Мы считали звёзды
В аконитово-чёрном небе сотни тысяч горящих точек, я считала их каждый вечер, уходящий в тоску и ночь.
Я мечтала о чём-то светлом, но душа разрывалась в клочья. Я никто. Я ничья. Чужая. Ни жена, ни сестра, ни дочь. За плечами – огонь потери, пламя гибели, шёпот ада, за плечами – война, но только... Мне всего-то тринадцать лет. Я надеюсь, мечтаю, верю (только это теперь отрада), что найду наконец-то счастье, только мне бы пойти на свет. Разлететься холодным ветром на сто тысяч забытых истин, потеряться в весенних звёздах или сгинуть в лесной глуши. Улететь за края кометой, безболезненно, смело, быстро, но воскреснуть осколком солнца, что таится в тени души. Я бы стала светить прохожим, полюбила б стократ сильнее, но на деле я даже шага без тебя не могу ступить. Эта слабость – ножом по коже, даже, может, ещё больнее; мне не жить так, и было б проще с сердцем каменным – не любить. Не любить, не мечтать, не плакать, не считать по ночам созвездий, засыпая, не знать о том, что где-то в мире остался ты. Поднимаясь, идти по знакам (знаешь, карты не так полезны), отправляться к востоку, к солнцу, исполняя свои мечты. Ночевала б под звёздным небом и в трактирах на перекрёстках, запивала б жаркое элем и смотрела цветные сны. Я б питалась вином и хлебом, принимая себя за взрослых, я ушла бы к далёким землям по дорогам пустой весны. Но не сделать теперь и шага, не промолвиться словом лишним, воскрешая зачем-то в мыслях взгляд фиалково-синих глаз. Растворилась моя отвага на закате алее вишни, когда ты меня здесь оставил в самый первый/последний раз. Ты ушёл, не сказав ни слова, только бросил письмо в конверте. "Не грусти, не скучай, малютка. Может, свидимся мы ещё." И была я на всё готова, лишь бы только ещё раз встретить, объясниться, сказать о чувствах... Но я дням потеряла счёт. Мне на землю с небес спускаться оказалось куда больнее, чем ты думал, наивно веря, будто буду спокойно жить. Я готова была бы драться, только чувствам не стать сильнее и любви здесь не быть, я знаю. Ты не можешь меня любить. Там, на севере, за морями, за горами и свежим ветром ждёт невеста прекрасней солнца и с глазами, что лёд да сталь. Ты не думал, что будет с нами, только ждал от неё ответа, и, блуждая со мной по миру, от бесцельности в край устал. Ты отправился в дикий север, в неприступный холодный замок, мне оставив письмо в конверте и янтарную россыпь звёзд. На удачу – полынь, не клевер, мне бы ехать к востоку, прямо, мне б расплакаться, как девчонка, только больше не хватит слёз.
Я считаю на небе звёзды – десять, сотня, десяток тысяч, и чернеет печально небо, даже ветер молчит, скорбя. Выдыхаю холодный воздух, как бы тёплый из тела высечь... А пока я в любом созвездьи не могу не найти тебя.
* * *
По дороге считал я звёзды, но едва доходил до сотни – отвлекался на шелест листьев и отчаянный сердца стук.
Я спешил, я летел на север, знал, что сказано – не воротишь, но не мог позабыть девчонку. Кто она мне? Попутчик? Друг?.. Называла меня "разбойник", не по имени – много чести, будто знала, что я с рожденья своё имя не мог терпеть. Улыбалась, как будто солнце, а, бывало, поклон отвесит... Но чего же мне так тоскливо в одиночку идти теперь? Там, на севере, ждёт принцесса – нрав холодный, глаза из стали – та, которую я мальчишкой полюбил и забыть не мог. В платье сером, что наше небо, я узнаю её едва ли; стала старше, умней, серьёзней, не пройти за её порог. Я влюбился в неё в двенадцать, а в тринадцать она пропала; я не видел принцессы больше. Что же сделалось нынче с ней? Говорили, что вышла замуж (кавалеров ей, что-ли, мало?), но не верил: в неё влюбиться... Здесь быть надо меня глупей. Приближаюсь я с каждой лигой к той, с кем встречи желал годами, только камень на сердце тяжек – так и жмёт повернуть назад. Там девчонка с мечтами, снами, улыбается, словно солнце... И увидеть её улыбку был бы я, несомненно, рад. Ей оставил письмо в конверте: "Ухожу. Не скучай, малютка", только значит ли это, будто перестанет она скучать? Здесь темно без её улыбки, что там, сам я скучаю жутко... Только что же мне так мешает это чувство понять, признать? Мы считали на небе звёзды, растворяясь в волшебном свете, и сияла луна над нами, как серебряный бледный диск. Мы мечтали о дальних странах и смеялись, совсем как дети; мы сражались бок о бок, жизни подведя под опасный риск. И в глазах отражалось небо, в волосах затерялось солнце, пусть была она лишь девчонкой – не принцессой, не леди, нет. Я был счастлив тогда, возможно, это счастье ещё вернётся?.. Возвратятся цвета и краски, солнце снова подарит свет?..
Солнце там я, вдали, оставил, разменял я его на камень, растерял всю любовь и веру, одарённую ей одной. Ложью сладкой пленён рассудок, только... что быть могло меж нами? Коль вернулся б за ней и снова сердцем буйным обрёл покой. Ту девчонка с цветами в косах я никак не могу оставить; её образ – свободный, светлый наставляет меня в пути. Я её потерял и бросил – трудно это мне в плюс поставить, и при мысли об этом сердце в непроглядную тень летит. Она ждёт меня там, возможно (пусть бы это осталось правдой) и надеется, что, быть может, я когда-то за ней вернусь. Мне решиться на это трудно, но поступок такой – оправдан, и сегодня же (нет, сейчас же!) я меняю обратно курс.
Я считаю на небе звёзды, доходя до десятка сотен, и смотрю на каскад созвездий, появившийся в полпути. Понимаю: не будет поздно; воздух свежий вокруг – бесплотен, и сейчас я в любом созвездьи попытаюсь тебя найти.