Бессмертная Храбрость [Временно Заморожено]

5 день.

Проснуться на холодной и мокрой скамейке, вместо засиживания в темном уголке, вот чего не ожидаешь от ночных посиделок уж точно. Да ещё и с гитарой в обнимку. Промычав невнятное девушка встала, разминая пальцы и вытягиваясь так, чтобы можно было услышать, как хрустят твои позвонки. Зевнув протёрла глаза, пристально всматриваясь в гитару. И так ещё минуту. Она не полностью проснулась, чтобы размышлять, поэтому готова была плюхнуться на скамью снова. Но было холодно сидеть на скамейке. Ещё той ночью собирались тучи. Звёзды были видны, значит собрались тучи в осадок именно сегодня. Дождь льёт мелкими каплями, но очень быстрыми и частыми, отчего создаётся ощущение ливня.

Капля упала на нос, заставляя полностью проснуться. На этот раз уж точно. Девушка отлично чувствовала себя, не смотря на свой поздний режим. Она и не вспомнит во сколько же легла.

Такое расслабленное чувство. Да, может она и промокнет, но ей даже нравится чувствовать этот холодок. Если что и могло не нравится, так это промокание бинтов. А если учитывать как долго она не меняла бинты на новые, оставаясь в старых пропитанных свежей кровью, то это плохо.

"Не сыпь соль на рану". Слышали такое выражение? Вместо соли подойдёт и дождь. Жаль в этом парке нет укромного места от дождя. Хотя бы зонтика.

Пару раз ударив себя по розоватым щекам, девушка встала. Потухший костёр веял таким потухшим запахом от углей. Точнее тем, что от него осталось. Ногою эта пыль была растопчена.

Вспоминается вчерашний разговор. Такой приятный. Как же долго она ни с кем не общалась по душам. Особенно в душу запало это.

"- Ты думаешь я т-упой? Что не в-вижу тво-ей лжи? То, к-как ты расправилась т-топором отца? За-запомни, я приму т-тебя и..и не стану выдав-вать копам."

"Я приму тебя и не стану выдавать копам". Приятно слышать от человека, на которого можно надеяться. Была уверенность, что этому человеку можно была довериться.

(Он знал: я в розыске с самого начала. С начала нашей встречи. Он бы выдал мое местонахождение, но не стал. А значит и в дальнейшем не станет, если не возникнет некая необходимость или его не подкупят.)

Валери будет надеяться в неправдивости в последних мыслях. В конце концов она ему доверяет. Он разорвёт доверие, если так и будет.

(Нет-нет, это не так. Он - твой друг. После стольких событий. Мы обороняли друг друга, прикрывали. Он не посмеет..правда же?)

Отогнать негативные мысли было нельзя. Она не из тех, кого называют пессимистом, но негативное мышление имела. Всё люди это имеют, но они могут не придавать так много этому значения, как Валери. Начиналась даже паника от рассуждений. От бреда, что придумала она сама и сама же себя накручивает.

Снова начинается лёгкий тремор, комок в горле, что так и наноситься выйти. Головокружение и боли в животе. Как же плохо, что у неё нет обезболивающих. Сильный кашель, руки чешутся сильнее, чем она могла себе представить.

Не разматывая бинты, девушка чешет руки с новой силой, чтобы убрать раздражение, но так оно не уходит. Этот процесс не остановить. Даже сквозь шерстяных перчаток без пальцев удается отставить красные следы. То ли зуд такой, то ли фантазия разыгралась, но размотав бинты и сняв перчатки девушка обнаружила кишащих личинок под кожей. И нет, это не было венами.

Валери раскрыла сумку, беря раскладной ножик. Рукоять его пошатнулась в ладонях. Лезвие в ужасном состоянии. Но остриё было немного нормальным. В нехватке воздуха, Валери дрожащими руками схватилась крепче за рукоятку, остриём давя горизонтально до локтей на обоих руках.

Из рук сочилась кровь. Как бы не задела вены. Тут уже началось настоящее головокружение. Если до этого было самовнушение, то сейчас она испытывает настоящую физическую боль. Так как влажных салфеток не осталось из-за слишком частого использования, рукавом джинсовки вытерла кровь, нанося обрабатывающее средство. Как же шипело, но это не сравнится с другими болями во время перелома.

Средство входило в реакцию с кровью, где и образовалась розоватая пенка по всей руке. Руки дрожат сильнее, не находя в сумке новых бинтов.

(Н-но как так!? Я же покупала пачками, они ещё и дешёвыми были! Я точно скупала их!)

Не найдя ничего нормального, руки хватаются за жгут. Серый жгут. Так как кровотечение было венозным, нужно справляться быстрее. Уде предоставляется сколько капилляров лопнуло.

Найдя более чистую палку, Валери кладет на руку, перевязывая жгутом крепко накрепко. Но не слишком сильно. Иначе будет плохое поступление крови. Всё же хоть чему-то да учит школа полезному. Хотя это и были элементарные базовые навыки первой помощи, разницы не имело. Сейчас жизненно важно сделать всё очень быстро и не колеблясь.

