Ген 20

Дана вернулась в комнату со странным чувством опустошения. Оливия спала, а вот Дана пропустила обеденный сон. У неё было стойкое ощущение, будто её ударили об землю с высоты птичьего полёта, а затем собрали заново по кусочкам. На столе лежал листочек бумаги. Дана сделала вид, будто не знает, что такое личные вещи, и взяла его в руку. Развернув бумажку, она вскинула брови. На фотографии показались Мэйн и Роджер. Для чего это изображение Оливии? Дана, прищурившись, посмотрела на спящую соседку.

— «Кто именно тебя интересует?», — мысленно она задала вопрос и, соответственно, не получила ответа. Оливия внезапно поднялась, и Дана чуть не подпрыгнула до потолка, сжимая фотографию в руке. Лив сонно осмотрела девушку с ног до головы.

— Уже закончилось? — Оливия проморгалась.

— Слушай, Лив, зачем тебе эта фотография?

— Просто я хочу знать о вас больше, — Оливия опустила взгляд, смяв пальцами простыню. — Какой была ваша жизнь до меня и до...Смерти Роджера.

— Тебя интересует Роджер? — Дана вернула листочек на место. — Мне казалось, что тебе интересен Мэйн.

— Мэйн и сам может мне рассказать о себе.

— Оливия, случились кое-что странное... — Дана, нервно хихикнув, села рядом. — Понимаешь, Роджер не мёртв.

— Как ты узнала? — Оливия округлила глаза.

— Ты в курсе? — девушка растеряла всю свою уверенность. — Сегодня Лей привёл его! Как ты могла знать об этом?

— Ох, это сложно объяснить, — Лив ударила ладонью по лицу. — Хотя, нет, — пробурчала она из под руки. — Я видела Роджера в исследовательском центре. Он был более чем жив. Кажется, я ему не нравлюсь.

— У них с Мэйном есть кое-что общее: они тяжело сходятся с новичками. Но если Мэйн проявляет враждебность, то Роджер наигранно дружелюбен.

— Я не отдам ему своё место рядом с Мэйном, — внезапно заявила Оливия, держа уголок одеяла у груди. — Этот Роджер мне не нравится. Как вы его терпели?

— Ты привыкнешь к нему, — Дана неуверенно усмехнулась. — Мы все привыкнем...

Обычно, набирая номер телефона, ожидаешь услышать гудки, но Мэйн привык слышать только тишину. Он решил позвонить отцу. Больше некому. Мозг смутно помнил номер матери. Последние две цифры и вовсе будто были выброшены памятью. Разум играет с ним, путая мысли и мешая действительность с воображением. Легко спутать реальность с ожиданиями. Сколько раз Мэйн просыпался посреди ночи и поворачивал голову, но не находил на соседней кровати Роджера? В такие моменты грудная клетка наполнилась тяжестью, словно Мэйн проглотил пушечное ядро. Дышать тяжело и больно, а заснуть снова казалось чем-то нереальным.

— Что делать теперь? — пробормотал Мэйн и собрался повесить трубку. Пальцы потянулись к цифрам. Раз уж Оратору суждено исчезнуть, то почему бы не сделать это? Позвонить домой. Прямо как в то время, когда он учился в школе. Домашний номер содержал всего пять цифр. Три, двадцать четыре и семнадцать. Интересно, жив ли аккумулятор? Если да, то сейчас на всю квартиру разносится звонок. Услышав его, новы разнесут там всё. Тогда квартира Мэйна станет похожей на остальные: разрушенная, брошенная и нежилая. Шли гудки, что уже было удивительно. Как давно Мэйн не слышал обычных телефонных гудков.

«Я слушаю», — на другом конце провода прозвучал мягкий, женский голос. Сейчас Мэйн должен ответить, что задержится после школы. Это враньё. Он возвращался намного позже, и часто уже было темно. А вскоре Мэйн вовсе перестал звонить домой и предупреждать о своих прогулках. Гудки прервались, оставив после себя тихий, едва уловимый писк.

— Мам, я немного задержусь... — беззвучно произнёс он. Губы сходились и расходились, не произнося ни звука. Щелчок означал, что телефон вернулся на своё место. Легче не стало. Возвращаясь в свою комнату, Мэйн заметил у двери силуэт человека, который сидел на полу. На секунду он остановился, издав шорох по полу. Голова силуэта обернулась, а лицо расплылось в улыбке.

