...

Шестнадцатилетняя Кьяра уже несколько минут с интересом наблюдала за отцом, который отрешенно смотрел на одну из фотографий на столе. Девочка не раз это видела и изредка осмеливалась спрашивать, кто же такой этот Антон Шастун, и как ему удается так часто заставлять Арсения буквально тонуть в собственных воспоминаниях. Но Попов лишь с улыбкой отмахивался и объяснял лицо в рамке тем, что раньше тут были все импровизаторы, но постепенно их фотографии сменились её шикарными фото, а Шаста он просто поменять не успел. Но снимки Кьяры прибавлялись, а изображение Антона никуда не девалось, что наводило далеко не глупую девочку на определенные мысли. А ещё глаза Арса. Каждый раз, когда он отрывался от фотографии, Кьяра видела в них что-то непонятное, неуловимое. Вот и сейчас, когда она, отвлекшись от своих мыслей, встретилась взглядом с отцом, это "что-то" снова бушевало в синеве его глаз, да в огромном количестве. Какая-то непонятная смесь грусти, пустоты, боли и...
- Паап... Ты любил его?..
 
***
 
- Да, Ириш, я уже собираюсь, - Арса разбудил тихий голос, доносящийся с кухни, - Слушай, мне нужно с тобой поговорить будет... Мы успеем до праздника?
 
Попов нехотя поднялся с постели и медленно слонялся по комнате в поисках джинсов, невольно прислушиваясь к телефонному разговору Антона.
 
- Да нет, по телефону никак... я понял. Ладно, тогда отложим до завтра. Понял я, прилетаю в 16:20 и сразу мчу в ресторан. Давай, пока.
 
Шастун сбросил вызов и потянулся за пачкой сигарет. "Завтра будет важный день..." - пробормотал он и, задумавшись на несколько мгновений, застыл с зажжённой зажигалкой в руке. Парень медленно вдохнул горьковатый дым и тут же резко выдохнул, почувствовав, как обнаженный торс Арсения прислонился к его холодной спине, а сильные руки нежно укрыли его от лап ненавистного раннего утра.
 
- Я уже говорил, что ненавижу, когда ты улетаешь в Воронеж?.. - грустно спросил Попов, уютно устроив свою голову на плече Антона.
 
- Арс... не начинай, - тихо отозвался Шаст, свободной от сигареты рукой накрывая кисти мужчины, сомкнувшиеся на собственной талии. - Ты же знаешь, Ира помогает поддерживать легенду, и она просто не простит, если я пропущу юбилей её отца.
 
- Хотя, ты знаешь... - Арс отошёл от парня и, облокотившись о дверной косяк, хитро улыбнулся, - я уже предвкушаю, как целых две недели в моей квартире не будет вонять твоим Винстоном!
 
Антон отвернулся от окна и несколько секунд внимательно вглядывался в хитрейшие голубые глаза, а потом странно ухмыльнулся, не отрывая от Попова вызывающего взгляда, сделал последнюю глубочайшую затяжку и выбросил окурок в окно. Медленно выдыхая, он начал делать шаги по направлению к мужчине, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма, а, затем, подойдя к Арсу вплотную, выдохнул остаток прямо ему в губы.
 
Попов ненавидел такие поцелуи, но запах сигарет был не при чём. В такие моменты Антон словно проникал ему под кожу, и весь мир вокруг мгновенно переставал существовать. Только его слегка горьковатые губы, которые то нежно, то требовательно ласкали, слегка обжигая. Только его мягкие пальцы, которые зарывались в чёрные волосы, и уберегли от удара, когда Шаст своим весом впечатал Арса в стену. Только ощущение миллиона мурашек, которые, словно спасаясь от катастрофы, с нереальной скоростью промчались по телу Попова, как только Антон слегка прикусил кожу на его шее.
 
Идиллию этих двоих прервал настойчивый звук будильника, который напоминал, что до отъезда Антону ещё нужно было изрядно помотаться по Москве, завершая все дела перед отпуском.
 
- Попов, всё, прекращай, мне пора собираться, - тяжело дыша, заговорил Шастун.
 
- К чёрту! - почти зарычал Арс и, заткнув парня очередным поцелуем, потащил его в сторону спальни. В коридоре они уже в который раз наткнулись на небольшую тумбочку, и Шаст подумал, что по приезде нужно будет сделать перестановку, иначе рано или поздно кто-то из них - сами парни или же тумбочка - обязательно серьёзно пострадают. Спустя несколько секунд они рухнули на кровать, и Антон приложив неимоверные усилия, оторвался от Попова.
 
