Бессмертная Храбрость [Временно Заморожено]

Все мы знаем, насколько разные люди. С каким огорчением не желают воспринимать и замечать жизнь людей. С каким радостным видом оглядываются назад, чтобы распрощаться и обнять напоследок ещё раз. Жаль, что не все могут стать счастливчиками этой мимолётной жизни. Если бы она и могла, она бы обязательно выбрала быть счастливым ребёнком со своими близкими.

Речь пойдёт об одной девочке. Да и девочкой не назвать. Скорее, шестнадцатилетний подросток со своими мечтами. Только эти мечты были сбиты, когда в очередной раз ей пришлось укрыться в укромном шкафчике. Она устала прятаться каждый раз.

Всё ещё зародилось с самого начала. Споры, ссоры на кухне. Потом повышение голоса, крики. Для пятилетнего ребенка это было страшным событием. И это событие заставляло её очень сильно дрожать, бросая слёзы из глаз.

Часто её защитой становилась её сестра близнец. Такого же возраста старшая успокаивала младшую. Часто, во время криков, закрывшись в ванне сёстры пели колыбельные и напевали успокаивающие мелодии. Это делало споры не такими уж и нескончаемыми.

С каждым разом невыносимость раздражающих звуков тошнило в животе. Даже спустя несколько лет, из стадии ребёнка в подростка, эти громкие голоса из кухни не переставали эхом раздаваться в ушах. Но даже в этот сложный момент близнецы рядом. Одна читает книгу со странным названием, значение которого младшая так и не поняла. А младшая гладит по голове, что лежит на коленах.

Старшая встаёт с колен, беря пыльную гитару с одной не натянутой струной, что так долго пылиться в их общей комнате. Малая сдавливает на второй же секунде, охая от недовольства, слыша в ответ смешок.

"- Ну давай. Хотя бы раз подрынкала." - надув щёки просит старшая.

"- Не подрынкать, а сыграть. Я же давно бросила это занятие."

"- Не недавно, а неделю назад. И вообще по причине отсутствия времени по поводу скорого переезда."

Одной из сестер достается по лбу и это громкое "Ау!"

"- Сыграю я, угомонись только."

На шоколадных (это оттенок карего) глазах засияли блики. Она всегда добивалась того, чего хотела, чего не скажешь о её сестре.

"- Только договоримся: ты не станешь играть свои "Mindless self indulgence" и "Five finger death punch."

"- Я и не собиралась, дурёха Виктория," - пробубнил а про себя, настраивая шестую струну.

После шуточных обвинений, Виктория уселась рядом с младшей, ожидая как пальцы будут перебирать струны, переходить с одного лада на другой. И всё это будет сопровождаться красивой и звучной мелодией. Не сказать, что младшая привыкла к такому звуку. Всё своё время она училась на электрогитаре, что впоследствии пришлось продать из-за острой необходимости в деньгах. Звук от струн звучал тише. Но облегчение пришло, когда пальцам не пришлось зажимать со всей силой. Время спустя, музыка звучала друг за другом, гармонично и красиво.

Однако лишь на середине Виктория поняла, что слышит не совсем мелодию, а песню. И эта песня ей очень понравилась. Что было, на удивление, большой редкостью.

Дело в том, что их вкусы в музыке слегка отличались. О нет, это ложь. Вика всегда ненавидела слишком тяжёлые и грустные песни. Металл, рок, жанры пока казались ей невозможными для прослушивания. Даже пост-панк был для неё унылой лужей для впадение в подавленность. Вику всегда удивляло, как можно слушать что-то на чудом, русском языке, даже не зная перевода.

Именно такие вкусы были у её младшей сестры-близнеца Валери. Виктория же предпочитала веселые песни, с мотивацией, с ноткой мечтательности. Хоть они и сестры, но они слишком разные, но так схожи.

Одна носит ослепительную улыбку, розовые очки, слушает яркую музыку, любит танцевать хип-хоп перед зеркалом, тренируясь показать высший класс.

Другая же в неважном духе, малость раздражительная, но если взглянуть с другой стороны и быть чуть терпеливее, можно заметить это ощущаемое в груди тепло, что веет храбростью и добром.

"- Sweet dreams.."

"- Вау! Я знала, что у тебя получиться, Валери!"

"- Я и не сомневалась, мисс Веро́ника." - отвела глаза Валери.

"- Сыграй ту песню нашего детства!"

"- Оу, но если я сыграю, наша маленькая Ника захнычет и побежит на улицу."

С некой иронией ответила Валери. Веронику же это не устраивало. За что и получила подушкой по лицу. И нехотя она начала перебирать пальцами по всем струнам.

