Хризантемы цветут в сентябре

Мне никто не твердил, не осуждали друзья.
Галлюцинации прощали мгновенно.
Только меня нужно было спасать с корабля,
Горящего адом знамения.

Бликами то пропадали, то являлись во снах.
Отчаянье стало тюрьмой для двоих.
Меня Бог не смог удержать на руках
И отмахнулся в падении на свой перерыв.

Трясет девчонку до сих пор.
А парень будет гнить,
Неся могильный запах рек.
Его запас не скрыл сосновый бор,
Не скроет и прощальный оберег.

Никто не осуждал за фальшь, за резанные руки:
Мои, его
И кру́гом до начал.
Никто не знал о затянувшей веки муке.
Никто не знал, что по ночам
Тот парень в темноте
Кричал