3
— Чонгук-щи, ты вчера так внезапно ушел. Голова не болела больше? — Чимин сидел, облокотившись об стол, и прожигал взглядом Чонгука, который уселся рядом.
— Нет, — младший покачал головой и слегка улыбнулся.
— Ты пойдешь на посвящение?
— Посвящение? — Чонгук слышит об этом впервые.
— Да, вчера же об этом говорили, — увидев непонимающий взгляд собеседника, Чимин продолжил, — это не официальное посвящение, старшекурсники зовут всех в клуб в эту субботу. Я иду, а ты?
Похоже, Намджун специально не упомянул об этом в дневнике, поскольку он всегда был против подобных мероприятий. Чонгук, в общем-то, тоже их не особо любил, потому что боялся натворить глупостей или ввязаться в неприятности.
— Я не знаю, хён. Что мне там делать?
— Как что? Пить, танцевать, веселиться, вести задушевные разговоры, может даже подцепить кого-нибудь. Чонгук, ну пойдеем, — тянул Пак, выпрашивая соглашение.
— Я не такой уж весельчак, — уныло пробормотал брюнет и опустил голову на сложенные руки.
— Я составлю тебе компанию, не переживай. Выпьешь, расслабишься. Тебе девятнадцать, Чонгук, живи и радуйся, — Чимин продолжал мотивировать и уговаривать.
— Ну, хорошо, я пойду, — Чон сдался, потому что вообще-то ему хочется, просто он боится, а страхи нужно преодолевать: если он будет убегать от жизни, успехов точно не добьется.
— Правильный выбор, дружище! — Пак похлопал по плечу и повернулся, потому что в аудиторию только что вошел Шихёк-сонсэнним.
Преподаватель важной походкой подошел к столу, опустил руки на спинку стула и взглянул на студентов из-под очков. Сегодня на нем была ковбойская шляпа, которая приняла эстафету как новая отвлекающая деталь гардероба чудаковатого профессора. Чонгук, конечно, не уверен, но ему кажется, что сонсэнним нарочно так одевается, чтобы донести до студентов какую-то философию, только вникать в нее почему-то не хочется.
Потоковые лекции Шихёка-сонсэннима были своеобразным представлением, занимательным перформансом. Чонгук, глядя на своего соседа, увлеченно наблюдающего за профессором, был уверен, что там, где до этого учился Чимин, не было таких эксцентричных преподавателей.
***
Неделя пролетела довольно быстро, несмотря на то, что провал в памяти Чонгука был всего один. Кажется, вечером в четверг приходил Хоби на пару часов, потому что тетрадь с лекциями была изрисована абстракционистскими рисунками юного гения. Теперь унылые конспекты чередовались с яркими рисунками большого клыкастого зверя с желтыми глазами. Чонгук не знает, почему мальчишке в его голове приходят на ум такие образы. Да, он чего-то боялся в детстве, но никаких зверей Чон не помнит. Иногда, когда он в холодном поту просыпается от ночного кошмара, в голове вертится страшный образ, и парню кажется, что вот-вот, и он вспомнит, но с каждой секундой связь со сном пропадает все больше и он снова забывает. Может быть, когда-нибудь ему удастся воссоздать в памяти затерянные в глубинах подсознания воспоминания, а может лучше и вовсе никогда не вспоминать того, что было.
На телефон приходит сообщение: Пак напоминает адрес клуба и время встречи. Чонгук надевает широкую белую футболку и черные джинсы, а сверху накидывает легкую куртку. Он подходит к зеркалу, хлопает себя по щекам и говорит в отражение: «Сегодня никаких переключений, хорошо?». Затем запивает таблетки и, тяжело вздохнув, надевает кроссовки и выходит из квартиры.
Примерно через тридцать минут езды на автобусе Чонгук выходит на нужной остановке и отправляется на поиски клуба. Чимин стоял возле входа и, завидев брюнета издалека, выкрикнул его имя, обращая на себя внимание. Младший поворачивается и радостно улыбается, подходя ближе.
— Спасибо, что подождал, хён, я думал, что потеряюсь.
— Я тоже так подумал, вот и подождал, — Чимин усмехнулся и обнял тонсэна, а затем потянул его внутрь здания.