— Зачем ты запер дверь? — Роджер поднялся с пола, отряхнув ладони.

— Чтобы такие, как ты, здесь не маячили, — Мэйн сунул ключ в замочную скважину и резко повернул его.

— Это и моя комната, — Роджер вошёл следом, не дожидаясь приглашения.

— Нет, — парень бросил ключ на стол. — Больше не твоя.

— Да ну? И кто способен вынести твои ночные пробуждения, кроме меня? — Роджер самодовольно усмехнулся и сел на свою кровать. — К тому же ты храпишь.

— Я не храплю.

— Так кто тебе скажет об этом, если ты живёшь один?

— Роджер, уходи, — Мэйн стоял к нему спиной, выставив руку на стол.

— Ты серьёзно дуешься, потому что я тебе ничего не сказал?! — он вскочил на ноги. — Я был неправ, доволен?

— Ты что, не понимаешь, в чём проблема?! — Мэйн обернулся, и Роджер задержал дыхание. Его рёбра сжались до боли в плечах. — Я думал, что ты мёртв! Мы хоронили тебя! — хрип в голосе прервал Мэйна на мгновение. — Я тебя хоронил...

— Я не мог сказать тебе!

— Из-за того бреда, что ты монстр? — Мэйн встал к нему почти вплотную. Чувствовалась их небольшая разница в росте. — Я в курсе и не вижу в этом проблем. Просто ты эгоист.

— Эгоист? Я был создан благодаря тем монстрам, которые лишили тебя семьи и дома! — он толкнул Мэйна в грудь.

— И ты такой же? — Мэйн схватил Роджера чуть выше локтя и оттолкнул к стене. — Хочешь сожрать весь мир? Так чего же не кидаешься на всех подряд?! Почему я всё ещё не разорван на куски?

— Заткнись! Просто замолчи!

— Или сейчас ты не голоден? — Мэйн закатил рукав левой руки, оголив предплечье. — Может тебе одежда мешает? — он махнул несколько раз рукой перед лицом Роджера и вдруг ощутил резкую боль, как если бы его полоснули ножом. Роджер снова оттолкнул его. Его рот был в крови. Она же бежала на пол с руки Мэйна.

— Думал, я не смогу? — Роджер положил ладонь на грудь. — Не стоит брать меня на слабо, Мэйн!

— Какого хрена?! — в открытом дверном проходе появился Остин. Он подбежал к Мэйну и только тогда заметил Роджера у стены. — Что ты творишь?

— Он первый начал! — Роджер принялся вытирать кровь рукавом плаща. — Я не хотел доводить до этого!

— Был бы ты честен с другими и самим собой, до этого бы не дошло, — Мэйн стиснул зубы, чувствуя пульсирующую боль.

— Считаешь, будто здесь все честны с тобой?

— Мэйн, тебе нужно в медпункт, — Остин положил руку на его плечо.

— Остин был в курсе, что я жив, — Роджер вмиг успокоился. — С самого начала знал.

— Остин, ты прав, — Мэйн проигнорировал слова Роджера. — Мне нужно в медпункт, — он оставил после себя лишь капли крови и привкус металла во рту.

Рукав пропитался кровью. Мэйн думал, что ткань его кофты как-то замедлит кровотечение, но сильно лучше не стало. У Роджера во рту что, одни клыки? Или он стал акулой? Его челюсть сжалась так сильно, что прокусила кожу. Парень вздохнул, когда понял, что он снова у медпункта. Который раз за день он сюда приходит? Вея выглядела ещё более уставшей с растрёпанными волосами. Она тут же оглянулась, стоило Мэйну войти. Заметив его окровавленную руку, девушка тут же оживилась. Она вскочила со стула, и тот упал на спинку.

— Садись быстрее! — Вея усадила его на ближайшую кушетку. — Раздевайся.

— Зачем?

— Живо!

Мэйн ощутил чувство дежавю. Что-то такое было, когда он только пришёл в Завтра. Вея не похожа на Юнону. Та вела себя более спокойно и вальяжно, а Вея выглядит уж больно непоседливой.

— Ну, швы не нужны, — Вея обработала укус и принялась разматывать бинт. — Что случилось? Тебя собака покусала?

