Государственный преступник
Да, это была настоящая темница. Со всех сторон под ногами и над головой - грубый ноздреватый камень. Даже лежанка оказалась сложенной из еле отесанных могучих плит. А вместо обычного стола поднимался над полом вырубленный из камня куб. Только табуретка была железная или чугунная - с дурацкими завитками на ножках и мелкой решеткой на сиденье.
Когда меня сюда впихнули (не очень грубо, но решительно), я целую минуту обалдело стоял, и в мыслях у меня была сплошная путаница. Потом как-то сразу ослабели ноги. Я сел на решетчатую табуретку, но тут же вскочил: она обжигала холодом, будто ее внесли с зимней улицы. Камень лежанки тоже был холодный. И сырой. Я прислонился к двери. Она оказалась сколоченной из могучих брусьев, и дерево было теплее камня.
Темница на то и темница, чтобы в ней не хватало света. Но после глухой черноты внутри повозки мне здесь показалось светло. Стены вверху постепенно сужались и превращались в высокий сводчатый потолок, а в самой высокой точке потолка ярко светилось квадратное окошко. Я находился будто внутри четырехугольной каменной бутылки, а окошко было горлышком. В этом "горлышке" синело небо и белел край пушистого облака.
Сначала я просто смотрел, как движется облако. Потом тряхнул головой, и обрывки мыслей стали как бы склеиваться. Я начал по порядку вспоминать, как все было.
И вдруг мне стало до жути стыдно.
Нет, не потому, что я бежал с берега. Разве может один человек воевать с несущимся на него курьерским поездом, с Ниагарским водопадом, с атомным взрывом? Не может ни мальчишка, ни взрослый! Но меня съедал стыд за свою прежнюю нахальную уверенность. Надо же, явился сказочный принц! Решил, что махнет мечом и спасет целое государство! "Обегу стороной, поднырну под шею и по горлу - раз!.." Ой, дурак, дурак, дурак...
Да, но эти, кто додумался меня сюда привезти, о чем думали? Неужели всерьез верили, что мальчишка справится там, где нужны ракетные батареи? Идиоты! В легенды поверили! Сами все хвосты поджали, а пацана одиннадцати лет сунули вперед. На верную гибель!
Тут у меня все смешалось: и стыд, и злость, и жалость к себе. И очень-очень захотелось домой. И еще захотелось лечь прямо на пол и зареветь.
Но на пол я не лег: знал, что он холодный. А зареветь не успел. Тяжелая дверь за мной качнулась, и я отскочил.
Вошел очень высокий человек в плаще до пола. Молча посмотрел на меня, подтащил к каменному столу чугунный табурет и сел. Конечно, в плаще-то не холодно.
Сидеть ему было неловко: некуда девать колени. Он поморщился, повозился и повернулся ко мне. Сказал глуховатым невыразительным голосом:
- Я - главный прокурор острова Двид. Моя задача - поддерживать равновесие порядка, установленное могучим Ящером.
"Ну и что?" - хотел спросить я, но не решился. Просто смотрел на него мокрыми глазами. У главного прокурора была длинная, как огурец, голова. Голая. Только на самой верхушке "огурца" торчал жиденький кустик волос. Нос был маленький, пятачком, совсем не подходящий к длинному лицу. А бровей я вовсе не увидел. Вместо них над глазами шевелились розовые безволосые бугорки.
- Эй... - негромко сказал прокурор в открытую дверь, за которой маячили темные фигуры. Почти сразу вошел слуга Ящера, он принес горящую свечу и лист бумаги. Прокурор кивком отослал слугу, достал большую авторучку и обратился ко мне:
- Вы - тот, кто называет себя Рыцарем Оленя?
- Не называл я себя так... - заспорил я сиплым от слез голосом. - Это вы все здесь меня так прозвали.
- Ну, допустим. А кто вы на самом деле? Как ваше настоящее имя?
