7. происшествие..
Через пять дней после того, как первокурсники разъехались по геройским агентствам, академия погрузилась в непривычную тишину. тишина в классе 1-A и 1-Б— всё это создавало ощущение, будто школа затаила дыхание в ожидании их возвращения.
Мой сегодняшний день прошёл в уроках у вторых и третьих курсов. Студенты старших классов были более сдержанны, но не менее целеустремлённы. На занятии по тактике мы разбирали недавние инциденты с участием выпускников UA, и я ловила себя на мысли, что некоторые из этих ребят уже сейчас готовы к реальной работе.
Учительская тоже была почти пуста. За своим столом, закутавшись в желтый спальный мешок, как в кокон, сидел Айзава, уставившись в экран монитора с потухшим взглядом. У противоположной стены, накручивая на палец длинную прядь волос, что-то оживленно напевал себе под нос Ямада.
- О! Аки-чан! — все также громко сказал Хизаши.— как день прошел?
- как обычно устала — спокойно сказала я, затем обратилась к Айзаве — как там ребята?
- пока ничего не случилось, насколько я знаю. — Я сдержанно кивнула на и это и села рядом с ними.
Айзава молча подошёл к кофемашине, с видом эксперта постучал по ней, и аппарат с жалобным шипением выдал ему порцию чёрной жижи.
-С тех пор как Ширакумо... Мы перестали вспоминать старое и поставили на нем замок, будто это что-то запрещённое, — негромко сказал Ямада, внезапно став серьёзным. Он развалился в кресле, сняв свои знаменитые очки. — Помните, как мы вчетвером патрулировали набережную? А он всё твердил, что однажды мы откроем наше агентство... Все вместе.
Воздух стал густым от воспоминаний. Я провела рукой по столу, смахивая невидимую пыль.
-Помню. Он вечно опаздывал, потому что подбирал бездомных котов. Говорил, что они приносят удачу. — Я тихо усмехнулась. — А потом мы с ним дрались из-за того, кто будет платить за рамен.
Айзава прислонился к стене, его лицо скрывалось в тени.
- Он был идиотом. Слишком наивным для этого мира. —голос был низким, почти без эмоций, но мы знали — это его способ скорбить. — Но он был настоящим героем, он лучше, чем многие из нас.
-Он бы возненавидел всё это, — я махнула рукой, указывая на кипы отчётов. — Бюрократию. Приказы. Он верил, что геройство — это просто помогать людям. Без всяких правил.
Ямада грустно улыбнулся.
- И умер, пытаясь помочь. Как идиот. — Он вздохнул.
Мы замолчали. За окном зажглись фонари, отбрасывая длинные тени на стены. Мир за стенами UA жил своей жизнью, не зная, какой ценой даётся его спокойствие.
-Ладно, хватит копаться в прошлом, — Айзава оттолкнулся от стены. — У нас ещё куча работы. И ты, Мей, иди домой. Выглядишь ужасно.
-Спасибо за комплимент, — я поднялась, собирая вещи. — Не скучайте без меня. И спасибо, всё-таки мне не хватало вас— Я улыбнулась своей искреней улыбкой.
Дорога домой была тихой. Улицы опустели, и только ветер шелестел опавшими листьями. Я шла, кутаясь в плащ, и думала о том, что Айзава прав. Ширакумо был идиотом. Но именно таким идиотам этот мир был обязан своим светом.
Мой дом встретил меня тишиной и темнотой. Я щёлкнула выключателем, и свет мягко заполнил прихожую. Никаких бумаг, никаких криков студентов — только тиканье часов на кухне.
Тихий вечер в моей квартире был нарушен резкими звуками экстренного выпуска новостей. Я готовила ужин, рассеянно слушая телевизор, пока голос диктора не стал резким и тревожным.
— « Экстренное сообщение! На город Хосю совершено нападение! Десятки ному терроризируют центральные районы! Местные герои пытаются сдержать натиск, но требуется срочная поддержка! » — на экране мелькали кадры хаоса: разрушенные здания, люди в панике, искажённые фигуры ному, мерзкие, искусственные создания, которые без разбора нападали на всех подряд.
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Хосю. Там стажируется Иида.
Я вскочила, сердце бешено колотилось в груди. Телефон выпал из дрожащих пальцев. Мысли метались, пытаясь найти решение. Машина? Слишком долго. Вызвать кого-то? Некогда.