Голубые глаза до страшного потемнели. Шастун навис над Арсом, по обе стороны от того упираясь в матрас руками.
 
- Может, не полетишь? - жадно вдыхая воздух, хриплым голосом спросил Попов.
 
От надоевшей фразы Антон в конец отрезвел, поднялся и, уходя в ванную, бросил через плечо, пытаясь восстановить дыхание:
 
- Арс, у меня сегодня ещё куча дел.
 
Спустя три дня после отъезда Шаста всё, что знал Арсений - это то, что парень нормально долетел, а юбилей Ириного папы прошёл ужасно. На звонки Антон не отвечал, лишь сбрасывая в ответ сообщения, что не может говорить и перезвонит. Но входящих вызовов от этого абонента на телефон Попова не поступало.
 
Грёбаная ревность, которую так ненавидел Шастун, в этот раз, казалось, решила сожрать Арса полностью, и с каждым днём он сопротивлялся всё меньше, потому что, как только он оставил попытки достучаться до Антона, тот перестал присылать даже краткие сдержанные смс, и остаток первой недели в разлуке пара провела в полном игнорировании друг друга.
 
В понедельник состояние Попова стало ещё хуже, как только он наткнулся на свежую запись в Инстаграме Кузнецовой. Подпись гласила "Утро. Солнце. Счастье.", а прямо с фотографии на Арса смотрел улыбающийся Шастун, которого в щёку целовала не менее светящаяся Ира. Мужчина поморщился и откинул телефон в угол дивана. Хотелось позвонить, услышать до невозможности любимый голос, который скажет, что всё хорошо, и объяснит, почему так тяжело прошла эта неделя. Но раз сам Антон не спешит поделиться с ним подробностями своего пребывания в Воронеже, то мешать парню отдыхать Арсений не собирался. Живой, здоровый, судя по фото, не умирает там от скуки... ну, пусть порадуется ещё несколько дней, пока Попов не убил его прямо в аэропорту сразу после посадки.
 
Шастун должен был прилететь в субботу, но в четверг днём Арс получил неожиданное сообщение:
 
"Поменял билеты. Прилечу вечером. Нужно серьёзно поговорить."
 
Мужчина несколько раз вчитался в короткие предложения. От них веяло холодом настолько, что Арсений даже невольно поёжился. Предстоящий разговор вряд ли обещал быть радостным и успокаивающим. Копящиеся в течение двух недель тревога и ожидание чего-то нехорошего грозились скоро окончательно завладеть нутром Попова, и он прямо не знал, куда себя деть в ожидании появления своего мальчишки.
 
В который раз он взял в руки телефон и обновил ленту Инстаграма. Самый новый пост ударил в глаза ярким камнем кольца на безымянном пальце женской руки. И в ту секунду, когда Арс опустил глаза на подпись под фото, ему показалось, что где-то в радиусе нескольких метров произошёл сильнейший взрыв: кислород словно сгорел, не оставляя ни капли воздуха для вдоха, а в ушах застыла оглушительная тишина, которая прерывалась лишь частыми ударами его собственного сердца. Текст в записи Кузнецовой был крайне прост: "Скоро стану Шастун".
 
Сколько Арсений просидел, невидящим взглядом уставившись в давно потухший телефон, он не знал. Мысли то хаотично кружились в голове, сбивая одна другую, то на какое-то время исчезали совсем, оставляя абсолютную пустоту. Попов вспоминал миллионы моментов их отношений с Антоном, сплетая в огромный клубок и глупые шутки Шаста "Выложим ДЛЯ РЕЙТИНГОВ?", которые он отпускал по поводу их совместных фотографий, и его частые поездки в Воронеж "к семье", и важный разговор, который он обещал Ире тем утром. Всё складывалось в его голове в ужасное понимание того, что Антона он, видимо, потерял. И, кажется, даже сам этого не заметил. Попытки осознания новой реальности были прерваны настойчивым звонком в дверь. Арс медленно вышел в коридор и замер, обхватив дверную ручку дрожащими пальцами. Он знал, кто стоит за дверью. И то, что Шастун не открыл её своим ключом, делало эту преграду между ними ещё больше. А ещё Попов знал, что как только он откроет эту чертову дверь, стена между двумя парнями укрепится навсегда. Знал, но всё же, собрав всё свое актерское мастерство, со спокойным лицом толкнул дверь, впуская в квартиру самого близкого человека, который, переступив порог, показался самым чужим.
 
- Как долетел? - будничным тоном поинтересовался Арсений и оперся плечом на стену.
 
- Арс, нам надо поговорить... - игнорируя его, опасливо произнес Антон.
 