— Да, бешенный щенок.

— Не смешно, Мэйн, — она ловко отрезала конец бинта, и ножницы щёлкнули. — Откуда здесь собака...

— Так ты сама шутишь, — Мэйн не сводил глаз с рук девушки. Они были весьма маленькими, но при этом ловкими. Он не успевал уследить за её движениями. — Откуда ты знаешь моё имя?

— Навела справки. Врага нужно знать по имени, — Вея взяла в руки медицинский поднос и вернулась к столу.

— В следующий раз хоть предупреждай, что мы враги, — он опустил взгляд. Ему же придётся возвращаться обратно без верхней одежды. Главное, чтобы Мирай и Сэм не заметили его. Они оба те ещё юмористы.

— Сам ведь относишься ко мне предвзято. — Вея вернула стул в прежнее положение. Ручка покатилась со стола и ударилась об пол. — Да что же ты...

— Выглядишь уставшей.

— Так и есть, но я не собираюсь отлынивать, — Вея пустила ртом струю воздуха, от чего её чёлка подпрыгнула. — Об этом не переживай.

— Кажется, это тебя задело, — Мэйн поднялся на ноги, и кушетка скрипнула. — Не нужно ничего мне доказывать. Я сомневался не твоих способностях, а в действиях. Поэтому отдыхай.

— Сама разберусь, — прошипела Вея, но, кажется, этого Мэйн уже не услышал, так как его образ скрылся в коридоре.

Казалось, будто буря внутри Мэйна утихла. Бушующее до этого море теперь медленно омывало ступни холодными волнами. Но чем ближе он к своей комнате, тем больше становились волны. Тихая тревога кричала откуда-то изнутри. Сердечный ритм набирал скорость, а боль в руке уже почти не ощущалась. Оказавшись на пороге, Мэйн заметил только Остина, который повернул голову в его сторону, сидя на кровати. Он наклонился вперёд, руки были сложены в замок между коленей. Крови на полу не было, но Мэйну чудился её запах.

— Где он? — отсутствие Роджера он заметил сразу.

— Он просто молча ушёл. Практически сразу же после тебя, — Остин смотрел куда-то в одну точку на полу.

— Я его не видел, — Мэйн сел напротив.

— Не думаю, что он пошёл за тобой.

— Он ведь не мог вернутся в Альт? — тревожная мысль была тут же озвучена.

— Нет, скорее всего, ему нужно побыть одному, — Остин будто беззвучно усмехнулся. — Ты ничего мне не скажешь? — он поднял взгляд на Мэйна. — Я всё знал и молчал.

— Зная тебя, могу представить, почему ты скрыл это от меня, — Мэйн замолчал, обдумывая свои следующие слова. — Ты слишком много думаешь за всех. Но, в отличие от Роджера, не делаешь вид будто знаешь о людях всё. Делаешь выводы из своих чувств и наблюдений, — он снова прервался. — Остин, почему ты думаешь, что люди вокруг тебя слабы?

— Потому что сам такой же...Чёрт, я не знал, как поступить. Роджер стал заложником исследовательского центра, — Остин запустил руку в волосы. — Не знал, как сказать тебе о том, кто он на самом деле теперь.

— Я злюсь не на тебя. Роджер сделал выбор и добровольно оставил меня с этим чувством опустошения, — Мэйн потёр большой палец левой руки второй рукой. — Однако я бы простил его. Хоть сейчас бы простил, только потому что он жив, но что-то не позволяет мне сделать этого. Словно ком в горле.

— Вероятно, это человечная гордость.

— Мне всё таки есть, что сказать тебе, — он встал с кровати и подошёл ближе. Остин поднял к нему голову, будто ожидал приговора. — Подстригись уже. Отросшие, лохматые волосы тебе не идут. Выглядишь, как пыль ожившая.

