Разрушая оковы [Ваня Дмитриенко]

Прошло несколько недель, а эта тихая игра только усилилась.

Теперь ты к ней почти привыкла, как к хронической болезни — она где-то на фоне, то затихая, то обостряясь.

Ты научилась контролировать себя. Твое лицо теперь почти всегда выдает лишь дружелюбную, слегка отстраненную улыбку. Ты не смотришь на него дольше необходимого, не ищешь его в толпе. Ну, почти не ищешь.

Но Ваня.. Ваня продолжает.

И он точно знает о твоем парне. Тот однажды заезжал за тобой на съемки, и ты, смеясь, представляла их друг другу. «Макс, это Ваня, мой коллега. Ваня, это Макс». Они пожали руки, два абсолютно разных мира, и Ваня тогда улыбнулся своей самой открытой, самой невинной улыбкой. «Очень приятно».

Но теперь, зная, что ты «занята», его молчаливое внимание кажется еще более дерзким и обжигающим.

Сегодня была групповая сцена, массовка, много актеров в кадре. Вы стояли не рядом, но в его поле зрения. И во время долгой установки света ты почувствовала его взгляд. Неуловимый, но такой плотный, что он будто стал физическим прикосновением. Ты не поддалась искушению посмотреть в его сторону, уставившись в свою реплику в сценарии, но вся твоя кожа горела, будто под лучами прожектора.

А потом, когда режиссер всех отпустил, и вы все двинулись к выходу, он оказался рядом. В сутолоке его рука «случайно» коснулась твоей. Не тыльной стороны ладони, а именно внутренней стороны запястья — самой нежной, самой уязвимой части. Прикосновение было мгновенным, но оно парализовало тебя на секунду, послав по венам разряд тока.

Ты отпрянула, как ошпаренная, и твой взгляд наконец встретился с его. Он не извинился, не сделал вид, что ничего не было. Он просто смотрел. И в его глазах читалось не сожаление, а какое-то тихое, выжидающее удовлетворение. Он знал, какой эффект это произведет.

Он знал, и он сделал это сознательно.

Ты прошла мимо, не сказав ни слова, чувствуя, как горит твое запястье.

Вечером ты сидишь с Максом в кино, его рука лежит на твоем плече, а ты думаешь о том, как несколько часов назад прикосновение другого мужчины, мимолетное и едва ли не случайное, заставило твое сердце бешено колотиться. Ты сжимаешь пальцы в кулак, словно можешь стереть эту память с кожи.

Он знает о твоем парне. И это знание делает все его взгляды и прикосновения не невинным флиртом, а осознанным, рискованным шагом. Он не переходит черту, но он постоянно рисует ее перед тобой, заставляя смотреть на нее и думать о том, что будет, если ее переступить.

И самое страшное, что ты начинаешь думать об этом все чаще. А он, кажется, это прекрасно видит. И ждет.