- Ушаков... Женя. Из девятнадцатой школы, четвертый "В". То есть пятый уже...
Все так же невыразительно он спросил:
- Вы прибыли на остров, чтобы убить нашего славного Ящера?
- Я же не хотел... Это Ктор сказал, что все хотят... что он всех угнетает... А я...
- Вы пошли к озеру с оружием, желая напасть на Ящера. Разве не так?
- Я же не знал, что он такой громадный, - глупо пробормотал я.
Прокурор сказал со сдержанным удовольствием:
- Значит, если бы наш славный Ящер был меньше и слабее, вы попытались бы убить его... Вы признаетесь?
- Я же не сам... Мне сказали, что так надо... - опять пробормотал я.
Но он уже не слушал и быстро писал. Потом помахал в воздухе листом и сказал:
- Подпишите признание.
Я здорово испугался, сам не знаю почему. И крикнул:
- Я ничего не буду подписывать!
- Ну как хотите. Это неважно, - равнодушно сказал прокурор и встал. Прихватил свечу, бумагу и, шурша плащом по полу, зашагал к двери.
- Что вам от меня надо? - громко сказал я вслед. - Что я, так и буду здесь сидеть?
Прокурор оглянулся в дверях и спокойно ответил:
- Нет, вы здесь не засидитесь.
Дверь с визгом и лязганьем закрылась.
Я стоял и не знал: пугаться или радоваться словам прокурора. Не засижусь... а что будет потом?
Я подошел к табуретке и потрогал. Может быть, она хоть немного нагрелась от прокурора? Нет, видно, прокурорский зад был такой же холодный, как стены темницы.
На усталых и слабых ногах я зашагал от стены к стене...
Так прошло какое-то время. Совсем не знаю какое: может, пятнадцать минут, а может, три часа. Мысли опять сделались перемешанные. Я то вспоминал о доме, то думал про железного Ящера, то со страхом гадал, что со мной сделают...
Залязгал дверной засов. Я остановился и задрожал: что сейчас произойдет?
Появился Тахомир Тихо.
Он с печальной улыбочкой посмотрел на меня, огляделся, покачал головой и заговорил:
- Ну, это уж чересчур, это уж ни к чему. Холод, сырость, постель не дали... Эй, там! Велите, чтобы принесли постель!.. Да, уважаемый Рыцарь Оленя, грустно все у вас получилось. Я ведь предупреждал.
- Ничего вы не предупреждали! - крикнул я и разозлился. - Говорили: "Ящер, Ящер", а это спрут. Да вон какой громадный!
Тахомир Тихо сдержанно хихикнул:
- Все его зовут Ящер. И всегда так звали. А что такое "спрут", я не знаю... Я же говорил, что это страшное чудовище. А вы думали, что это котеночек?
Он присел на край лежанки, тут же встал и мелко зашагал из угла в угол.
- Да-да, я предупреждал... И зачем вам нужно было влезать в эту историю? Остров жил спокойно, мирно, все были довольны...
- И те ребята, которых вы хлестали на вашей дурацкой телеге? - перебил я.
Тахомир Тихо остановился и пожал плечами:
- Что здесь дурного? Дети сами понимают, что это необходимо. Это разумная строгость. Да! Она нужна для равновесия порядка.
- "Порядка"! Фашисты вы! - сказал я.
- Кто? Не понимаю... Детей необходимо держать в страхе, чтобы в головы им не приходили нелепые фантазии. Иначе что получится? Сначала они начнут слишком прыгать, бегать и хохотать, затем у них появятся недозволенные игры, потом кому-то покажется, что в жизни острова не хватает новизны... И наконец, у кого-то может возникнуть желание переделать эту жизнь... - Правитель оглянулся и передернул плечами.
- Ну и пусть переделывают! А вам жалко?
Тахомир вздохнул, будто пожалел меня за неразумность. И объяснил:
- Во-первых, жалко... Из-за какого-то младенческого бреда разрушить такую налаженную, спокойную жизнь... А во-вторых, Ящер не потерпит, чтобы равновесие порядка было нарушено...
