Глава 4
Очередная ссора. Мне впервые в жизни стало страшно рядом с ним. Он схватил меня за волосы и несколько раз ударил о дверь. Потом отшвырнул в сторону, продолжая кричать, что я шлюха и использую его. Физическая боль не была такой мучительной, как моральная. Он прав, я его использую.
Я пыталась встать с колен, на голове была большая рана. Мы оба стояли на коленях: он плакал, меня трясло. На осколках зеркала тоже была моя кровь, словно клеймо грешницы. Перед глазами была пелена, я убежала из его квартиры. Мы были за сотни километров от города. Москва слезам не верит. Я не была в обиде.
Это моя вина, прости.
Снова мои молитвы к нему. Я знаю, что он смотрел на все это безумие. Словно оставляя в завещании метку о том, чтобы я с его братом страдали. Мы виновны, что не видели его боль. Меня будет бесконечно морозить, ведь нет способа справиться со смертью. Лишь она – истинный конец силе, о которой все так яростно говорят.
То ли во сне, то ли наяву, я увидела его лицо. По сути своей, я была неверующей, но он совершил самый большой грех. Только вот расплачиваются другие. Иногда я ловлю себя на мысли, что он там мучается, а я умру от самой искренней любви и однажды перестану страдать.
Мне часто приходилось слышать о потере близкого человека. Сколько было в моей жизни похорон, но никогда не было настолько больно. После такого никто никогда не станет прежним.
И как бы я ни злилась на него, до сих пор мечтаю об его объятиях.