенными инструментами. Роджер закрыл железную дверь зелёного цвета и прислушался. Слишком тихо. После своей смерти у Роджера появилась странная черта характера: паранойя. Пару лет назад он смеялся над Остином из-за его излишней тревожности, но в итоге стал кем-то похожим. Видимо, карма всё-таки существует. Роджер обернулся: Остин сидел у стены и выглядел очень бледным. В голове Роджера мысли стали откатываться назад. В какой же момент всё пошло не так? Их оставили в городе. После связи с Мирай прошло буквально пару минут.

— Эй, придурок, — Остин остановил мыслительный процесс Роджера. — Что с тобой? Думаешь, я умру здесь?

— Кому ты нужен... — вырвался короткий, резкий выдох. Элиот вздрогнул едва заметно, и Роджер заметил это.

— На связи, — Элиот коснулся уха. На его лице появилась кривая улыбка, и Роджер свёл брови. — Это была Лив.

— С ней...С ними всё в порядке? Что-то случилось?

— Воу, что за паника? Всё с ними хорошо.

— Она тебе пару слов сказала. Откуда ты можешь знать?

— Роджер, заткнись, — Остин промычал, пытаясь поменять свою позу.

— Ваш отряд всегда такой? — Кристелл наконец-то напомнила о своём присутствии. — Не зря говорят, что сработаться с вами просто невозможно. Вы невыносимы.

— Наш отряд хотя бы живой, — Остин усмехнулся.

— «Эй, меня слышно?», — в тишине растворился голос Мэйна. Роджер никак не ожидал услышать его и на долю секунды потерял дар речи.

— Вы в порядке? — сорвалось с его губ.

— У него крыша поехала, — Кристелл прокрутила пальцем у виска. — С кем он говорит?

— «Да. Я связался с помощью наушника Камиллы».

— Значит, Лив на одной линии с Элиотом, а я с тобой?

— «С Камиллой».

— Нет, с тобой. Зачем мне быть на связи с новичками? Просто следите за ними.

— «Шутишь? Мне нужно следить за тремя новичками, если ты забыл».

— Вот поэтому будь на связи со мной, Мэйн.

— Они встречаются? — Кристелл села рядом с Остином.

— Таких гадостей мне не рассказывай, — он наблюдал за Элиотом, но тот молча смотрел на Роджера. Элиот не желает лишний раз связываться с Кристелл, и Остин знал это.

— Роджер, нужно найти, чем обработать рану Остина.

— Со мной всё в порядке.

— Мы в городе, — Элиот проигнорировал слова друга. — Найти аптеку не составит труда. Крис, мы можем оставить Остина на тебя? — странно, но Роджер не стал возражать. Сейчас другая ситуация. Неизвестно, когда их заберут из Округа. Дана обещала сделать всё возможное, но от неё мало что зависит.

— Решили в качестве няньки меня оставить?

— Кристелл, пожалуйста, — Элиот не смотрел на неё. Его глаза были направлены на дверь, но девушка всё равно почувствовала укол в сердце.

Дверь скрипнула, и раздался хлопок. Элиот тоже боится многих вещей, и это нормально. Даже в мире, который может развалиться в любой момент, хочется прожить как можно дольше. Человечество держится уже много лет, но насколько ещё его хватит? Остин знал, что Элиот не строит каких-то грандиозных планов. Возможно, как и Эхо, он борется с чем-то внутри себя. Они не делятся своими эмоциями открыто, но если эту платину прорвёт, то каждый будет готов выслушать. Элиот будто понимает его на подсознательном уровне. Остину хочется быть крепкой опорой, но он сам часто ищет на что ему опереться.

— Эй, Дейтлин! — Кристелл вцепилась в его плечо пальцами. Веки Остина медленно поднялись. Он будто уснул на несколько секунд. — Ты ведь не теряешь сознание?

— Всё в порядке, — Остин выпрямил спину и тихо выдохнул.