Брови Остина подпрыгнули, и он опустил голову. Его плечи дрогнули, а вместе с тем послышалась усмешка. Внезапно нахлынувшее облегчение, вызывало у него только смех. Может быть, с возвращением Роджера это глубоко засевшее чувство вины уйдёт. Если его жизнь станет хотя бы наполовину нормальной, то он уже будет счастлив. Хотя, смотря, что значит «нормальная жизнь» в их мире. Остину привычен мир с монстрами, он в таком родился, но когда-то их не было. Даже представить трудно, что раньше никаких нов не существовало. Каким же было человечество? Остину казалось это всё какой-то утопией, не более. Но даже тогда человечество не было абсолютно счастливым. Однако совершенно точно появление нов научило людей ценить то, что имеешь. А Остина — хранить то, что дорого. Роджер такой же, просто его методы слегка специфичны.

Роджер услышал тихий шорох прямо перед своим лицом. От бетонной поверхности шёл холод, но это не помешало ему заснуть. Открыв глаза, он увидел перед собой чёрные ботинки, по которым вверх шли шнурки. Роджер приподнялся. Его окутала лёгкая рассеянность, а голова будто бы заполнилась мягким, но плотным облаком.

— Почему ты спишь на крыше? — на лице Элиота была глупая улыбка.

— Ну, комнаты у меня нет, — Роджер мигом вспомнил все недавние события.

— С Мэйном всё сложно? — Элиот взял сигарету в рот. — Он так легко тебя не простит, — После щелчка стал ощутим запах дыма. — Кстати, не думал, что тебе нужно спать.

— Человеческого во мне больше, знаешь ли, — Роджер несколько секунд смотрел на сигарету Элиота.

— Ты ведь раньше не курил? — он протянул открытую пачку, и Роджер помотал головой, отказываясь.

— И сейчас нет.

— Каково оно... — Элиот задумчиво помычал. — Ну, я про момент смерти.

— Это было ужасно, — Роджер сел, выставив локти на колени и опустив голову. — Ощущение, будто ты спишь и при этом слышишь каждый шорох. Твоя голова пуста, однако разум отчаянно пытается ухватиться хотя бы за какую-нибудь мысль. Снаружи чувствуешь холод, но тело горит изнутри так сильно, что хочется содрать кожу ногтями, — он затих и, моргнув несколько раз, нахмурился. — Не хочу снова через это проходить. И не хочу, чтобы вам пришлось...

Дым сигарет раздувался ветром, который морозил кожу лица. Солнце освещало небо закатным оранжевым светом, готовясь спрятаться за горизонт. Сколько Роджер проспал? Он думал, что его место в «Завтра», но сейчас чувствует себя здесь чужим. Элиот больше не задавал вопросов. Его взор был обращён в сторону горизонта. Роджер уже и забыл, как общаться с ним и остальными. С виду все остались такими же, как в его памяти, но что-то изменилось. Всё в Завтра знакомо Роджеру, но при этом он словно теряется. Знакомые с детства коридоры кажутся бесконечным лабиринтом. Здание делится на три крыла, и в привычном для Роджера крыле находились отряды «Эс», «Нулевой» и «Заря». В другие два крыла не было надобности ходить. В каждом находится свой медпункт. Роджер знал, что Альт выслал штат медицинских работников, значит, сейчас медпункты полны новых специалистов. Все три крыла похожи, но крыло Роджера особенное. Отряд Эс и его участники — особенные.

Лифт ездил вверх-вниз по приказу Роджера. У этой машины нет своего мнения, только установленный алгоритм действий. Двери открылись на спальном этаже. Несколько секунд Роджер думал, но быстро вышел наружу. Солнечный свет больше не освещал коридоры. Теперь это была задача плафонов, которые напоминали капсулы и крепились к потолку. Он замедлил шаг, когда открылась дверь, ведущая в одну из комнат. На нём застыл взгляд знакомых карих глаз. В них нет страха или наивности. На Роджера сейчас смотрит отнюдь не напуганный оленёнок. Многие животные стараются увеличить свой размер, раздуваясь, вытягивая шею или распуская шерсть. Это делается с целью подражать хищникам. Перед Роджером сейчас вовсе не плотоядное существо, которое явно храбрится.

— Ну, здравствуй, — он улыбнулся, изображая максимальное дружелюбие. Оливия лишь слегка нахмурилась.

— Значит, это правда, — она едва не цокнула языком. Дана легонько толкнула Лив локтем, выглянув в коридор.

— Роджер! — соседка Оливии повеселела. — Уже стемнело. Почему ты бродишь по коридорам?

— Ищу пристанище, — улыбка осталась прежней.