Одного взгляда в ночное небо за балконом было достаточно. Решение пришло мгновенно, инстинктивно.
Я распахнула стеклянную дверь и выбежала на балкон. Ночной ветер ударил в лицо, пахнущий дождем и далью.
«Лепестки... Крылья!» — мысленный приказ прозвучал ясно и четко.
Из-за спины, из невидимого никому источника, хлынул поток розовых лепестков. Они вихрем закрутились в воздухе, сливаясь, уплотняясь, формируя два огромных, сияющих в лунном свете крыла. Каждое перо было отточено, как бритва, и прочнее стали. Они взметнулись над моей спиной, готовые к полету.
Я бросила последний взгляд на экран, где продолжали транслировать кадры кошмара в Хосю, и без колебаний шагнула с балкона в пустоту.
Крылья из лепестков с громким шелестом взметнулись, подхватывая меня. Я ринулась вперед, рассекая воздух с такой скоростью, что город внизу превратился в размытое полотно огней.
Мои мысли были полны ярости на злодеев, на себя за то что я не смогла предвидить этого... Ведь в хосю сейчас находится убийца злодеев, походу они спелись вместе с лигой злодеев.. Иида.. не лезь на рожон, Я скоро буду.
Ветер выл в ушах, хлестал по лицу ледяными струями, но я лишь стиснула зубы и увеличила скорость. Крылья из лепестков резали воздух с свистом, оставляя за собой алый след. Города подо мной мелькали, как расплывчатые пятна света, но мой взгляд был прикован к горизонту, туда, где над Хосю уже поднимался зловещий дым.
Я врезалась в эпицентр хаоса, как алая комета. Воздух был густ от дыма, пыли и воплей. Город пылал. Десятки Ному — больше, сильнее, ужаснее тех, что были в USJ — крушили всё на своём пути.
И посреди этого ада сражались два титана.
Старатель, Огненный Герой, пылал яростным огнем, выжигая Ному. Его лицо, искажённое гримасой ярости, было обращено только на уничтожение. Рядом, молнией перемещаясь между монстрами, метался ГранТорино, его маленькая форма была обманчива — каждый удар был точен и смертоносен.
Студентов не было рядом.
«Где они?..» — мысль молотом билась в висках, но сцена передо мной не оставляла выбора. Люди кричали, зажатые под завалами, спасаясь от когтей чудовищ.
«Лепестки!»
Рой розовых лепестков рванулся от меня, они сплетались в прочные носилки для раненых. Я приземлилась между двумя Ному, мои клинки из уплотнённых лепестков рассекли воздух, отсекая когтистую лапу, тянувшуюся к ребёнку.
Старатель мельком бросил на меня взгляд, его пламя на миг взметнулось выше от удивления.
-лепесток? Ты что здесь...
-Где ученики? — крикнула я, не отрываясь от противника, отбивая атаку второго Ному упругим щитом из лепестков. — Где Тодороки и Мидория?
Гранторино, отбиваясь от огромного Ному, отозвался резко:
-Их нет рядом! Думаю, они... АРГХ!
Его слова прервались, когда один из Ному, массивный, с каменной кожей, врезался в него, отшвырнув в стену здания. Я рванулась вперёд, создав взрыв лепестков перед мордой чудовища, чтобы отвлечь его.
- Неважно! Сначала люди! — прорычала я, помогая гранТорино подняться. Внутри всё кричало от тревоги, но долг был превыше всего.
Мы втроем образовали временный периметр.
Но Ному были чертовски сильны. Один, похожий на грифона, с когтями из хрусталя, пробил мой щит и с размаху ударил меня, швырнув в стену ближайшего дома. Кирпичная кладка треснула под ударов. Мир поплыл перед глазами, во рту забрезжил вкус крови. Где-то вдали я услышала крик огненного героя:
-Лепесток!
Я откашлялась, стиснула зубы и поднялась, стирая кровь с губ. Боль пронзала бок, но я снова сконцентрировала лепестки.
-Я в порядке! — соврала я. — Занимайтесь своими!
Я увидела, как старатель на миг замер, его взгляд скользнул по мне — и в нём было не привычное высокомерие, а что-то новое: шок, может быть, даже капля уважения. Он видел меня только холодной и расчётливой, когда мы с ним работали вместе. Он не думал, что я буду волноваться за кого-то до готовности лезть в самую гущу ада.
Он не думал, что я буду истекать кровью, но не отступлю.
