пустые глазницы

В темноте,
Окурок тихо дотлевает,
Бесшумно греясь, догорает.
Там вновь мамаша в кровь шпыняет,
Схватив бедняжку, сжав клыки.
И в том же мраке, сбившись в угол,
Роняя капли соли с век,
Сидит мальчишка белокурый,
Он снова ужас лицезрел.
Как преисполненные гневом,
Стеклом набитые глаза,
Пылая, яростно чернеют,
И боли снова нет конца.
На скрюченном блаженной негой,
Горящем похотью лице,
Звук наслаждения редеет,
Толкаясь глубже,
В темноте.