Глава 4.
В ту ночь Чонгук и вправду утвердился, что Тэхён приходит. Он не слышал, он чувствовал.
Через пару дней, когда родители начали появляться реже. Чонгук начал замечать, что его сосед никогда не разговаривает с Юнги. Иногда кивает. Он даже не смотрит на своего альфу (брюнет это понял из-за метки). «Серебристый мальчик» смотрел часами на картину Ван Гога. Рассматривал каждый миллиметр, он не пытался запомнить, он наслаждался и просто дышал.
- Почему ты не разговариваешь с ним? – однажды ночью спросил Чонгук.
Впервые за пару дней он опять подал голос – высокий, выделяющийся, необычный:
- Это для его же блага. Лучше Юнги запомнит меня молчаливым, отдалённым, проще будет отпустить… Пусть запомнит «сломанным», не кумиром. Так быстрее забудет, - через пару минут бывший студент продолжил, - он не умеет отпускать. Юнги такой человек, которого не спровадишь отпустить «с хорошими воспоминаниями». Я попрощался с ним перед отъездом в больницу. Потому что знал, что не выживу. Просто знал это. С этим нельзя ничего поделать.
У Чонгука скопилась куча вопросов: «Тогда почему именно больница?», «Если знал, что умрёшь, почему не выполнил свои желания?» «А он их имел?», «Продлил бы жизнь, если принимал лекарства?», разум закипал «Да ты вообще когда-нибудь принимаешь лекарства?!», «Ты постоянно здесь находишься, тебя просто положили сюда?!». Но вместо этого кинул краткое:
- Ясно, - все же брюнет хотел задать хотя бы один вопрос, но…
- Тэхён.
- Что?
- Сейчас придёт. Уже час ночи, - альфа посмотрел на часы, поблескивающие от луны – сегодня была прекрасная ночь. Столько времени Чонгук собирался с мыслями?
Дверь тихо приоткрылась.
- Привет, Чимин.
- Доброй ночи, ТэТэ. Как дела? – шёпотом спросил «серебристый мальчик».
- Я нарисовал ещё одну картину, - Тэхён сел на стул около кровати, доставая альбом и карандаш. Художник специально купил его для «ночного рисования истинного».
- О чём она?
- Об умирающем ките под солнечном небом.
- Значит, ты сдался?
- Похоже на то. Но с чего ты так решил?
- Люди, которые не могут решить проблемы, пытаются её скрыть.
Тэхён тяжело вздохнул.
Чонгук же, хоть и выглядел снаружи спокойным, «спящим», он хотел подорвать этот мир к чертям. Никто не заставлял его сдерживаться. Альфа мог разгромить здесь всё, ведь ему и вправду наплевать на больницу, только…
… Подсознательно он не хотел вредить Тэхёну на глазах у Чимина.
Чонгук понимал. Он уже хотел встать, но раздался низкий, хриплый шёпот истинного:
- Ты прав. Я не могу бороться.
- Не можешь или не хочешь? – соседу Чона было всё равно, но он продолжал. Чимин чувствовал, что если не продолжит, Чонгук завершит начатое.
- Я не смогу переделать Чонгука. Я не смогу. Может ты сможешь, даже ребёнок сможет, только не я. Но я не могу без него.
- Паршивая ситуация… - брюнет успокоился.