- Да ему-то зачем это ваше равновесие?
- Зачем - никто не знает, - строго объяснил Тахомир. - Но Ящер поставлен над нами высшей силой, чтобы это равновесие соблюдалось. И прекрасно, что поставлен. Да! С его помощью остров достиг расцвета и благоденствия.
- Ну и расцвет! Смотреть тошно!
- Не нравится - не смотрите, - возразил Тихо. - Вас никто не звал.
- Как раз звали! Ваш заместитель Ктор Эхо!
- Ну... я же говорил: Ктор у нас романтик, - с улыбкой заметил Тихо. - Вам не надо было его слушать... Теперь вы сами видите, что острову Двид вы не нужны.
- Ну, раз не нужен, отправьте меня домой, - торопливо сказал я.
- Да? А Ящер? Вы хотите, чтобы он в ярости смешал наш город с камнями? Вы нарушили закон и должны отвечать, Рыцарь Оленя.
- Но я же ничего не сделал!
- Ничего? - сердито хмыкнул Тихо. - А вчерашний скандал на улице? А дерзкий вызов Ящеру? Думаете, он простит?.. Вы - государственный преступник, и вашу судьбу решит суд острова Двид.
- Вы не имеете права меня судить! Я не из вашей страны!
- А проникать в нашу страну с преступной целью вы имели право? - с насмешкой возразил он. - Нет, уважаемый Рыцарь Оленя, вы виноваты, и народ должен увидеть, что вы понесли наказание.
"Неужели как того мальчишку на розовом помосте?" - с дрожью подумал я.
Нет, ни за что! Драться буду, кусаться, царапаться! Биться до смерти!..
- Только посмейте тронуть... - сказал я и постарался разозлиться сильнее. Когда я злюсь, то страх у меня обязательно уменьшается.
Правитель хмыкнул себе под нос и покатился к двери. Уже с порога он сообщил:
- Эту ночь вам придется поскучать. Я прикажу, чтобы принесли свечу...
- Засуньте ее себе куда-нибудь... - сказал я.
Тахомир Тихо укоризненно покачал головой и ушел. Тут же появился слуга Ящера с большой охапкой соломы. Он кинул солому на лежанку. Другой слуга внес в корзине глиняную миску, мятую жестяную кружку и кусок хлеба. Он оставил все это на столе, и меня опять заперли.
Я примял солому ладонями. Лег. Уткнулся лицом в ломкие стебельки. От соломы пахло сухой теплой травой, как на бабушкином сеновале. Отчаянная тоска резанула и сдавила меня. За горло взяла. Тоска по свободе, по дому, по маме и папе, по ребятам. По Толику... Я приподнялся, крикнуть хотел, броситься к двери, забарабанить! И тут же понял: бесполезно... Никто-никто меня не пожалеет на этом проклятом острове. Никому я здесь не нужен.
Я опять брякнулся лицом в солому.
Никто не пожалеет и не поможет... А Ктор Эхо? Он же ко мне по-хорошему относился. Даже пиджаком укрывал, когда плыли на остров... Ведь это из-за него я здесь! Неужели бросит? Неужели даже не придет?
...Ктор Эхо пришел вечером. А до его прихода я много раз то совсем погибал от страха и отчаянья, то, наоборот, начинал думать, что ничего страшного не случится: попугают и отпустят. Я, кажется, даже поспал немного. А потом поел. Тюремная похлебка ничуть не напоминала обеды и ужины у Тахомира Тихо, она была недосоленная и противно пахла жареным луком. Но я съел всю. И хлеб съел. И запил водой... Вот тут-то как раз и появился Ктор.
Он пришел с жестяным фонарем, от которого разлетались по стенам прямые желтые лучи. Сел рядом со мной на лежанку, а фонарь поставил у ног. Долго молчал (я тоже молчал, хотя и ждал с нетерпением: что он скажет?).
