Свобода...

— Иди... — прошептала я, глядя прямо в его карие глаза.

На мгновение всё исчезло вокруг: стены лабиринта, крики ребят, шум далёкой воды. Перед глазами вспыхнули воспоминания. Как тогда, в первый день, он посмотрел на меня так же внимательно, прямо в душу, словно видел всё, что я пыталась скрыть.
...Воспоминания...
— Первое правило: никогда не заходи за стены, — сказал он, удерживая мой взгляд. — Слышишь?

Эти глаза... карие, тёплые, такие знакомые, будто я знала их целую вечность. Они были как якорь, как дом, который я не могла вспомнить. Что-то во мне отчаянно пыталось пробиться сквозь пустоту памяти, но каждый раз будто натыкалось на невидимый блок.

— Эй, ты чего это плачешь?
— Я же здесь. Со мной всё хорошо. Может, спеть тебе?

— Нет, Минхо, ты ужасно поёшь! — через слёзы я всё-таки ухмыльнулась.
...
Минхо вытер слёзы с моих щёк и крепко прижал к себе.
медленно наклонился, заправил за ухо выбившуюся прядь моих светлых волос. Он не отводил взгляда, и в этой тишине мы словно слышали друг друга без слов. Он не пытался говорить — просто крепко обнял, и вместе мы сползли вниз по стене. Я обмякла в его руках, а моя голова оказалась на его коленях. Минхо перебирал мои волосы, мягко, осторожно, как будто боялся причинить боль. Тыльной стороной ладони он вытирал остатки слёз с моего лица.
...Воспоминания...
— Ты красивая, — сказал он тихо, почти шёпотом.

— Что? — приподняла я голову. — Из-за шума воды ничего не слышу.

— Я сказал... уже поздно. Пора спать. Доброй ночи, Беатрис!

Я улыбнулась, потому что слышала каждое слово.
— Спасибо... — тихо ответила я, и он чуть смутился, отвернувшись к костру, где мы вместе мыли посуду.

— Погуляем завтра вечером? — спросила я, будто невзначай, не отрываясь от тарелки в руках.

— Я всегда согласен, — пробормотал он, но по его взгляду я поняла, что он улыбается.

— Мне кажется, или это платье немного коротковато? — я покрутилась на месте, словно случайно подчеркивая этот «недостаток».

— Ммм... да, думаю, тебе стоит его поменять, — ответил он слишком серьёзно, но уголки губ дрогнули.

— Пока ты не поешь, я тоже не буду, — он скрестил руки на груди и смотрел на меня, как упрямый ребёнок.

— Это шантаж, Минхо! — возмутилась я, надув губы.

— Шантаж, — кивнул он. — Жду.

Мы смеялись, и даже холодный вечер казался тёплым. Греясь у костра, я услышала его внезапное признание:
— Ты сегодня такая красивая.

— Ооо, ты явно пьян, Минхо, — я звонко рассмеялась, а он добавил, глядя мне в глаза:
— У тебя такой красивый смех.

Мир будто растворился. Только мы, костёр и его шёпот:
— Люби меня, милая. Люби...

...

Я очнулась, будто вынырнула из сна, и покачала головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время. Сейчас — момент истины.

— Минхо... — позвала я. Он сразу обернулся, будто только и ждал.
— Я приняла решение... тяжёлое, наверное, для меня. Но хочу спросить лично у тебя.

Мы оба вздрогнули, когда кто-то громко крикнул его имя вдалеке, но Минхо даже не отвёл взгляда от моего лица.
— Какой вопрос?

— Ты сможешь меня защитить? — прошептала я, закрыв глаза, словно боялась услышать ответ.

Он осторожно обнял меня, прижав к груди, и шепнул:
— Конечно, Трис. Конечно. Я умру за тебя, милая.

— Нет! Минхо, не говори так. Никогда не говори этого!

— Я знаю, что ты боишься. Но я знаю и другое — ты быстро бегаешь, Трис. Нам надо догнать ребят. — Он мягко взял меня за руку. — Держись рядом.

И мы побежали. Его пальцы крепко переплетались с моими, не давая упасть, не давая сорваться в панику. Я смотрела только на наши руки, сжимая их сильнее, когда сердце готово было выпрыгнуть.

Когда впереди послышались голоса ребят, они обернулись, и в их глазах промелькнула надежда. Мы остановились, и вдруг меня обняли со всех сторон.

— Трис, всё в порядке? — спросил Чак.

Я молча кивнула, глядя на свои ботинки.

— Эй, посмотри на меня, — Тереза мягко подняла мой подбородок, но я только покачала головой.

— Перестань, всё хорошо. — И вдруг она обняла меня. Тереза. Та, с кем мы едва разговаривали. Я замерла, а потом неожиданно ощутила тепло этих объятий.
— Надеюсь, мы теперь подруги, — тихо сказала она, улыбнувшись.

Я ничего не успела ответить, потому что услышала разговор Минхо и Томаса.

— Томас, почему остановились? Выход же за поворотом.

— Приятель, у нас проблемы.

— Какие ещё?

— Там куча гриверов.

— Чёрт... — Минхо нахмурился. — Только не говори девчонкам.

Томас кивнул, но его взгляд всё равно скользнул в мою сторону. Я поймала его взгляд, вопросительно подняла брови, а он лишь подмигнул. Но я уже всё слышала.

...

Томас начал говорить, и его голос звучал почти как клятва:
— Ребят, у нас проблема, но я верю, что мы справимся. За этим поворотом — наш выход. И да, нас там ждёт то, что хочет нас остановить. Но мы пойдём и победим.

— Первыми идём я, Ньют и Минхо, — продолжил он.

Моё сердце упало в пятки. Его слова про смерть за меня зазвенели в голове, как набат.

— Последними пойдут Трис, Чак и Тереза. Чак, возьми её за руку. И держи это, — Томас передал ему устройство. — Не потеряй.