Новый рой Ному устремился на нас. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лепестки отзываются на мою волю, сливаясь в два огромных клинка в моих руках.
-Давайте закончим это, — сказала я хрипло, становясь спиной к спине с двумя величайшими героями.
И мы снова ринулись в бой, оставляя за собой лишь алый след из лепестков и пепла. Мы смогли эвакуировать людей, остались только ному...
Недалеко прогремел взрыв, Я сжала кулаки от тревоги, но не показала этого, Я готовилась к бою.
- сейчас вы должны направиться по адресу который я скажу... А для этих мерзких тварей хватит меня одного. — сказал старатель, смотря на нас двоих. — Шото сейчас там.
- ты уверен, что ты справишься, старатель?! — от имени своего ученика у меня всё перевернулось. Старатель лишь кивнул и сказал адрес. Я сжимая кулаки посмотрела на старателя. — Не умри, старик, — бросила я ему напоследок, видя, как он превращается в живой факел, готовый сжечь всех оставшихся Ному дотла.
Я отступила на шаг, сконцентрировалась. «Крылья!» — мысленно скомандовала я себе.
Из-за спины снова хлынул поток алых лепестков, но на этот раз их формирование далось мучительно тяжело. Острая, пронзающая боль в груди и боку заставила меня вздрогнуть и чуть не преклонить колено. Дыхание перехватило. Силы были на исходе после яростного боя, защиты людей и того удара о стену. Тело кричало о передышке, но его голос тонул в рёве адреналина и страха за учеников.
Я стиснула зубы, игнорируя боль. Лепестки, хоть и медленнее, чем раньше, сплелись в два мощных крыла.
-Гранторино! — крикнула я старику, и мы рванули вперёд.
Ветер свистел в ушах, и резал раны ещё сильнее. Я летела, стиснув зубы, глотая боль и страх, ведомая лишь одной целью — добраться до них.
И вот мы там. Узкая улочка, заваленная обломками. И картина, от которой кровь стынет в жилах.
Иида, истекающий кровью, с поломанными доспехами, но всё ещё стоящий в боевой стойке. Мидория и Тодороки — измотанные, в синяках, но с непоколебимым огнём в глазах. И перед ними — Штейн, Убийца Героев, с его жуткими медицинскими инструментами и той же безумной ухмылкой.
Я не стала ждать, не стала кричать. Я сжала лепестки в острый таран перед собой и спикировала на него, как падающая звезда.
УДАР!
Моё тело, сжатое в бронированный кокон из лепестков, врезалось в штейна с такой силой, что его отшвырнуло через всю улицу. Он врезался в стену с глухим стуком, подняв облако пыли.
Я приземлилась на колено, боль в груди вспыхнула с новой силой. Лепестки рассеялись, дав мне подняться. Я выпрямилась перед учениками, спиной к тому месту, где лежал оглушённый злодей.
Я обернулась к ним. К Ииде, чьё лицо исказилось от изумления, к Мидории и Тодороки, смотрящим на меня широко раскрытыми глазами. Гнев, тревога и безумное облегчение бились внутри меня.
Мой взгляд, жёсткий, без единой капли привычной иронии, скользнул по каждому из них.
-Поговорим, — прозвучало тихо, но с такой стальной интонацией, что даже Тодороки невольно выпрямился. — Как только мы с ГранТорино разберёмся с этим отбросом.
За моей спиной послышался злобный смех. Штейн поднимался из груды обломков.
- герои? А настоящие ли вы герои...
Я не обернулась. Я лишь сжала кулаки, и новые лепестки, уже окровавленные и не такие яркие, послушно закружились вокруг моих рук, готовые к последней битве. Я истекала кровью, боль по всему телу явно будет сковывать все мои движения.
Злобный смех штейна эхом разносился по узкой улочке, смешиваясь с тяжёлым дыханием раненых учеников. Я чувствовала, как кровь сочится из раны на боку, а каждое движение отзывается пронзительной болью. Но отступать было нельзя
-Гранторино, начинаем! — скомандовала я, не отводя взгляда от поднимающегося злодея. — Не дайте ему возможности для манёвра!
Старый герой молча кивнул и исчез в вспышке скорости, заняв позицию слева от штейна.
- Дети, отходите назад! — бросила я через плечо, и лепестки вокруг моих рук сгустились, образуя острые, как бритвы, клинки. — Это не ваша битва. И не смейте играть в героев.
- Но, сенсей... — начал Мидория, но его прервал ледяной взгляд Тодороки.