В зале уже собралась куча народа, играла музыка, но все еще пока были трезвые, чтобы творить дикий трэш. Чонгук заметил несколько знакомых лиц: его одногруппницы тоже пришли и демонстрировали всем свои ультракороткие платья. Чимин указал младшему на столик с мягкими креслами и направился туда, махая рукой уже сидевшим там людям.
— Знакомьтесь, это Чонгук, — Пак продемонстрировал приятелям нового знакомого, — Чонгук, это мои одногруппники, — Чимин присел на диванчик и подвинулся, освобождая место для Чона, а затем назвал по имени каждого из присутствующих.
Конечно же, большинство из них были девушками. Похоже, Чимину было совсем не трудно заводить знакомства и сближаться с людьми, и Чон отчего-то вдруг почувствовал себя очередным трофеем социальной лестницы Пака, но быстро отогнал от себя неприятные мысли. В конце концов, не только же с Чонгуком ему дружить.
К столу подошел официант, и друзья Чимина тут же начали выкрикивать замудренные названия коктейлей и шотов. Алкоголь пили все без исключения. Чимин заказал себе мартини, а когда очередь дошла до Чонгука, тот замялся и сказал, что не будет.
— Нет, ты будешь, — блондин хлопнул младшего по плечу, а потом крикнул официанту, — ему мохито, — вернув взгляд на смущенного парня, Чимин ухмыльнулся. — Попробуешь что-нибудь простенькое для начала.
Чонгук вообще-то не пьет, когда он в сознании, по крайней мере. Но он уже совершеннолетний, он молодой и он в клубе, так что не видит смысла кичиться лозунгами о здоровом образе жизни. Пока все ждали коктейли, девушки начали рассказывать незамысловатые истории и весело хихикать, а Чон лишь сидел, рассматривая свои ладони, и краем уха их слушал, иногда поглядывая в зал и наблюдая за понемногу пьяневшими студентами, выползающими на танцпол.
Через пятнадцать минут заказ поставили на стол, и все разобрали свои разноцветные напитки. Чимин медленно отпил бесцветную жидкость из стакана с плавающей оливкой и уставился на брюнета, ожидая, как тот начнет пить свой мятно-лаймовый коктейль.
Гук отхлебнул немного, распробовал знаменитый напиток, хмыкнул и залпом осушил половину стакана, а затем скривился от горького привкуса и рвущейся обратно жгучей жидкости, чем вызвал у Чимина и парочки девушек веселый хохот. Чон и сам рассмеялся, потому что не рассчитал свои возможности, и теперь решил пить мохито помедленнее.
Когда на дне стакана остались кубики льда, листья мяты и кусочки лайма, Гук понял, что алкоголь вдарил по разуму: голова кружилась, глаза разбегались, а по всему телу разносился жар и оставлял румянец на щеках. Парень решил снять куртку, потому что с каждой секундой становилось все жарче.
— Чонгук, у тебя есть татуха? — Чимин вперил вполне трезвый еще взгляд в правое запястье брюнета и поднял брови в изумлении. — Красиво, почему ты ее скрывал?
— Не знаю, это был необдуманный поступок, теперь жалею, — Чон пожал плечами, откинувшись на спинку диванчика.
— Не жалей, круто смотрится, тебе идет, — Чимин поднял взгляд на танцпол, уже собравший на себе немалое количество опьяненных алкоголем тел, и, кивнув в его сторону, собрался вылезать, — пойдем танцевать.
— Подожди, — Гук, улыбаясь, остановил его за предплечье, — для этого мне нужно больше выпить.
— Тогда пойдем, сядем возле бара, закажешь уже сам что-нибудь.
Как только брюнет поднялся, он чуть не упал, потому что все вокруг плыло и кружилось. Чимин не понимал, как можно было опьянеть с одного стакана мохито, но он просто не знал, что младший принимал таблетки, которые не стоит смешивать с алкоголем. Сам Чон о несовместимости похоже и не догадывался.
