Пускай вперед мыслей струятся строки
пускай вперёд мысле́й струятся строки,
так будет честно пред собой.
ведь нету в жизни хуже чувства,
когда не понят оказался
ты своей же головой.
хотел бы я отдаться жизни,
да хватка стражника крепка.
как говорится «в омут к чувствам!»,
но тот ведёт меня туда,
где снова страхи, чернь и мгла.
и снова чую, как руками
из стали темной и хладной
касается затылка, лба...
и медлит.
и пальцы по двое сведя,
оставит руки, усмехаясь,
где-то на уровне виска.
и вновь пред глаз нагрянет смута,
как будто сна не видовал пять дней.
плывет пейзаж, двоятся люди,
и разум где-то меж ветвей
сего простора страшных елей
тебе кричит: «ты повзрослей!»
«но ты малыш, что мамой брошен.
тебе спокойней одному.
не нужно ждать чего-то больше,
не нужно плакать и кричать.
один пришел — уйдёшь ты так же
так для чего за ней бежать?
быть может, ради нескольких мгновений,
когда спокойно и тепло?
тепло настолько, что тот пепел,
лежащий в урне на столе,
хоть на часочек иль другой
начнет гореть. но пламя это —
есть тот огонь, что сжёг однажды
надежду, веру и любовь.
и ты готов вот так вот бросить
все то, что годы возводил?
и для чего тогда все было?
чтобы ты снова полюбил?
да не смеши! ведь ты боишься.
боишься боли, слез, страданий.
и что смешней, признайся сам:
контроль страшнее потерять.
ведь тот контроль, что ты имеешь —
защита, крепость от людей,
их мнений, чувств, эмоций, взглядов.
что ты смеешься? угадал?
конечно, глупый, ты боишься.
и так забавно наблюдать,
как целый мир открытых дверей
тебе подвластен, как слуга.
но ты смеешься, пряча нервы,
и вместе с ними и себя».
и ты хотел бы начать битву,
вести сраженье до конца.
но знаешь: снова проиграешь,
как было с самого конца.
с конца тех дней, когда ты бегал
по миру, руки распахнув.
но что случилось? где тот мальчик,
готовый мир перевернуть?
сидит он где-то и боится.
и я могу его понять.
мне тоже страшно очень сильно.
и будто сложно поменять
тот взгляд на мир, где мир враждебен,
где каждый хочет лишь задеть.
разбито сердце было дважды,
а то и трижды. или больше...
не счесть тех раз, что бил он сам.
и руки в кровь, и душу в пепел —
себя он сам захоронил.
и плачет он над прахом в горе
о днях счастливых и простых.
но выбор сделан: он опасен —
но для себя, а не других.
и потому сложить оружье
должно быть, лучше палача.
контроль отшельника приятен,
он узнаваем и понятен.
он — бриз на глади в ночи моря.
он — россыпь звезд на чистом небе,
что как известно, не горят
уже давно,
но нам неведомо когда
они затухнут и для нас.
бежать понятно и легко,
остановиться — страшно, жутко.
и каждый раз, замедлив ход,
он ощущает, как по лбу
течет холодный липкий пот.
тревога, комплексы, сомненья
его настигнут в то мгновенье,
когда он встретится с собой.
и вот он снова встал напротив.
такой, как я: и взгляд, и поза,
и даже тембр в однотон.
но я кричу ему: «спокойно!
не весь мир зол, и нет там страха».
а он твердит: «ты так уверен?
мы столько раз встречались с этим.
и каждый раз, когда казалось,
что все не так — то исключенье.
ты сам подумай: мы нужны?
кому? зачем? глаза протри.
мы не достойны даже взгляда,
не говоря уж о любви
любить того, кто сам не любит —
лишь плод твоих больных идей.
взгляни на нас: что видишь ты?»
и я смотрю на нас сквозь призму,
тех странных слов, что он сказал.
сквозь стекла битых фонарей,
и тех очков, что носят дети,
и вижу только лишь оскал.
и в этом блеклом отраженье
я вижу, как похожи:
так кто из нас злодей, а кто спасенье?
чьи чувства истинно верны?
один кричит «нам хватит силы!
мы столько лет уже одни.
у нас есть все, что нет у многих.
а все иное — возместим».
другой спокоен, пусть за маской
и кроется тревожный гул:
«нам то не надо, отпусти.
ты не пытайся снова, знаешь,
чем это кончится в момент.
ты знаешь это с малых лет,
и все надеешься, что нет?».
и пусть строка ложится раньше,
чем мысль форму обретёт.
ведь будет честно так с собой.
вот только смысла в этом мало,
когда столь двойственен ответ.
24 июня 2025