-Она права. Мы только будем мешать. Если понадобится помощь, мы будем здесь. — сжал кулаки Тодороки
Иида, всё ещё истекая кровью, молча кивнул, его взгляд полон боли и стыда.
Штейн наконец поднялся, вытирая кровь с лица. Его глаза горели безумием.
- Как трогательно... Героиня пришла спасать своих птенцов. Но сегодня вы все умрёте!
Он рванул вперёд, его движения были резкими и непредсказуемыми. Но мы были готовы.
Схватка была изматывающей. Каждый наш удар, каждый блок давались с невероятным трудом. Дыхание хрипело в груди, тело горело от боли и усталости. Гран Торино, обычно неугомонный, двигался уже без былой стремительности. Штейн тоже был измотан — ученики здорово его потрепали до нашего прихода, а наши с Торино атаки добивали остатки его сил. Казалось, ещё чуть-чуть — и он рухнет.
Именно поэтому его следующий поступок был таким подлым и неожиданным.
Вместо того чтобы атаковать нас, его взгляд, полный безумия, скользнул за мою спину — на учеников. На моих учеников. Фальшивое отступление, молниеносный рывок — и он уже нёсся к ним, к беззащитным, израненным детям, с клинком нацеленным прямо в сердце Мидории.
- Мидория! — сорвался крик с моих губ.
Мыслей не было. Была только адреналиновая вспышка и слепая, животная потребность защитить. Я бросилась вперёд, подставив себя под удар.Острая, жгучая боль в плече. Холод металла, пронзившего плоть. Я увидела собственное отражение в глазах Мидории — широких от ужаса. Запах крови ударил в нос.
Штейн с дикой ухмылкой выдернул клинок. Я рухнула на колени, хватая ртом воздух.
- Какая преданность... Ты достойна зваться героем— он с наслаждением облизал лезвие, смакуя мою кровь. — ...но какой глупый конец. Я рад, что именно я убью тебя.
В тот же миг по моему телу разлился леденящий паралич. Мускулы одеревенели, воля оказалась заперта в неподвижной плоти. Мускулы отказались подчиняться, ноги подкосились, и я рухнула на холодный асфальт. Сознание затуманилось, но не покидало меня. . Причуда... Через кровь. Я могла только лежать и смотреть, как ГранТорино, собрав последние силы, бросается на Штейна, пытаясь отвлечь его от нас.
«Я... опять... Не смогла... защитить... Слишком слаба... Как тогда... Некудышный из меня герой, широкумо.. прости.. Я не справилась » — мысли путались, сознание уплывало. Вина и ярость грызли изнутри, больнее любого ножа.
Но где-то в глубине, сквозь парализующий холод, затеплился огонёк. Огонёк той самой ярости, что заставила меня лететь сюда. Огонёк ответственности за этих троих идиотов, которые сейчас смотрят на меня с таким ужасом.
« у меня не будет право зваться героем, если я сейчас не встану...» — последняя моя мысль перед тем как я сконцентрировала всю свою волю, всю злость, всю боль в одно действие. Пальцы дёрнулись. Затем рука. С хрустом, будто ломая лёд, я упёрлась ладонью в землю и с нечеловеческим усилием поднялась.
- Сенсей! Вы ранены! Вы не можете сражаться! — кричали Мидория с Тодороки.
- об этом вы должны были думать, до того как вляпываться в такую заварушку, вы должны были понимать.... — Я кашлянула кровью — что кто-то из героев придет на помощь... к вам... и будет также ранен. А я герой, Я не имею права бросить битву со злодеем, особенно тогда когда на кону жизнь людей. — Я посмотрела на них, а затем добавила, —и моих учеников.
Штейн, отбивавшийся от гранТорино, на миг замер, увидев это. Его ухмылка сползла с лица, сменившись на долю секунды чистым, ничем не прикрытым недоумением.
- Невозможно... Действие ещё не...
Я не дала ему договорить.
-Ты... недооцениваешь... Героев... — с трудом выдохнула я, делая шаг вперёд. Лепестки, вялые и тусклые, снова закружились вокруг моих кулаков. Моё движение было медленным, тяжёлым, будто сквозь плотную воду, но удар лепестковым клинком был точен. Он отпрыгнул, но на его руке осталась глубокая царапина. Я снова в строю.
Бой продолжился. Теперь мы с Торино дрались в унисон, понимая друг друга без слов. Я была медленна, как вязкая смола, каждое движение давалось ценой невероятных усилий, но я не останавливалась.