Парни пробирались сквозь танцующую толпу, где каждый будто считал своим долгом толкнуть мимо проходящих, музыка давила на барабанные перепонки, а мерцание стробоскопа ослепляло глаза. Чонгук от обилия факторов-раздражителей начал задыхаться, теряться и искать в толпе Чимина, чтобы ухватиться, но сознание вновь начало покидать его, тело перестало слушаться, и Чонгук отключился. Пришел Юнги.
Альтер начал озираться по сторонам, потом почувствовал, как его плечо держит чужая рука, и, взглянув на обладателя этой руки, быстро дернулся, освобождая себя. Юнги быстро выбрался из толпы и, заметив бар перед собой, тут же уселся на высокий стул и окрикнул бармена. Чимин присел рядом, немного недоумевая, как младший так внезапно протрезвел. Брюнет заказал бокал абсента без сахара, а Пак — бутылку соджу. Альтер повернул голову в сторону Чимина и спросил: «Ты кто?». Нет, похоже, все-таки не протрезвел.
— Ты настолько пьяный или притворяешься? — не услышав ответа на свой вопрос, блондин все же назвал свое имя, — Чимин, твой друг, однокурсник, что еще тебе напомнить?
— А меня зовут Юнги, давай выпьем за знакомство, — он поднял только что наполненный бокал абсента, кивнул и выпил залпом, даже не съеживаясь как прежде.
— А еще говорил, что не весельчак, — Пак ухмыльнулся и сделал глоток соджу, — и давно ты абсентом увлекаешься? Опыт походу есть.
— Давно, — Юнги взглянул на бутылку Чимина и хмыкнул, — а твой предел — соджу?
— Хочешь узнать мой предел? Ну, давай, — в блондине разыгрался азарт, а Юнги только рад выводить людей на спор.
Пак отложил бутылку соджу и заказал абсент, который, честно говоря, будет пробовать впервые в жизни. Он поднес бокал к носу, ощутил приятный травяной аромат и, взглянув на парня, который выжидающе наблюдал за ним, зажмурился и одним глотком выпил все содержимое. В горле все онемело, дышал он словно не воздухом, а огнем, а брюнет рядом злорадно улыбался, отхлебывая из чужой бутылки соджу.
— Эй, ты же мой соджу осуждал, — Чимин недоумевал, — а теперь сам его пьешь, ну-ка отдай.
— Ну, я-то свой предел знал, а ты свой только сейчас показал, — парень оскалился, а потом вдруг нахмурился, — бля, курить хочу, у тебя есть сиги?
Чимин, до этого хлебавший соджу, чуть не поперхнулся.
— Ты разве куришь? У меня нет.
Младший с раздражением вскочил со стула и пошел к выходу, а Чимин, осознав, что тот ушел не заплатив, оставил на стойке купюру и поплелся за ним. Тот уже стрельнул у стоящих на входе куряг сигарету и, позаимствовав чужую зажигалку, дымил напропалую, прислонившись к стене.
— Чонгук, я тебя не узнаю, — старший смотрел на вылетающий дым и ежился от внезапного холода после душного помещения.
— Ты и не с ним сейчас разговариваешь, — многозначительно протянул парень, сделал еще пару затяжек и бросил догорающий окурок на сырой асфальт.
Младший отпрянул от стены и зашел обратно в клуб, а Чимину ничего не оставалось, кроме как отправиться за ним следом, ловя носом шлейф едкого запаха дешевых сигарет. Пока Юнги пробирался сквозь толпу к бару, успел перелапать за задницу каждую девушку, которая была у него на пути, не особо-то и стесняясь своих провокационных действий. Присев на прежнее место, он заказал несчастную бутылку соджу и начал пить ее, не замечая пристального взгляда сбоку.
— Ты сюда только пить пришел? Пойдем, потанцуем, ты же обещал, — Чимин потянул тонсэна за руку.
— Не, парниш, я не танцую, — вот так вот просто, без вежливого «хён».
— Ну, хорошо, сиди тут.
Чимин пробрался в центр танцпола, где его одногруппники уже по-пьяному болтались из стороны в сторону, называя это танцем, а Юнги остался пьянеть у барной стойки. Когда три бутылки соджу были опустошены, альтер вытащил из кармана джинсов кошелек и, выловив оттуда купюру, заметил бумажку, которой раньше там не было. На ней был написан адрес квартиры, в которой теперь жил Чонгук. Юнги хмыкнул, оставил купюру на столе, еле как поднялся со стула и, споткнувшись, налетел на какого-то парня, который отшвырнул его от себя и вякнул дерзкое: «Смотри, куда прешь, мудак!».