Порыскав получше, в сумке лежали бинты. Они были спрятаны под слой другим вещей. Ими же перебинтована правая рука, закрыв и защитив от инфекций открытые магистральные вены. Мало ли где мог валяться нож кроме сумки.

Такое давление со своей стороны она не чувствовала никогда. Не считая давление учителей в её сторону. Жаль, родители ей не верили. Нужно забыть о таких мелочах, концентрируясь на жизненно важном. На своём здоровье.

Но воспоминания возвращаются с двойной волной. Они окутывают мрачной пеленой. Так плохо ей не было ещё ни разу, в рамках эмоциональной/душевной боли, что по правде длиться всего то 12 минут. Остальное всё - самовнушение.

Если тремор начинался только в руках, то теперь и по всему телу.

(Хватит, пожалуйста.)

Чужие шёпоты доносятся до ушей. Они скверны, грязны и устрашающе. Они убивают нервы. Они ужасны. Твердят удачные вещи. Твердят о безвыходности и жалости существования Эванс. Игнорировать это не получается. Их слишком много, они доносятся одновременно, без очереди. Не разобрать всего. Они окружили её и пытаются проникнуть не в душу, а в сознание.

Девушка бьёт кулаком по скамейке. Слабо, слабо, немного сильнее, сильнее, сильнее, ещё.

Руки не слушаются, рвут волосы. Такие яркие, рыжеватые с одной серой прядью, забирающая всю красоту.

Склоняется и кричит немым голосом.

(Мне больно, мне страшно.)

Смотря вперёд в пустоту ощущает слежку. Как сетчатка глаз, мышцы глаз фокусируются на неё, вдолбливая взглядом.

"- Спаси меня."

Тихим и отчаянным тоном молит девушка. Она не имела понятия почему она это сказала. Это длилось полчаса, может и час.

Успокоившись и уняв себя, она берётся за гитару. Из-за слишком сильного давления на струны они ломаются. Эти струны словно были олицетворением жизни.

Мусуби - плетение жизни. Струны скручиваются, издают звук, но лишь ломаются, достигнув конца. Так и в жизни. Оборвав две струны, ей показалось, что она постепенно, но точными шагами ломала себя и жизнь.

(Четыре..осталось ещё четыре.)

Задавая определённый бой на гитаре, внутри гитары что-то стукало. Что-то билось об дерево. Вытряхнув гитару это оказался медальон из резьбы, что она собиралась подарить Виктории когда-то.

(Это моя гитара..)

Как она оказалась в руках Тоби? Как? На обратной стороне гитары красуются пятна крови, потерявшие свежесть. Глаза сужаются. Сначала личинки, потом это!?

Надев себе медальон на шею, встревожилась. Но каждый раз вспоминала слова Тики Тоби.

"- Ты думаешь я т-упой? Что не в-вижу тво-ей лжи? То, к-как ты расправилась т-топором отца? За-запомни, я приму т-тебя и..и не стану выдав-вать копам."

Всё было бы в порядке, если бы она не обратила внимания на "То, к-как ты расправилась т-топором отца?" Конечно, Тики Тоби и сам мог догадаться о том, что виновником является она. Но!

(Я не рассказывала о топоре. Откуда он знает, что топор отцовский!? Он мог найти топор? Значит, он обо всём буквально осведомлён! Он был там? Он был..)

В память врезается переломный момент. Кухня, резня, противный запах. Мухи готовы сесть на дохлый труп. Отвратительная картина убийства. Убитый отчим, лежащий на животе с дырами, распоренный живот матери и органы вместе с вытащенным сердцем. И это миловидные шоколадные глаза. Они напуганы. Виктория тряслась в нерешительности и нарастающем страхе. Позади стоит она, Валери. Шепчет ложные слова, заставив убить их родителей. Виктория только успела обернуться и не быть убитой летящим отцовским топором.

Но топор просекает спину Вики. С хлестающим порцией блювоты крови падает замертво. Младшая спешит к Вики. На руках умирает собственная сестра, словив её последний вздох после того, как её холодные кровавые пальца касаются щеки. Глаза тускнеют и солнце покидает мир.

Удалось встретиться с глазами убийцы. Но на нём эти жёлтые очки. Капюшон и черная маска. Полностью не разглядеть. Тень поглощает фигуру почти полностью. Но отблеск жёлтых стёкл помниться точно.

+ + +

Воздух заглатывается жадно. Встав и подойдя к дереву, нечто пылающее контролирует тело и разум. На дереве остаются удары. Ещё и ещё, ещё. Пока на дереве не остаются отпечатки крови. Пока руки не синеют и краснеют от ударов. Пока руки не превращаются в кашу крови. Пока кровь не стекает по фалангам пальцев. Пока не останутся синяки и открытая плоть. Скрытым это осталось бинтами и пластырями, сверху перчатками.

От потери сил девушка подходит убитыми в шрамах от псов ногами, ложась на скамью, медленно засыпая.

+ + +