— Который раз ты уже это говоришь?

— Завязывай считать.

— Вечно ведёшь себя, как козёл, — Крис отсела немного подальше. — И как Элиот тебя терпит?

— Легко. С ним я так не разговариваю.

— Выборочно хамишь?

— Слушай, если мы останемся в этом городе надолго, чем будешь свои волосы красить?

— К чему этот вопрос? Ты просто хочешь вывести меня на эмоции.

— Ты блондинка от природы? Пытаешься побороть свои комплексы, — он вдруг улыбнулся, но эта улыбка вызывала у Кристелл только  неприязнь. — Как Элиот терпел тебя?

— Чёртов Дейтлин, может, ты вообще гей?

— Это ошибочное утверждение.

— Тогда чего прицелился к Элиоту! Даже когда мы были с ним вместе, ты...

— Чтобы такие, как ты, от него отцеплялись.

— Такие, как я? У него их было несколько, да?

— Дура ты, Кристелл.

— Какой-то заморыш меня ещё поучать будет...

— Это здоровая критика.

— Просто отыгрываешься на мне, неудачник, — она наклонилась ближе, выставив руку на землю.

— Раскрой глаза и посмотри на мир в трезвом состоянии. Твои же комплексы закрывают тебе обзор.

— Ты сейчас очень слаб, Дейтлин, я могу просто добить тебя.

— Давай, если кишка не тонка.

— Не провоцируй ссору!

— Сама нарываешься!

— А может быть, ты хочешь меня?

— Фу, мерзость, — из глубин грудной клетки поднялся смех.

— Согласна, это отвратительно, — она ухмыльнулась в ответ, а затем отодвинулась. Кажется, где-то начала капать труба. Тихие удары капель об землю вгоняли в раздумья. Тишина неожиданно быстро заполнила всё пространство. Ни Остин, ни Кристелл не хотели продолжать разговор. Остину казалось, что тьма сгущалась. Веки так и спешили закрыться, но пока что удавалось побороть сонливость.

Зимой темнеет намного раньше. Роджер неосознанно поднял глаза к небу, но ни одной снежинки больше не упало. Слой снега на земле полностью накрывай стопу. От асфальта шёл холод. Что-то скрипело вдалеке, раскачиваясь ветром. Этот скрип разносился по воздуху, проникая под кожу. Как-то слишком внезапно все новы пропали. Так же пропадают птицы перед стихийным бедствием.

— Роджер, может нужно было взять РИН у Крис? — Элиота не сильно смущала эта мрачная обстановка в городе.

— Ты ведь без РИН.

— Я привык.

— Значит, и я привыкну.

Насколько Роджер неуязвим? Мутанты совсем не прочь перекусить им, хотя гончие не трогают. Элиот уже начал скучать по обычным новам, которые перемещаются на двух ногах, словно люди. Сначала и они пугали, но гончие оказались намного хуже, а теперь ещё и эти мутанты. Всё катится в бездну. Элиот не считал себя пессимистом, но именно такие мысли приходят на ум: «У этого мира нет будущего». Возможно, стиль жизни Роджера правильный. Проживи эту жизнь и исчезни. Спасение мира не входило в его планы, как и в планы Элиота. Это скорее в стиле Мэйна или Остина. Они оба слишком сильно желают быть нужными.

Мимо Роджера пронеслась тень. Элиот избавил её от головы, не растерявшись ни на секунду. Как Роджер мог её не заметить? Что-то не так. Он слишком нервничает. Чем сильнее город погружался во тьму, тем опаснее становилось. В Округе не горит ни одного фонарика. Ночью аптеки весьма заметны из-за яркой вывески, но в абсолютной темноте все постройки будут выглядеть одинаково. Впереди было здание, окружённое решётчатым забором. На входе была арка с вывеской «Госпиталь».