И тогда в конец улицы появилось пламя. Старатель стоял там, могучий и яростный, его костюм был порван, лицо в саже и крови, но его аура была испепеляющей. Походу битва с ному была не из лёгких. Он без слов оценил ситуацию и ринулся в бой.
Его огонь и наша с гранТорино слаженность сделали своё дело. Стайн был оттеснён, загнан в угол. Пока мы наносили удар, Штейн открылся и ученики, увидев шанс, тот самый, которого они ждали с самого начала битвы. Они сразу же взялись за дело.
Тодороки выстрелил ледяной дорогой, сковав ноги Штейна на мгновение. Иида, собрав последние силы, рванул вперёд с криком, в котором была вся его боль. А Мидория... Мидория, с лицом, искажённым решимостью и слезами, нанес тот самый последний удар, вложив в него всё, что у него осталось.
Удар был сокрушительным. Штейн рухнул, наконец побеждённый.
Тишину нарушало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание всех собравшихся. Я стояла, пошатываясь, глядя на поверженного врага и на своих учеников — израненных, но несломленных. Боль отступала, сменяясь оглушающей пустотой и одной-единственной мыслью: «Они живы. Они справились». Ко мне сразу же подбежали ученики.
Тишина после боя была оглушительной. Воздух гудел от напряжения, смешанного с запахом гари, крови и раскалённого металла. Я стояла, опираясь о груду обломков, пытаясь перевести дух. Боль в плече пульсировала в такт бешено колотившемуся сердцу. Бок болел настолько адски, что я не могла даже дотронуться до него.
Ко мне подбежали они — все трое, израненные, запыхавшиеся, с глазами, полными смеси облегчения, гордости и остаточного ужаса.
Их лица, сияющие недавней победой, встретились с моим взглядом. Страх вернулся, но теперь этот страх был обращён на меня.
Мой взгляд был ледяным. Без единой капли тепла, одобрения или сочувствия. Только сдержанная, кипящая ярость и горькое разочарование. Они замерли на месте, будто наткнувшись на невидимую стену. Улыбки сползли с их лиц. Я медленно перевела этот тяжёлый взгляд на старателя и ГранТорино, которые подходили, оценивая ситуацию.
- Разрешали? — мой голос прозвучал тихо, но с такой металлической холодностью, что даже пламя старателя на мгновение дрогнуло. — Вы им разрешали самовольничать? Использовать причуды в бою со смертельно опасным преступником, находясь за километры от своих наставников?
Молчание. ГранТорино отвёл взгляд. Старатель лишь хмуро сжал губы, скрестив руки на груди. Их молчание было красноречивее любого оправдания. Я прижала ладонь к раненому плечу, чувствуя, как сквозь пальцы проступает тёплая кровь. Боль подлила масла в огонь ярости.
- Прекрасно, — прошипела я, и в этом слове прозвучала вся горечь. Затем мой взгляд упал на Ииду. — А твоего наставника, или кого-то из агенства, я здесь даже не вижу. Где он, Иида? Пока ты решал свои личные счёты, где был тот, кто должен был тебя сдерживать?
Иида побледнел, его глаза наполнились невысказанной болью и стыдом. Он опустил голову, не в силах выдержать моего взгляда. Я выпрямилась, превозмогая боль. Мой взгляд скользнул по всем троим, запечатлевая их израненные, испачканные кровью и пылью лица.
- Позже, — сказала я, и каждое слово падало, как молот наковальни. — Мы об этом обязательно поговорим. И не переживайте.
Я сделала паузу, давая словам обрести нужный, леденящий душу вес.
- Если Айзава вас не накажет... то вас накажу я.
В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже старатель не нашёл, что сказать. А потом до нас донеслись звуки сирен — прибыло подкрепление и медики.
Но для троих моих учеников мир в тот момент сузился до трёх простых вещей: боли от ран, вкуса победы и гнетущего обещания грядущего разговора, которого они теперь боялись куда больше, чем любого злодея.
Как только полиция начала к нам подбегать, чтобы задержать злодея. Из моего рта полилась кровь, голова закружилась. Ученики смотрели на меня в шоке и с волнением за меня. Я облакатилась об стенку, но сил больше не было. Взгляд помутлнел, тело обмякло. Я смогла лишь кивнуть полиции, что уже заковывали злодея, после этого я упала на землю, истекая кровью.