Юнги разозлился. Он не позволит никому себя обзывать и к тому же толкать. Быстро схватив уже уходящего парня, он развернул его и со всего размаху зарядил ему прямо в челюсть. Тот отшатнулся, потер место удара и, яростно рыкнув, набросился в ответ с кулаками. Толпа вокруг расступилась, наблюдая за неудачными попытками почти трезвого парня ударить в хлам пьяного парнишку, который удивительно хорошо для своей кондиции уклонялся от кулаков.
Чимин увидел дерущегося Чонгука и тут же помчался сквозь ликующую толпу. Он резко схватил младшего за плечо, выставляя перед его противником руку как жест того, что драка окончена, и уволок разъяренного парня к столику. Пак схватил куртку Чона и кинул ее ему в руки.
— Одевайся, я отвезу тебя домой, ты же в хламище просто.
Юнги бы сейчас возразил, прикрикнул, что нечего ему указывать, но, честно говоря, он реально в хлам и думать не хочет.
— Мне... нжна, мне нуж...но в туалет, — невероятный объем выпитого алкоголя давал о себе знать.
— Пойдем, — выдохнул Чимин и, взяв под руку заплетавшегося друга, повел его в туалет.
Когда с нуждой было покончено, Пак вывел младшего из клуба, поймал такси, затолкал его в салон и, присев рядом, спросил у пьяницы адрес. Тот пробормотал что-то невнятное, а потом молча указал на карман джинсов. Чимин мысленно выругался, достал из кармана кошелек и, открыв его, увидел записку с адресом. Он назвал адрес таксисту, взял деньги на дорогу и затолкал кошелек обратно в карман.
Почти всю дорогу Юнги что-то бурчал и на что-то жаловался, а под конец замолчал и просто уставился на дорогу через окно. Когда они приехали, Чимин расплатился и, подхватив пьянчугу под руку, потащил его в квартиру. Определять, на каком этаже живет его тонсэн, пришлось самому. Найдя нужную квартиру, Пак попросил младшего достать ключ, и тот, долго роясь в карманах, наконец-то находит его и безрезультатно пытается вставить в замочную скважину.
— Дай сюда, — буркнул раздраженно Чимин и, отняв ключ, сам открыл дверь.
Он протолкнул друга в квартиру, а тот, споткнувшись о порог, приземлился прямо на пол, кажется, задев при полете тумбочку. Чимин на ощупь включил свет и увидел распластавшееся в пороге тело тонсэна. Он попытался встать, но ему удалось лишь принять сидячее положение, облокотившись спиной о тумбочку. Внезапно он схватился за голову и тихо зашипел, видимо от боли. Чимин осмотрел голову на предмет ран, но младший не пострадал в полете, поэтому он помог брюнету подняться, а тот аккуратно схватил его за плечи.
— Ох, какой джентльмен, — нежным пьяным голосом выпалил парень и кокетливо прищурил глаза, а затем мягко коснулся чужих губ. Хана появилась в самый неподходящий момент.
Чимин тут же отшатнулся, ошарашенно смотря в глаза напротив.
— Ты что, гей?!
— Нет, ты чего, я не могу быть геем, я же девушка, — Хана улыбнулась.
— Чувак, ну ты и перебрал!
— А как мне тебя называть? — альтер-личность проигнорировала возглас парня. — Ты старше меня? Оппа?
Чимин бегал глазами по сторонам и бубнил себе под нос: «Так, он просто перебрал, такое бывает». Потом схватил младшего за руку и наугад потащил в комнату, чтобы уложить этого пьянчугу с белой горячкой в постель. Когда тот улегся и буквально сразу же отключился, Чимин собирался уйти, но вспомнил, что спящий дверь закрыть не сможет, да и мало ли он тут дел натворит в таком состоянии. Поэтому заботливый хён закрыл входную дверь и расположился на диване в комнате Чонгука, обещая себе, что больше не позволит ему столько выпивать.