...
Гули не чувствуют.
Они дышат, воют, буйствуют, даже иногда геройствуют, но нет, они не чувствуют, их удел - вечное спокойствие.
Гули не умеют любить.
Они могут владеть, кусать, убить, но бесполезно их учить любить, они скорее предпочтут забыть, чем что-то в душе своей открыть.
У гулей нет души.
Нет причин им искать в тиши и вытаскивать из неё стальные ножи, разбивать старинные витражи, разрывая проблески заблудшей души.
Гули не сожалеют.
Когда восток наконец алеет, их кожу ничто не греет, сомнения ветер не развеет, но нет, они не сожалеют.
Гули - прирождённые людоеды.
И это их жизненное кредо, от этого у них все беды, но они носятся, как люди, со своим недо-, а гули - все ещё кровожадные людоеды.
Гули не умеют не убивать.
Они для того, чтобы выживать, людям остаётся только убегать. А ещё, гули - мастера грани безумия разбивать, и просто не могут не убивать.
Ах, до чего же прекрасен их смех!
Словно устранение бесконечных помех, продолжая свой бессмысленный побег, уничтожая по пути жутко нервирующих неумех, гули дарят свету и тьме свой сумасшедший смех.
А этот ужас в жертв глазах?
Сколько эмоций в их трусливых слезах, гули не умеют восхищаться и восклицать "Ах!", но они ведь знают, это лучшее во всех мирах, и алчность жуткая кроется в их глазах.
И столько боли в их мечтах...
Бесполезно искать правду в их словах, гулей не услышать и на небесах, ветер путается в мягких волосах, а никто и не знает, сколько боли в их мечтах.