История дня
В какой-то день
В какой-то час
Смотрели из окна слепцы,
Как на их глазах тонули в грязи улицы,
И, избегая страшной казни,
Прятались в тени,
Как небо серы,
Черны
Как отраженье в лужи,
Как выкинутые перед ливнем рюши
Друг на друге крысы.
А за стенами дворца раздавались капризы
Любимой дочери золота искателя,
Злого короля.
И тучи, небо оголя,
Пустили солнце посмотреть,
Как люди сами решили озвереть.
Катилась с утра за ветром по улицам молва:
«Говорят, дома севера глава
Вздумал ересь в церковь пронести
И там её как истину преподнести.
Он кричал о том, о сём,
И не стыдился он твердить о виденье своём
Под статуей Творца.
Но как только силы голоса покинули лжеца,
Пришли на помощь, и его связали,
До крови прямо там и истязали
За грязь и то, что он принёс с собой из Ада.
Но тот молчал и ждал, когда
Солнце, восходя, осветит тёмный путь домой.
И последние его слова и злой,
Как неспокойная душа, и чуть потухший взгляд
Были таковы: «Он - яд!
В пургу, два месяца назад,
Когда отправили к границам наш отряд,
Мы, несколько из прежней сотни, еле выжили,
И спрятались тогда в пещере и от крови высохли.
И вот в ночь, пережидая снежный вой,
Все спали, спал и я бухой
И, чуть дыша, почти и вовсе не живой,
Поверьте!
Нет, я не ошибся, я был ближе к смерти:
Меня тащили черти
Вдоль темнеющих аллей,
Вдоль замерших от боли статуй павшего царя мужей,
Вдоль краснеющей реки,
В которой, как в нескончаемом кошмаре, тонули моряки.
И я отбивался.
Из мрака как бесконечный гром ночного перезвона,
Как рокот ног бесстрашного легиона,
Как чистый звон на девичьей груди кулона,
Как мудрость старого дракона
Голос отозвался:
«Знал ли ты, как свет рождался,
Как море застилало мглой
И жертв душили тишиной?
Так как посмел ты надо мною насмехаться,
Врать и не бояться?
Иль думал, что, чуть горделиво вздёрнув нос,
Завоюешь божественный утёс?
Иль думал, что станешь мной,
Заменив слова мои на устав чужой?
Да кто же ты - всего лишь плод фантазии.
Так передай другим о безобразие
Их нынешней войны,
О том, что часы умны,
И о том, как сна ими был лишён
И как я ими огорчён.
Придёт миг и ваш,
Тогда мною посланный прибудет крикливый страж
И тьму собою озарит,
И следующее огласит:
«В него вы верьте, на мой голос отзовитесь,
Столкнитесь с ложью близких и в ней же захлебнитесь,
Ведь я посланник вашего Творца и ваш Палач,
Я до ныне не отзывался и на детский плачь.
А теперь готов мертвецов живых судить я,
Отбирая из рук всякое несчастье,
Ведь это его обещание,
Данное из-за криков от вашего отчаяния.
Теперь готов лгунов и воров судить я,
Приговаривая к смерти из-за злого счастья,
Забытого в тисках
И умытого в слезах,
Ведь это его обещание,
Данное перед уходом, как предвещание» -
Так сказал он мне тогда.
В поту, в бреду и в ужасе оглянулся в никуда,
И я очнулся.
Подумал - обманулся.
И вот, теперь я здесь,
Не испытывая чувств таких, как спесь,
и верю я - не сон то был!
Я ни слова не забыл» -
Прокричал он, и его заткнули».
Следы молвы по улицам гулять на том закончили,
Когда круг солнца, чуть коснувшись горизонта,
Застигло речи последнего праздничного тоста
И побледневшее лицо
Того, чьей дочери капризы раздавались из дворца.
«Слово за словом наступает на пятки скорбь,
Капля за капля тянется кровь,
Ей свои руки омой
Под холодной серебристой луной»
Упали головы дома севера главы
И злого короля у синевы
Плдола платья, обведёного рюшей.
Посланника заткнули,
А после вслед за ним умирали короли
Лишь дотронувшись до золотой короны
Этой ныне проклятой страны.
120924