Он сказал:
- Плохо все кончилось, Евгений.
Будто я сам не знал!
- Жаль... - сказал Ктор. И добавил: - Я думал, вы проявите больше мужества.
Это что же? Он меня еще и обвиняет? Я дернулся так, что солома взлетела над каменными плитами.
- Я? Мужества?.. А вы сами сможете драться с таким... с такой махиной! Небось даже на берег побоялись сунуться!
- Я - не рыцарь, я чиновник, - возразил он. - А вы обещали, что будете драться... Я надеялся, что вы примените какую-нибудь военную хитрость... Говорят, около ста лет назад один смельчак попытался прыгнуть с воздушного шара Ящеру на голову. Ходят слухи, что вся сила у Ящера в щупальцах, а голова почти не защищена. Вроде бы ее можно пробить мечом... Правда, этому герою тоже не повезло: он промахнулся...
- Интересно, где мне было взять воздушный шар? - ехидно спросил я. - И я же ничего не знал! Вы же не говорили, какое это чудовище.
- Я говорил все, что мог, - возразил он. - Иногда даже больше, чем полагается. Не забывайте, что я на высокой службе и не могу разглашать государственную тайну.
"Нет, - понял я. - Не будет он мне помогать..." Меня опять накрыло страхом. Стыдно было этот страх показывать, но я не удержался и тихо спросил:
- Что теперь со мной сделают?
Он вздохнул и долго молчал. Потом проговорил как-то виновато:
- Ну уж потерпите еще завтрашний день...
- День? А потом?
- Ну... - он поерзал, зацепил ногой фонарь, опрокинул и быстро поставил. Желтые пятна метнулись по камням.
- Что? - нетерпеливо повторил я.
- Это же быстро, - пробормотал он. - И, говорят, не больнее, чем вырезать гланды...
Я обмер.
- Что... не больнее?
- Ну... когда это... голову... - он ребром ладони провел по колену.
- Да вы что!! - заорал я и вскочил на лежанке. - Вы с ума сошли?! Какое вы имеете право!.. - И я, по правде говоря, отчаянно заревел.
Но Ктор на мой крик будто не обратил внимания. По-прежнему сидел согнувшийся и неподвижный. От этой его неподвижности слезы у меня почему-то остановились. Я часто задышал и снова сказал:
- Не имеете права. Еще и суда не было.
Ктор шевельнулся.
- Да был суд... - вздохнул он.
- Без меня?
- А зачем вы там нужны? И так все ясно...
Я опять заплакал - от безнадежного страха и беспомощности.
- Гады вы все с вашим Ящером. Связались с мальчишкой.
Ктор медленно поднялся.
- Евгений! Если вы не сумели быть рыцарем на поле боя, то хотя бы сейчас ведите себя достойно.
- Идите вы с вашими рыцарями! Сами все напридумывали, а на меня свалили! Сами заманили сюда, а я отвечай, да?!
Ктор спросил немного удивленно:
- Значит, по-вашему, во всем виноват я?
- А кто? Я?!
Он задумался, и у меня почему-то появилась надежда.
- Хорошо, - наконец заговорил Ктор. - Если вы так считаете, ладно... Я не хочу упреков совести и потому выдам вам один секрет... Вон там, в углу, начинается подземный ход. Он заделан тонкой стенкой, вы ее сможете пробить даже ногами. Бегите...
В первые секунды я чуть не ошалел от радости. Но почти сразу подумал: "А куда бежать?"
- Смеетесь, да? Только я начну стучать, меня тут же схватят.
- Кто? - усмехнулся Ктор. - Вас не сторожат. Запирают снаружи дверь, вот и все. Ведь на острове нет ни одного вашего друга. Никто не подойдет и не отодвинет засов.
Это он правду сказал: никто не поможет.
- И куда же я денусь на вашем острове? Меня любой выдаст.