— Нам это может подойти, — Элиот махнул головой в сторону госпиталя. Почему-то Роджеру не хотелось соваться в это место, но он согласился. Много брошенных машин стояли во дворе, засыпанные снегом. Окна целые, и лишь тишина напоминает о том, что в Округе нет ни одного жителя. Ну, по крайней мере, живого. В самом здании стоял тяжёлый запах лекарств, аммиака и ваты. От стен и пола исходил холодный воздух, а темнота окутывала коридоры всё гуще. Каждый шорох, шаг и вздох звучал слишком громко. Роджеру не давал покоя ещё один оттенок больничного аромата. Рот наполнятся кислой слюной, а к горлу поступала тошнота. Без сомнений, это был запах смерти. Рука легла на ручку двери палаты, и Роджер сделал шаг внутрь. Запах стал ещё более чётким. Как во время эвакуации могли оставить этих людей в больнице? Вероятно, это были пациенты, которые не могли заботиться о себе сами. Комната, помимо едкого запаха, была наполнена отчаянием. Говорили ли эти люди друг с другом перед смертью? В полутьме можно было увидеть очертания останков от их тел. Жалюзи закрывали собой окно и если их открыть, то ещё немного уличного света попадёт в комнату.

— Не на что тут смотреть, — Роджер закрыл дверь, не позволив Элиоту даже заглянуть внутрь.

Сердце отбивало тревожный ритм. Кто-то ходит рядом или это шутки разума? Элиоту казалось будто кто-то ходит под полом, на потолке и шепчет за стенами. С каждым шагом дрожь по телу усиливалась. Это не похоже на страх перед новами. Это чувство совершенно другое. Коридор закончился широкой комнатой, по которой были разбросаны бумаги, пустые баночки и бинты. Цветы в горшках уже давно завяли. Они наблюдали за дождём через окна и медленно погибали. В комнате также была стойка регистрации. Элиот быстро принялся осматривать ящики шкафчиков за ней. Потемнело на ещё один оттенок, и Роджер вздрогнул. Он поднял с пола запакованный моток бинта, рассматривая его. На улице эхом раздался выстрел, а затем звук разбившегося стекла послышался где-то в здании. Роджеру ведь показалось? Однако Элиот тоже замер, прислушиваясь.

— Нашёл что-нибудь? — глаза Роджера бегали из стороны в сторону.

— Да, — Элиот снял с крючка чью-то сумку. Вряд ли её хозяин будет возражать. Он сложил всё собранное внутрь и перекинул лямку сумки через плечо.

— Тогда уходим, — Роджер сунул в сумку бинты, а затем направился в коридор, из которого они вышли. Окна в этом месте отсутствовали, и тьма была непроглядной, густой и вязкой. Внутри неё будто ничего не существует. — Давай быстрее пока совсем не стемнело, — шаги стали резкими, быстрыми. Нельзя останавливаться, сворачивать или оборачиваться. Нужно лишь добраться до света в конце туннеля. Теперь сердце колотилось словно заведённый мотор. Как флаг развивается на сильном ветру, как бежит горная река или бурлит кипящая вода. Выбежав на свет, если это можно так назвать, Роджер едва не закричал от радости. Это похоже на момент, когда он понял, что выжил. Когда глаза открываются от внезапного, яркого света, а голова заполняются различными мыслями. От резкого вдоха вырывается кашель, и начинают ныть лёгкие.

— Роджер, что с тобой? — дыхание Элиота сбилось.

— Это место сводит меня с ума. — серая пустота начала рассеиваться, заполняясь тьмой ночи. Свет стал угасать с каждой секундой.

— Ты тоже слышал выстрел?

— Да, — Роджер кивнул.

— Было похоже на РИН.

— С нами ведь не связывались.

— Вот именно, — Элиот приложил два пальца к наушнику. — Оливия, что у вас случилось? Мы слышали выстрел, — ему никто не ответил, а ночь захлопнула свою пасть. Теперь темнота была повсюду, куда не глянь. Сердце до сих пор не сбавило ритм. Тихое жужжание было едва уловимо ушами.