8 глава
Теперь она знала, почему он несчастлив, и безумно желала хоть как-то ему помочь, но не имела никакой возможности это сделать. Она понимала, чего он от нее хочет – лишь обладания её телом, и знала, что её привязанность к нему никогда не получит взаимности, и ей никогда не испытать ответного чувства. Но её необъятное чувство могло сполна заменить пресловутую взаимность, его вполне хватило бы на двоих... Да, это была та самая большая и светлая любовь, которой, как думают многие, уже не бывает в нашем жестоком меркантильном мире. Она готова была ради него на все, она искренне желала ему добра и с радостью помогла бы ему, если бы он вдруг о чем-то попросил; больше всего на свете ей хотелось, чтобы из его взгляда исчезла грусть, и хоть на миг вернулись те озорные огоньки, что некогда не угасали в его глазах. Она никогда не говорила ему грубых слов, никогда не упрекала его и не ревновала, и, если он пропадал на пять дней или больше, не навязывалась с расспросами о том, где он был все это время. Она была согласна даже делить его с другой, лишь бы не потерять совсем. Таинственным образом куда-то исчезла её извечная подруга по имени гордость: ей просто не хватило места в этом новом мире, где он заполнял собой все и вся.
Её интуиция и остальные чувства неимоверно обострились, казалось, даже слух стал почти животным от постоянного ожидания его звонка. Ночами, когда сон – спаситель от забот и тревог – не шел к ней, она все чаще не выдерживала душевного напряжения и плакала, глядя в окно. Казалось, она плакала от счастья, вспоминая один из тех вечеров, что они провели вместе, но на самом деле её слезы были данью обреченности и безысходности. Она знала, что у её любви нет будущего, и все её усилия тщетны перед неотвратимой волей Судьбы. Мысли, казавшиеся такими абсурдными днем, ночью становились вполне правдоподобными, и предчувствие фатального конца их короткого романа тяготило сердце непосильной ношей. А на улице тихо, не торопясь, шел снег, тусклый фонарь еле-еле освещал непроглядную тьму, а сугробы отражали его свет и искрились белым серебром – её любимым украшением. Все шло своим чередом, и снегу, ночному городу и редким прохожим было неважно, что какая-то девушка скоро должна будет навсегда расстаться с любимым человеком.
Днем она снова возвращалась в хорошее расположение духа, смеялась и дышала полной грудью. Подруги твердили в один голос, что она похорошела и расцвела: она лишь улыбалась в ответ. Работа горела в её руках, она была готова горы свернуть, ей казалось, что в мире нет ничего невозможного. А оказалось – есть.