- Прячьтесь от людей. Подземный ход выведет вас на опушку леса. Идите тропинками через лес на ближайший берег. На берегу можно отыскать лодку или связать плот. Если подует юго-западный ветер, он пригонит вас домой...
- А если не подует?
- Когда-нибудь подует... Впрочем, я не обещаю, что вам обязательно повезет. Но я даю вам шанс...
Ктор нагнулся и взял фонарь.
- Советую не долбить камень сейчас. Дождитесь полной темноты.
- Как же я буду... в темноте?
- Ах, да... Ладно, оставлю вам свет. - Он опустил фонарь на стол и проговорил с усмешкой: - Теперь прощайте... мальчик Женя. В любом случае мы больше не увидимся.
И ушел, пригнувшись в низкой двери. Дверь опять закрылась с железным лязгом.
Я крупно дрожал - то ли от зябкого воздуха тюрьмы, то ли от волнения. Может, правда спасусь?.. Конечно! Ведь во многих историях, которые я читал, героям сначала не везло, а потом они спасались, и все кончалось благополучно!
Я зарылся в солому, чтобы согреться, и стал ждать, когда вечернее небо в окошке совсем потемнеет. Ух, как долго я ждал! Просто чуть не выл от нетерпения. Но долбить стенку раньше срока боялся.
Наконец окошко стало темно-синим, и в нем ярко загорелась зеленая лучистая звезда. Мне она показалась хорошей приметой. Я встал, отряхнул солому, поправил на животе рукоятку кинжала (он так и торчал у меня из-за резинки на поясе), прошел в угол и с размаха ударил пяткой о стену у самого пола.
Камень здорово отшиб мне ногу и не шелохнулся.
Я ударил еще раз - всей подошвой! Камень держался мертво. Неужели Ктор обманул?
Отчаянным рывком я подтянул тяжелую табуретку, схватил за ножки, через силу приподнял. Потом раскачал ее в руках и грохнул сиденьем о стену.
Табуретка ухнула в пустоту. Она чуть не утянула меня в открывшуюся черную дыру.
Я схватил фонарь и, царапаясь о кромки разбитого камня, полез в проход. И оказался в низком земляном коридоре.
Скорее, скорее!
Сверху сыпались сырые крошки. Из неровных стен торчали волосатые корни. Они хватали меня за ноги и за локти, но я не останавливался. Свеча в фонаре уже догорала, и я боялся остаться в глухой подземной тьме.
А ход оказался длинным-длинным. Наверно, он вел через весь город. Свеча все же истаяла и погасла. Я бросил фонарь и стал пробираться на ощупь. Наконец что-то загорелось впереди. Огни? Меня кто-то караулит?.. Я замер. Потом сделал осторожный шаг.
Не было огней. Это светил через листья большой, перевернутый вниз рогами месяц.
Я пробрался через кусты, которыми зарос выход. Каким теплым и ласковым показался мне воздух после темницы и подземного коридора! И листья большой травы были ласковые. Они гладили меня, словно хотели зализать все царапины.
Совсем близко темнела смутная громада леса. После всего, что случилось, ночной лес не казался мне страшным. Я вошел в него.
Сначала было совсем темно: месяц не пробивался под лесные своды. Но потом стали попадаться светляки. Чем дальше, тем гуща роились они вокруг. Несколько огненных жучков сели мне на майку. Я им шепотом сказал спасибо.
Мне хотелось уйти дальше, чтобы запутать следы. И я шел, шел, раздвигая мягкую траву, перелазил через горбатые древесные корни, нырял под низкие ветки, переходил вброд мелкие щекочущие ручейки...
В одном месте я наткнулся на кривое дерево. Могучий ствол его совсем низко нависал над землей. Сил у меня уже не было. Я сбросил раскисшие сандалии и лег под дерево. Трава обступила меня. Теплый воздух был как одеяло. Я сразу уснул.