— И всё же... — Оливия едва заметно улыбнулась, прищурив глаза. — Мэйн оказался не такой простак, да?

— Да что ты о нём знаешь?

Этот разговор мог перерасти в ссору, если бы не звук сирены. Оливия вздрогнула, но дрожь прошлась не снаружи, а внутри. Раньше подобных звуков она в Завтра не слышала. И что делать в таких ситуациях она тоже не знала. Если бы Дана не взяла её под локоть и не повела к лифту, Оливия бы осталась стоять посреди коридора. Этот же коридор стал наполняться людьми, которые выходили из своих комнат. Дана не стала их ждать. Она просто нажала кнопку лифта, стоило им троим зайти. Роджер упал на стену, сложив руки на груди. Он смотрел на Оливию взглядом, полным неприязни. В мрачном жёлтом свете лифта его глаза потемнели. Глубокий коричный цвет, в котором можно было увидеть его мысли. К счастью, поездка была недолгой, и свет коридора осветил лифт. Роджер вышел последним, и Оливии было некомфортно от того, что он шёл позади.

Девушка вспомнила эту комнату. Именно здесь она впервые встретилась с Жизель. Лестница вела на второй этаж. Оттуда Жизель смотрела на неё тогда. Впереди на стене висел широкий экран с чёрной картинкой. Три дивана окружили стеклянный стол. И хоть в комнате уже были несколько людей, но стояла тишина. Дана потянула Лив за собой и усадила на диван. Роджер остался стоять. Снова за спиной. Ей хотелось обернулся, но она боялась встретиться взглядом с ним. Он говорил, что Оливия не сможет занять его место. Роджер ведь не избавится от неё? Если вдруг она исчезнет, будут ли её искать?

— Эй, всё в порядке, — Дана заметила волнение Лив. Жаль, что она не может прочитать ещё и её мысли. Оливия только кивнула в ответ, но мрачные мысли никуда не исчезли. Что она знает о Роджере? Непредсказуемый, но надёжный. Лучший друг Мэйна, а ещё считался мёртвым, но сейчас он точно жив, и это факт. Поэтому знания о нём стали ещё более скудными.

Незнакомые люди заполняли комнату. Некоторых из них Оливия видела на спальном этаже. Они участники других групп. У экрана находились Сэм и «учитель истории», которым так Оливия обозначила куратора группы Бета. А вот девушка, что вошла последней, была совершенно незнакома. Вероятно, она куратор отряда Заря, который впервые в полном составе предстал перед Лив.

— У нас десять минут и выезжаем, — девушка заговорила с другими кураторами. Её широкие плечи соотносились с бёдрами. Волосы собраны в неаккуратный пучок, а брови хмурились.

— Город Округ сейчас окружён новами, — Сэм повернул голову в сторону участников групп.

— Неудивительно, он ведь в находится на окраине, — ответил незнакомый мужской голос.

— Разве с Оратором было не так? — услышав эти слова, произнесенные девчачим голосом, Оливия повернула голову в сторону Мэйна. Он выглядел спокойным. Уверенные серебристые глаза ждали следующих слов куратора. Девушка лишь однажды видела эти глаза полными тревоги — в полумраке застрявшего лифта.

— Отряды третьего крыла уехали два часа назад на границу. Сейчас проверяется внешняя зашита городов, — Сэм в данный момент не выглядел мило и дружелюбно, что и понятно. — Будет логично отправить отряды Мира и Эс.

— Лучше уж смешанный отряд Эс и Заря. — вмешался куратор отряда Бета.

— От Оратора нужно избавиться, как можно скорее, — куратор снизила тон голоса. — Этим займётся Заря.

Сэм из хлопнул дверью машины. Оливия наконец-то увидела, как отряды собираются в спешке. Защита города Округ может не выдержать? И при чём здесь Оратор? Она не могла решиться спросить хоть у кого-то.

— Мэйн, что с рукой? — Сэм закрыл багажник. — С травмой тебе РИН не доверят. Будешь сидеть на аппаратуре, — он глянул на Оливию. — Возьмёшь Роджера в напарники.

— Эта девчонка никуда не годится! — Роджер поспешил возразить.

— Если есть время языком трепать, то займись делом наконец! — Сэм будто прорычал эти слова. Прозвучало грубовато, но сейчас не подходящий момент церемониться.