"Коты, которых не любили
И не кормили, и не ласкали
Теперь гуляют вместе где-то,
Где солнце светит над облаками.

И пусть о них давно забыли
И заменили новыми котами,
Они гуляют вместе где-то,
Где солнце светит над облаками."

"- Оу, бедная Ника, скоро заплачет." - сказала младшая, снова грубо шутя.
В девушку полетела новая порция подушек.

Валери убрала пряди рыжих волос с лица. С лица которого сошла милая улыбка. Если бы не этот чужой женский голос. Противный до боли в плечах. При упоминании имени этой женщины голова гудит, а называть её матерью терпения уж точно не хватит.

"- Веро́ника и Вале́ри Эванс, мы ждём вас."

Недовольно цокнув, Валери, поставила гитару в чехол, закрывая замок. Все вещи из комнаты давно вынесены, кроме портфеля Вероники и большой темной сутки через плечо Валери. Не считая, что недавно Ника забыла свою книгу, что вытащила прямо из портфеля.

Усмехнувшись быстроте её сестры, что наповал побежала по лестнице вниз, она взяла её любимую книгу Стивена Кинга. Никогда та особо и не понимала, почему именно Стивен Кинг. Есть тысяча писателей, что пишут и объясняют не хуже этого человека. Рыжей, наверняка никогда не понять странностей сестры. Как и сестре её молчаливость.

Рука содрогнулась на том моменте, когда вместо обычного замечания вылетел угрожающе-страшный крик. Крик её собственной сестры. Краем глаза уловила белый силуэт в черном, но сразу отвела глаза на дверь. Её "семью" буквально отделяла дверь.

Подбежав к двери и повернув ручку двери, она заклинила. Паника рассеялась по телу и тепла по конечностям.

(Нет, нет, нет!)

Мысленно закричала, не давая себе успокоиться. В панике девушка сломала дверь на половину гитарой в чехле. Рядом с собой она заметила плотницкий топорик.

(Странно, отец же не оставлял этого.)

Этим же топором и получилось доломать несчастную дверь и выйти через неё, выбегая на первый этаж прямо к кухне. Топор же она взяла с собой. Вдруг понадобиться.

- . . .

То, что она увидела перед собой можно назвать кошмаром. Кто-то стоял за спиной Веро́ники, шепча неуловимое для ушей шёпот. От сестры же слышны эти всхлипы. Сколько в них боли и страха.

Она молила, не в силах выкрикнуть или сказать что-то нормально. Фигура сзади такого же телосложения, волосы, цвет. Она успокаивала еле заметным "Не бойся, я рядом", "Я горжусь тобой" и "Ты молодец". Она контролировала её сестру, манипулируя ею, чтобы та убила её семью.

На столе же рядом капала огромное количество крови. И капало на пол. На полу на животе лежал отчим, худощавая же фигура являлась никем иным, как их матерью.

Спина отчима протекала кровью, футболка окрасилась тем же цветом, а его лопатка и спина были окрававлены особенно сильно. Видимо, туда и наносились ножевые удары.

(28 ударов ножом..)

Это было примерное количество проткнутых мест кухонным ножом на спине было много. Мать же сидела на полу с жестоко изрезанным горлом, распоровшейся грудью. Изо рта стекала кровь.

"Кап-кап"

Это вывело рыжую из самоконтроля, позволяя себе взять из ремней топор, куда она его и прикрепила для прочности. Взяв эту остро отточенное оружие, покрутив его пару раз круговыми обращениями в ладонях и в конце кинув, целясь в угрозу.

Только вот этот удар пришелся не по неизвестной фигуре, а по её сестре, что замертво упало. Фигура же просто предугадала действия и увернулась.

"- Нет!"

Бежит к сестре Эванс, толкая в грудь фигуру. На её руках умирает её сестра. На мгновение руки Вероники касаются бледной от страха щеки, оставляя на ней кровь. Прежде чем эти глаза потеряли душу, из них стекали капли. Последние ушедшие капли.

Слёзы буквально не могли появиться на лице от страха. Её выражение сменилось на нечто между апатией и безумия.

"- Видишь, ты убила её. Свою сестру Веронику. Ты убила из всех. Отчима, маму. Кто на этот раз, Валери Эванс?"

Комок раздирал горло, она готова убить эту тварь, но столь знакомый голос. Выйдя из тени, фигура представилась. Это была Вероника Эванс. Нет, не она. Те же глаза, лицо, одежда, внешность. Точь в точь. Нет, лишь копирка, клон.

Руки дрожали, из чьих и упал окровавленный топорик. Всё ещё держа в руках уже труп сестры, она не мочь убить эту тварь.

Что и делает клон. Выхватывает с пола орудие убийства, разрезав пол лица. Этого оказалось смертельным.

. . .