Попов про себя отметил, что Шаст выглядел ужасно убитым, как будто не спал все полторы недели, и ему захотелось обнять такого родного и уставшего мальчишку, но, переборов себя, он холодно ответил:
 
- Да, я тоже хотел тебе кое-что сказать.
 
Казалось, что оба буквально выдавливали из себя каждую фразу этого проклятого диалога. Паузы выдерживались такие, что МХАТ бы обзавидовался. Никто не хотел продолжать разговор, потому что оба, наверное, понимали, чем он закончится. Но Арс всё же начал первый.
 
- В общем, мы не дети, чтобы сопли развозить. Поигрались, и хватит. Мы "Импровизации" и так рейтингов на пару лет вперед обеспечили. Я заебался. Это было прикольно, но пора завязывать. И я рад, что ты сам это понял дома и принял правильное решение. Поздравляю вас с Ирой с помолвкой.
 
Голос Арсения звучал настолько ровно и спокойно, что с каждым словом он сам себе удивлялся, а в конце, когда смог выдавить даже немного правдоподобную улыбку, был готов сам себе поаплодировать.
Шастун застыл, не в силах сказать ни слова в ответ на услышанное.
 
Несколько минут они простояли в полной тишине. Попову даже показалось, что за это время его любимые зеленые глаза как будто обесцветились, но он отмахнулся от больных мыслей. Его позиция не могла задеть Антона, а была всего лишь попыткой не утонуть самому.
 
- Арс... всё не так, как ты подумал... - начал сбивчиво говорить опомнившийся парень, на что Арсений лишь усмехнулся, отметив про себя заезженную фразу из дешевого романа, - я могу всё объяснить.
 
- Фу, Шаст, сколько штампов. Зачем что-то кому-то объяснять? Мы друзья. Так было "до", давай так оставим и после, - Арс идеально отыгрывал выбранную себе роль, а внутри каждое слово отдавалось больным эхом.
 
"Друзья... да я вообще не представляю, как с тобой пересекаться и при этом выжить в любой момент после того, как ты переступишь порог этой квартиры... какие уж тут друзья..."
 
- Арс! - прикрикнул Антон, чем на мгновение выбил собеседника из колеи, но тот тут же взял себя в руки, хоть и заметил, что Шастун резко начал злиться и максимально быстро приближался к точке кипения. - Я не понимаю, что за хуйню ты несёшь, но мне нужно много тебе объяснить! Давай успокоимся и нормально поговорим.
 
- Я спокоен, Антон...
 
Безразличный голос моментально выбесил парня, и Шаст взорвался:
 
- Нет, блять! Ты не спокоен! Ты врубил свою ревность крайне не вовремя! Я и так не знал, как тебе это всё сказать! Да я и до сих пор не знаю! Но свадьба эта...
 
- Антон, свадьба и свадьба. В чем проблема-то?
 
- Это я у тебя должен спросить, в чем проблема!!! То есть, я понимаю, конечно... блин, Арс, короче... Ира беременна, и я...
 
- Поздравляю, - слегка приподнял бровь Арсений. По крайней мере, так это увидел Шастун, ведь внешне ничего не выдало мужчину, который готов был рухнуть от этой новости прямо на холодный пол.
 
- Арс, ты так странно реагируешь... - парень пощёлкал пальцами перед лицом Попова, - выруби свою эту хуйню! Поговори со мной!
 
- Шаст, - устало выдохнул Арс и опустил глаза, - я знал, что будет сложно сказать тебе это, но не думал, что настолько. Прекрати, пожалуйста, истерить. Мы - взрослые люди. Ты скоро женишься, я со своей жизнью разберусь. Но нам дальше не по пути.
 
- Послушай, если это из-за этой ёбаной свадьбы, то я тебе всё объясню! Там сложная ситуация. Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Прошу тебя, Арс, посмотри, блять, на меня и скажи, что ты говоришь это всё сейчас только из-за этой дурацкой ситуации!
 
Молчание добивало. Антону казалось, что всё рушится окончательно и бесповоротно, и он отчаянно пытался зацепиться за остатки того, что они так долго берегли.
 
- Скажи мне... - срывающимся шёпотом попросил Шастун.
 
- Нет. - сжав до боли кулаки, Арсений поднял на Антона ледяной взгляд, и стальной голос словно кинжалом разрезал тишину: - Это из-за того, что я тебя не люблю.
 
***
 
Кьяра уже не надеялась услышать ответ на свой вопрос после стольких минут молчания, но мужчина, резко выдохнув, наконец выдал:
 
- Я его не любил. Я им дышал...